Союз

— Ты его убить пытался или да?! Тамао пихнул Токаджи в плечо и сел возле койки предводителя D класса. Идзаки с головы до ног покрытый ссадинами и ушибами валялся без сознания. Опущенные веки подрагивали, прерывистое дыхание едва поднимало грудную клетку. — Знаешь, бывают случайности, — огрызнулся Юджи. — Охуенная случайность! — рявкнул Тамао. — Господин Серидзава, следите за выражениями, — недовольно покачала головой Уэда-сан. Врач выверенным движением вогнала Шуну в вену иглу и принялась светить фонариком ему в глаза. Он болезненно застонал и начал ворочаться. — Серидзава, введите его в сон иначе не даст себя лечить. Тамао ещё раз гневно зыркнул на Юджи стоявшего возле двери. «Шкуру спущу с паскудника!»

***

Ночная тишина успокаивала стрёкотом живности в зарослях дикого кустарника, окружавшего небольшой дворик за главным корпусом. Токаджи нервно закурил и сделал пару быстрых поверхностных затяжек. Табак не пьянил демоническую голову, только оседал неприятно плёнкой на языке. Повернувшись в сторону медкорпуса, Юджи отсчитал три окна от угла на втором этаже и вгляделся в окна, где горел свет. Серидзава наверняка проклинал его за бессонную ночь возле койки блондинки. Драка с Идзаки никак не выходила из головы. Его голос, дрожащий от злости и переполненный ненавистью, звенел в сознании не переставая. «Да что ты как девчонка, дерись в полную силу!» Вспомнив эти слова, он передёрнул плечами. Что происходило дальше, Юджи практически не помнил. Обрывки воспоминаний выплывали словно из тумана. Их драки всегда начинались без причины, один косой взгляд и тут же в дело шли кулаки. Токаджи не раз ругал себя за это, как можно было вестись на провокации восемнадцатилетнего пацана будучи трёхсотлетним демоном. Но ответа на этот вопрос за три года в Судзуране он так и не нашёл. Кровь в жилах закипала от одного только присутствия Идзаки. Желание причинить ему боль, только чтобы стереть с лица самодовольную ухмылку, разгоралось в груди, как пожар. — Чего хотел Токаджи? Голос Ирагавы выдернул из омута мыслей. Она стояла в паре шагов от него и расслабленно курила. Юджи отдалённо подумал о своей собственной сигарете, она ответила горячим поцелуем пальцев. Химический запах горящего фильтра смешался с запахом палённой кожи. — Хотел поговорить с вами о союзе. Ирагава-сенсей удивлённо приподняла брови и окинула его вопросительным взглядом с ног до головы. — Этот вопрос лучше обсудить с Хидео. Юджи активно замотал головой: — Я пришёл за советом к вам, если не хотите помогать, так и скажите. Ирагава поморщилась от тирады произнесённой почти скороговоркой. Щёлкнула пальцами, не сдерживая силы. Звук ударил по барабанным перепонкам, как кнут загонщика. Юджи поморщился и зажал уши руками. — Совсем забыла о твоей восприимчивости к звукам. Её голос пробивался сквозь звон в ушах, она стояла под деревом, склонив голову к плечу и улыбалась. Алые губы обнажали ряд белоснежных зубов, холодные синие глаза не отрывались от его лица. Снова щёлкнув пальцами, она остановила своё воздействие. — Ты почувствовал с кем-то из учеников связь? Юджи тряхнул головой, сгоняя наваждение и уже жалея о своей идее. — Да, то есть нет… я не знаю, — он вздохнул, опускаясь на скамейку, — за два года в Судзуране никогда не было признаков связи, а сейчас это похоже на сумасшествие. То могу игнорировать приказы этого человека то не могу. Я уже ничего не понимаю. — Такая нестабильность может говорить о зарождении союза, либо… — демоница задумчиво почесала кончик носа, подбирая слово, — об отторжении. Сев рядом, Ирагава покрутила зажигалку на свету фонаря, блики золотыми искорками пробежались по гравировке. Ветер в листве дерева нашёптывал причудливую мелодию. Она вспомнила директорского сына и нахмурилась, ещё не хватало чтобы полукровка заключил союз с Токаджи. — Физический контакт мог пробудить связь. Юджи покачал головой и криво ухмыльнулся: — Мы два года друг друга в пыли мордами елозили, уж физического контакта было выше крыши. Ирагава облегчённо вздохнула, значит не младший Такия. Токаджи не отличался спокойным характером, дрался чуть ли ни каждый день, но с одним учеником особенно часто. — Идзаки? — Почему сразу он? — Я просто предположила. — Почему именно он? Обречённо выдохнув, Токаджи перевёл взгляд с учительницы на единственное окно медкорпуса в котором горел свет. В груди болезненно сжалось.

***

— Шевелим лапами! Мугурума-сенсей подгонял учеников, плетущихся в сторону школы, противная морось оседала на асфальте. А класс понуро трусил в родную школу, наступая на пятки впереди бегущим. Серидзава нагнав лентяев, решил обогнуть их по газону и тут же поехал на грязи, чуть не хлопнувшись на задницу. — Как дебилы, честное слово. — Почему как? — отозвался учитель с конца процессии. — Ещё полкилометра и вы свободны. Тамао выругался и прибавил ходу. Вбежав на территорию школы, он зашагал в сторону спортзала, мечтая о горячем душе. Нагнал Токаджи и хлопнул его по плечу привлекая внимание. — Желание размазать кого-нибудь есть? — Очень смешно, — огрызнулся Юджи. — Да ладно тебе, подумаешь бессонная ночь у койки твоего противника. Мне даже понравилось. — Рад за тебя. Разговоры о предводители D класса всегда ввергали Юджи в пучину злости и уныния. Удивительная неприязнь, установившаяся между ними, поражала всех, кто был не в курсе определённого ряда событий. Токаджи не любил говорить об этом даже с Серидзавой. Каждый раз Тамао сталкивался с односложными ответами, либо же посылался в дальнее пешее путешествие. Но он никогда не упускал возможности подразнить своего генерала. — Мне даже стало интересно, если Идзаки так круто стонет от боли, как же он будет стонать от удовольствия? Юджи вспыхнул как спичка. Развернувшись на месте, он гневно засопел: — Ты что издеваешься надо мной? — Просто подаю идею, — рассмеялся Тамао и уже тише добавил, — в следующий раз, когда захочешь убить Идзаки, выбросив его из окна второго этажа, лучше переспи с ним. — Ах ты… — взвился Токаджи, делая к нему шаг. — Кто это тут обсуждает нашего предводителя? Кому жить надоело? Кто-то из учеников D класса вывернул из душевой и грозно оглядел их с ног до головы. Безбашенный класс противодействия никого и ничего не боялся. А за своего блондинистого командира готовы были погрызть кого угодно. Каждая стычка с Идзаки заканчивался для Токаджи косыми взглядами и попытками подраться от всей этой бешеной своры. — Никому ваша блондинка не упала, — буркнул Юджи. — Поаккуратнее с выражениями, — подорвался ещё один дэшник. Серидзава устало качнул головой и примирительно поднял руки: — Да бросьте ребята, все прекрасно знают, что наши классы не любят друг друга, но мы ведь уважаем вашу силу, а вы нашу. Ссоры ни к чему. — Это ты скажи своему генералу, который чуть не убил нашего.

***

Токаджи влетел в приемную директора и ткнул пальцем в его дверь: — На месте? — Да. — Один? — Да. — Прекрасно. Секретарь подскочила с места, увидев, как он направляется к Такие-старшему: — Куда рванулся? Нельзя без разрешения. Юджи коротко постучал и распахнул дверь: — Можно, это очень срочно. Извини солнышко, дело жизни и смерти. Обворожительно улыбнувшись, он закрыл дверь и развернулся к директору. Хидео смотрел на него поверх очков. Темные густые брови изогнулись, выражая молчаливый вопрос. — Господин Токаджи, вы как себя ведёт со старшими? — Прошу заметить, что я был очень вежлив и корректен с дамой. И попросил бы отметить мой преклонный возраст, ей и тридцати нет, а мне больше трёх сотен. Я в десять раз старше неё. Хидео откинулся в своём кожаном кресле и окинул его оценивающим взглядом: — Что за тревога, посреди учебного дня? Токаджи отрывисто рассмеялся, и стал мерить директорский кабинет шагами. Перед глазами скользили цветы в лаконичных белых горшках, книжные шкафы, заставленные книгами. Улавливалось несколько блокирующих печатей, он прислушался к себе, они совсем не действовали на него. — Какого чёрта эти амулеты не работают? Юджи схватился за прямоугольные жетоны, болтающиеся на серебряной цепочке, пальцы ощутили тепло металла и высеченных знаков. — Они не остановили мое обращение, которое спровоцировал ваш драгоценный сынок, вчера я чуть Идзаки не убил, сегодня другого придурка. Амулет должен сдерживать мои демонические силы, но этого не происходит! Такия встал с места и подошёл к Юджи, надавил ему на плечо, заставляя сесть на диван. Взяв в руки жетоны, принялся их рассматривать, едва слышно наговаривая активирующие формулы. Амулеты слегка подрагивали, знаки, высеченные в металле, разгорались белым светом. — Всё прекрасно работает, — нахмурился Такия. Токаджи передёрнул плечами и устало вздохнул. Сила, бурлившая внутри, не унималась, покалывала пальцы и горло. С одной стороны, ощущение силы всегда давало уверенность, но сейчас это бесконтролье пугало. «Это точно не силы Генджи, он обвешан амулетами, как новогодняя ёлка» — задумался Такия-старший. — Сила из тебя через край хлещет, — покачал головой Хидео, — придётся тебя на подпитку выводить вне очереди.

***

Выругавшись, Юджи прошествовал к общежитию, вечерний сумрак приятно обступал со всех сторон. Окна общежития горели всеми возможными цветами, неоновые вывески, явно утащенные без спроса, сверкали сквозь мутные стёкла окон. Комнаты судзурановцев напоминали хламовники, в которых можно было найти всё что угодно. И сколько бы он с Идзаки на пару ни старался привести всё в порядок, после обхода комнаты возвращались к первозданному виду. Из окна высунулся Хироми, увидев Токаджи он скривился, но коротко кивнул в знак приветствия. Его недовольная морда легко объяснялась инцидентом с Идзаки. После драки, произошедшей несколько дней назад, Юджи стал самой обсуждаемой персоной у воронья. Использование демонической силы, да ещё и на человеке, удивительно, как его не выперли из школы. Вперёд ногами. Точнее ответ знали все. Блондинистый генерал GPS сказал не суетиться и что сам намотает его на кулак при желании и удобном случае. Токаджи был готов к расправе. Идзаки был чертовски мстительным и злобным, когда дело доходило до его драгоценной шкуры. Уж за два года драк Юджи это усвоил очень хорошо. Но в этот раз всё пошло не по классическому сценарию. Все вокруг стали наседать на Юджи с маниакальной идеей, что перед блондинкой из D класса необходимо извиниться. На этом настаивали все в Армии Серидзавы, особенно их король. Тамао решил, что перемирие с GPS дорогого стоит и драться повторно с их беснующимся полукровкой он совсем не хочет. Так ещё и учителя подливали масло в огонь, уверяя Юджи, что в этот раз всё могло закончиться плачевно и что нужно до конца нести ответственность за свою несдержанность. Юджи поднялся на четвёртый этаж и свернул в правое крыло. Неестественная тишина стояла в общежитии, несмотря на десять часов ночи. Обычно в это время полным ходом шёл кутёж. Остановившись в конце коридора, Токаджи быстро постучал в дверь. В комнате стихла музыка и послышался хриплый голос: — Кого черти принесли? — Открывай, поговорить нужно. За дверями повисла гробовая тишина, Юджи мысленно представил, как дверь распахивается и звучит выстрел, его голова взрывается на мелкие кусочки от дроби. Трёхсотлетний демон погибает от рук восемнадцатилетнего мальчишки. — Пошёл нахер, мне не о чем с тобой говорить! — Справедливо, — пробормотал Токаджи. Слева послышались звуки, встрепенувшиеся судзурановцы начали выглядывать на шум из своих комнат. Одарив всех тяжёлым взглядом, Юджи сжал ручки пакета в кулаке с такой силой, что защемил кожу. Увесистый пакет, тянул к полу, хотелось повесить его на ручку чужой двери, но совесть не позволяла. — Что ты до него доколебался? — голос Генджи раздался, как гром среди ясного неба. Он вышел из соседней комнаты, Макисе и Чута выползли вслед за ним. — А ты здесь что делаешь после отбоя? Тебя переселили в левое крыло, проваливай в свою персональную комнату! Нервы на пределе коротили, как оголённые провода. Бесячие рожи, повылезавшие из-за дверей, не приносили успокоения. Гаркнув на всех, Токаджи развернулся назад к ненавистной двери. Все двери, кроме соседней быстро захлопнулись, скрывая обитателей. — Блонда, открой дверь, — повторно застучал Токаджи и, подумав, добавил, — пожалуйста. — Не буду я тебе ничего открывать! Катись кобыле под хвост! — Не откроешь значит? Юджи криво ухмыльнулся и резко крутанувшись вокруг своей оси, влетел ногой в дверь рядом с замком. Преграда поддалась, как по маслу, послышался отрывистый хруст и дверь распахнулась. Ошарашенный Идзаки вылетел из комнаты и остановился в паре сантиметров от Юджи. — Какого хрена ты делаешь?! — Я извиняюсь за то, что применил к тебе свою демоническую силу. Вот, жуй апельсинчики и поправляйся, а вот это замок, вместо поломанного. Всучив Идзаки пакет с фруктами и коробку с замком, Токаджи резко развернулся и направился в своё крыло, не дожидаясь его ответа. Попутно прихватывая Генджи. — И ты тоже в левое крыло, под десять печатей. Вслед послышался тихий болезненный стон: — Псих ненормальный.

***

Разогнав демонов по комнатам, Юджи влетел в свою и упал на кровать. В списке дел на день не осталось активных позиций. Выдавить из себя извинения оказалось не так сложно, как представлялось. В мыслях всплыли широко распахнутые тёмные глаза Идзаки, дверь, сиротливо болтающаяся на петлях, и не закрывающаяся на выбитый замок. Болезненный выдох вымораживающей блондинки из D класса. Снова заела совесть. «Да почему ты у меня из головы не идёшь?» Глупое тянущее чувство расширялось в области желудка, казалось, что поймали на огромный рыболовный крючок и теперь тащат на сушу. Выругавшись, Токаджи подорвался с кровати и выудил из-под кровати коробку. Порылся в хламе, выискивая инструмент. Топая по коридору к злосчастному месту, Юджи вслушивался в звуки, доносящиеся из-за дверей. Слух улавливал шелест страницы журналов и томиков манг, храп и посапывания спящих, разговоры на повышенных тонах. Дойдя до приоткрытой двери, он постучал и толкнул её. Идзаки сидел на стуле и медленно цедил мутную жидкость из небольшой склянки. Увидев Юджи, он встрепенулся и встал с места. Поморщился от боли. — Пришёл ещё что-то сломать? Ни в чём себе не отказывай, тут много мебели, в конце концов ещё раз можно выкинуть меня из окна. Токаджи возмущённо вздохнул, но сдержался, не высказал колкости. Валявшаяся возле двери коробка с новым замком, привлекла его внимание. Вскрыв её, он принялся вытаскивать содержимое. Опустился на колени перед дверью и начал скручивать старый замок. — Что ты делаешь? — Чиню то, что сломал. — Совсем крышей протекаешь? — Шун перешёл на шипение. — Выметайся из моей комнаты! Юджи напрягся в ожидании реакции своей сущности, подчинится ли демон или нет. Но ничего не произошло, сейчас связь опять не работала. Вздохнув, он косо глянул на предводителя D класса. — Прекрати возмущаться, будто тебя без вазелина насилуют. Я исправляю то, что натворил. Сиди смирно и жуй фрукты. Хмыкнув, Идзаки упал назад на стул и зашуршал пакетом. Всем своим видом он показывал, что ему плевать на Токаджи.

***

Цокольный этаж общежития дышал жаром из приоткрытых окон, музыка низкими частотами лилась из колонок и отдавалась эхом от стен. До конца триместра оставалось меньше месяца, предновогодняя вечеринка была в самом разгаре. Токаджи жадно вцепился в зелёное яблоко зубами. Сок, брызнувший в рот, свёл скулы. Выдрав кусок, он принялся умиротворённо жевать. Идзаки на другом краю бара смеялся, запрокинув голову назад. В руках он держал стакан и вытирал его бумажным полотенцем. Длинные пальцы нырнули вовнутрь, стирая влагу. Мужчина напротив сглотнул, не отрывая от него взгляда. — Плесни колы. Голос Чуты вывел Юджи из забытья. Выудив бутылку из-под стола, он ловко свинтил крышку и подтянул большой пластиковый стакан. — Там ваш генерал совсем стыд потерял. Тамура проследил за направлением кивка и пожал плечами: — Впервые слышу, чтобы демон осуждал мимолётные связи. — Я похож на того, кто осуждает? — скривился Токаджи. «Ты похож на того, кто ревнует». Чута благоразумно промолчал и в очередной раз пожал плечами. Шун словно почувствовал, что обсуждают именно его, подошёл к ним. Принялся рыться на полках с бутылками. Юджи остервенело вцепился зубами в яблоко и рванул из него очередной кусок. Тамура сделал вид, что вспомнил нечто очень важное и ретировался с места назревающего конфликта. — И что ты крутишься перед ним, как шлюха на панели? Токаджи привалился бёдрами к стойке и чуть отклонился назад. Слизнул с губ кислоту, покрутив в руке надкушенное яблоко. Шун окинул его холодным взглядом. — Я пытаюсь выбить нам скидку на следующую партию бухла. — Кто вообще пустил левого человека на территорию школы? — Это наш единственный поставщик алкоголя, он хотел побывать на знаменитой тусовке воронья. Все будут в плюсе. Токаджи криво ухмыльнулся и швырнул огрызок в урну, снова облизнулся. Миками включили мелодраматичную композицию и притушили свет, настраивая толпу на романтический лад. На середину зала потянулись парочки. Отмахнувшись, Шун вернулся к поставщику и принялся с новой силой заигрывать с ним. Такия примостился на высоком барном стуле и ткнул пальцем в бутылку с виски. — Интересно у вас комендантов получается. Мне и Макисе девушек на вечеринку привести нельзя, а вам можно таскать чужаков. — Я тут ни при делах, все претензии высказывай своему генералу, — буркнул Токаджи, подталкивая к нему стакан. Такия запрокинул голову, залпом выпивая всё содержимое, захрустел кубиками льда. Бросил взгляд на вспорхнувшую на соседний стул демоницу. Каштановые волосы, собранные в рассыпающийся хвостик, прикрывали хрупкие плечи, а хитрый прищур карих глаз пробирал до печёнки. — Не угостишь девушку? Такия нахмурился и почесал подбородок: — Демоница, значит судзурановец. Мальвинка на башке, значит Серидзава. Тамао, значит сам себя угостишь. Серидзава рассмеялась и закружилась вокруг своей оси, демонстрируя свою женскую личину. — Просто ты полукровка имеешь только одно обличие, вот и завидуешь. Такия криво ухмыльнулся и махнул рукой в сторону чужой груди: — Конечно завидую, антистресс четвёртого размера по щелчку пальцев появляется. Проходившие мимо Макисе и Тацукава замерли на месте, Серидзава хрюкнула в стакан. Закинув полотенце на плечо, Юджи уткнулся в сложенные на барной стойке руки. — Вот я всё не мог понять, почему вы двое сначала чуть не убили друг друга за главенство в Судзуране, а потом заключили перемирие, — пробормотал Токаджи, поднимая голову, — теперь нашёлся ответ... — …два клинических идиота нашли друг друга, — докончил Идзаки, выходя из-за стойки, — я на перекур, бар не бросай, а то всё вылакают. Такия проводил его взглядом и усмехнувшись, схватился за стакан: — Он когда-нибудь перестанет на меня злиться? — Когда-нибудь точно, — в один голос рассмеялись подошедшие Миками.

***

Промозглый декабрьский воздух обжигал холодом легкие. Никотиновый дым, уносился к звёздному небу. Идзаки, вглядывался в мигающие точки до заслезившихся глаз, запрокинув голову назад. Тишина, окутывающая Судзуран, приятно обступала со всех сторон. Возвращаться в прокуренное помещение, грохочущее музыкой и наполненное голосами, совсем не хотелось. Докурив сигарету, он прикрыл глаза и прислушался к себе. Тоскливое нечто, что всю сознательную жизнь гнездилось в груди, теперь разрасталось. Последнее время всё казалось бессмысленным и ненужным. Сознание пыталось уловить нить собственного предназначения. Масло в огонь подливали все, учителя упорно твердили, что ему не место в вороньей школе, что талант его раскроет только Хосене. А тётка, воспитывавшая его с детства, умоляла не становиться охотником, не идти дорогой погибшего отца. «Кто я такой?» Вопрос, задаваемый каждую ночь самому себе, и сегодня оставался без ответа. Покрутив в руке зажигалку, Шун сунул её в карман и направился назад к шумной компании. Перемену обстановки Идзаки заметил сразу. Судзурановцы перешёптывались и указывали пальцами в центр зала, музыка стала чуть тише и сквозь неё пробивались крики поставщика. Услышав имя, которое он выкрикивал, Шун метнулся к бару вдоль стены. Генералы Судзурана покатывались со смеху. — Придурки, вы чего наделали? — Где же самый прекрасный из всех присутствующих? — голосил поставщик, взобравшись на столик. Все дружно опустили глаза в пол, но продолжили ржать. Идзаки треснул Генджи по плечу: — Твоих рук дело? Ты же любишь у нас людям мозги пудрить? — Я вообще тут ни при чём. Тем более я увешан блокирующими амулетами. Шун метнул взгляд на Серидзаву, вернувшего назад мужской облик. Токаджи с близнецами у него за спиной отводили взгляды в сторону. Вывод напросился сам собой. — Ах вы поганцы! Это только вы трое могли натворить. — Идзаки, как же прекрасны твои глаза, чарующие своей темнотой и такие многообещающие! — Ну всё, потёк мужик, — заржали Миками и кинулись прочь от взбешённого блондина. — Я весь вечер у него скидку на бухло выбивал, а ты дебил взял и похерил мои труды, — Шун схватил Токаджи за ворот рубашки и хорошенько встряхнул, — сейчас же сними его с этого стола и уведи. Пока он окончательно не опозорился! Юджи перестал смеяться и удивлённо замер: — А почему это я должен его снимать? Он тебя ищет и в любви признаётся. — Сейчас же исправь то, что натворил, — прохрипел Идзаки. Волна ужаса захлестнула с головой. Так, бывало, каждый раз, когда начинала работать связь. Токаджи прикрыл глаза на пару секунд, борясь с указом, но физическая боль расцвела яркими красками. Демоническая сила внутри закипала. Слабо толкнув Идзаки в грудь, Юджи швырнул полотенце на барную стойку и направился в центр зала. Судзурановцы медленно расступались в стороны, кто-то даже направлялся к выходу. — Дружок, давай спускайся со стола, хватит восхвалять Идзаки. Поставщик опустил затуманенный взгляд на подошедшего Токаджи и нахмурился: — Ты знаешь где Идзаки? Юджи подавил желание обернуться к барной стойке и выдать местоположение блондинки. — А его нет, он ушёл уже отсюда, просил передать извинения. — Ну как же так? Прекрасный Идзаки сбежал как принц с бала, — простонал мужчина и склонил голову к плечу, — веди меня к нему. Мне нужно его разыскать и признаться в чувствах! — А вот это очень плохая идея. — Найти его? — Да вообще чувства к нему, — рассмеялся Юджи, — вы его хоть разглядели нормально? Вечно злобный, как уличный пёс, стог сена на башке вместо волос. Токаджи тут же пожалел о сказанном, что-то новое проклюнулось в установившейся связи. Теперь помимо подчинения он чувствовал эмоции самого Идзаки. Смесь злости и… «…обида». Пару секунд Юджи пытался справиться с нахлынувшими чувствами. Непривычная эмоциональная связка била по нервам и подхлёстывала демоническую силу. Голосовые связки свело в судороге, захотелось разодрать горло и дотянуться до них когтями. — Г…господин поставщик, — начал Токаджи, стараясь справиться с собственным голосом, — давайте вы всё же спуститесь со стола, и мы с вами поговорим в другом месте. — Нет! Мне не о чем разговаривать с демоном, приведи Идзаки, и я всем вам покажу, что испытываю к нему и как с ним необходимо обращаться. Теперь в голосе мужчины добавилось что-то новое, хриплое возбуждение сквозило в отвратительно высоком теноре. Юджи дёрнул плечом, боль от невыполнения приказа сменилась злобой. Демон внутри планировал защищать потенциального хозяина. Токаджи сделал глубокий вдох, стараясь обуздать новое волнующее чувство, и медленно подошёл к столику. — Либо ты сейчас же спустишься сам, либо тебя спущу я. Собственное шипение казалось чужим, оно раздавалось в абсолютной тишине. Судзурановцы учуяли всплеск его силы, все замерли в ожидании развязки. — Я не боюсь тебя! — выкрикнул мужчина и рванул рубашку на груди. — Зря. Юджи пихнул ногой стол, сбивая поставщика вниз. Его прощальный крик, потонул в общем вздохе, переросшем в смех. Краем глаза Юджи заметил, как за двери вылетел Идзаки. — Блонда, куда ты рванул? — усмехнулся Токаджи, нагоняя его на лестнице. Идзаки резко развернулся на месте и прошил его злобным взглядом. Чужой гнев импульсом взорвался под кожей и Юджи замер на месте, остановившись на пару ступенек ниже. — Какие же вы конченые отморозки! Вы мните себя взрослыми и прошаренными, а ведёте себя как малолетние дегенераты. Считаете себя лучше простых смертных людей, ничего из себя не представляя. — Чего ты так взъерепенился из-за него? — взорвался Токаджи. — Да не из-за него, — рявкнул Шун, — а из-за себя! Ком в горле ощетинился острыми иглами. Волна чужих чувств закрутила в бешеном вихре, не давая сказать или сделать хоть что-то. Идзаки судорожно выдохнул и больше ничего не говоря, метнулся вверх по лестнице. В наступившей тишине послышались шаги, Токаджи не нужно было разворачиваться, чтобы учуять генералов двух армий. — Ну что дошутились, старики? — поинтересовался Генджи, обращаясь к демонам.

***

Предновогодние выходные оказались самыми тихими в Судзуране за прошедший второй триместр. Тишина общежитских коридоров вгоняла в сонное состояние. Пройдясь по первым двум этажам, Токаджи поднялся на третий и глянул в правое крыло. После инцидента на вечеринке, они с Шуном не виделись. Неделя тянулась медленно, как расплавленная на солнце жвачка. С тех пор никаких эмоций Идзаки он на себе не чувствовал, будто связь опять отключилась. Дойдя до двери в конце коридора, Юджи аккуратно постучал и отошёл на шаг назад. Через пару минут щёлкнул замок. Шун оглядел его с ног до головы и с грохотом захлопнул дверь. «Справедливо». Юджи подошёл к двери и приложил ладонь к гладкой поверхности, шагов в комнате не было слышно, острый слух улавливал только тяжёлое дыхание. Токаджи поскрёб по дереву, как это делают животные. Идзаки всё ещё стоял прямо за дверью, только дыхание на секунду сбилось. Токаджи снова поскрёб ногтями. — Что тебе надо? — Извини, если тебе станет легче можешь меня даже ударить, я не стану выселять тебя из общежития за драку, — выпалил Токаджи. Шун смерил его тяжёлым взглядом и отступил на шаг вглубь комнаты: — Я понять не могу, два года мы дрались чуть ли не каждый день и делали морды кирпичом, будто так и надо. А на третьем курсе ты вдруг решил, что можешь вытворять всякую херню, а потом просто приходить и просить прощение? — Считай, что меня начала мучить совесть. Идзаки криво ухмыльнулся: — Совесть? Тебя? Я скорее поверю в то, что все демоны вымерли. Что ты там прячешь за спиной, думаешь опять откупиться пакетом апельсинов? Токаджи усмехнулся и продемонстрировал бутылку. Тёмно-зелёное стекло было покрыто изрядным слоем пыли и паутиной. Запечатанное воском горлышко было обвязано потемневшей бечёвкой. На боку красовалась целая россыпь коралловых наростов. — Это что доисторическое ископаемое? — поморщился Идзаки. — Ну-ну-ну, это старейшее вино одна тысяча шестьсот семьдесят третьего года. Выпьем? — Ты решил подкупить меня древним бухлом? — Это вино старше тебя почти на триста тридцать лет. Тебе навряд ли выпадет ещё один шанс такое выпить. Закатив глаза, предводитель D класса отошёл в сторону, пропуская гостя в комнату. — Откуда ты взял это ископаемое? Токаджи рассмеялся и остановился возле письменного стола, отодвинул тетради с учебниками и принялся открывать бутылку. — Стащил из личных запасов матери. Идзаки выставил на стол два стакана, сел в кресло и выжидающе мотнул головой. — Моя мать морская дева, люди называют их сиренами. Однажды её поймал Эдвард Тэтч. — Чёрная Борода? Глаза Шуна удивлённо распахнулись, он сидел, подобрав под себя ноги и напоминал маленького мальчишку, которому рассказывают сказку. Токаджи кивнул ему и продолжил вскрывать бутылку. — Он влюбился в неё беспамятно, а она… она всегда плыла по течению. У них родился сын, но ребёнок не унаследовал ни её талантов, ни долгожительства. Она похоронила их обоих, а через пару десятков лет встретила моего отца. И вуаля — открыл. Аккуратно перелив немного в стаканы, Токаджи принюхался к тёмной жидкости, отчётливый запах винограда заполнил комнату. — Кстати ты заметил, как Серидзава спелся с Такией? — Спелись? — Идзаки ухмыльнулся, принимая стакан из чужих рук. — Нет, они уже объединились. — Значит, за мир в Судзуране? — И войну, между нами. Коротко чокнувшись, оба отпили из стаканов. Идзаки смешно поморщился и откинулся на спинку кресла, Токаджи устроился на стуле и долил в опустевшие стаканы. — Мы только что совершили жуткое преступление, — рассмеялся Идзаки через час после открытия бутылки, — мы вылакали в два рыла старейшее вино в мире. Это кошмарно стыдно. — Стыдно? Тебе? — Иди к чёрту, ты может и привык к такой древней выпивке, а меня совесть будет мучить. Но признаю, ты умеешь извиняться. — Ещё скажи, что ради такого можно и из окна быть выброшенным, — улыбнулся Токаджи. — Ещё скажи, что я спровоцировал тебя применить демоническую силу, — возмутился Шун, вставая с места и потягиваясь всем телом. — Именно так всё и было, — Юджи встал следом за ним, — сам приказал не сдерживаться. В комнате повисла тишина, спина Идзаки напряглась и практически тут же расслабилась, он повернулся к Юджи и едва слышно спросил: — Значит мне не показалось? Внутри всё замерло, Токаджи поймал его обречённый взгляд и тихо выругался. Он тоже чувствовал ту связь, что зарождалась между ними. — Союза, между нами, не будет, — холодно отчеканил Идзаки и сделал шаг назад, увеличивая расстояние, — и ты прекрасно знаешь почему. Токаджи вздрогнул, как от удара и криво ухмыльнулся. От тепла, что царило в комнате, ничего не осталось, между ними росла ледяная стена, притупляющая связь. — Я не стану охотником, как мой отец, а значит, союз с демоном мне ни к чему. Объяснение Идзаки не облегчало внутреннюю боль, но демон внутри принимал решение несостоявшегося хозяина.