1994

      Классная руководительница привела обоих конфликтующих в кабинет директора, где пока было пусто, усадила их на стулья и вышла. Как только за ней захлопнулась дверь, Антон выпалил:       — Прости, я не хотел, чтобы так вышло! — он с надеждой посмотрел на Рому, который придерживал у носа чей-то платок, пытаясь остановить кровь.       — Проехали, — буркнул Пятифан. — Главное, что правдоподобно вышло.       Петров нетерпеливо заерзал на стуле, думая, что ему еще сказать.       — Не сломал? — обеспокоенно спросил он.       — Не, — Рома шмыгнул носом и поморщился. — Бывало и хуже.       — И за клей тоже прости, — снова извинился Антон, чувствуя, как сгорает от стыда. — У меня было слишком мало времени придумать что-то обидное.       — Да забей ты уже, — раздраженно прошипел Пятифан.       — А из тебя получился отличный актер, — Петров слегка улыбнулся. — Я в какой-то момент даже подумал, что все по-настоящему.       Рома вымученно улыбнулся в ответ и сразу же повернулся в сторону двери, приветствуя вошедшую директрису фамильярным “здрасьте”.       — Ну, Петров, от тебя мы такого не ждали, — проговорила классная руководительница. — Объясните хоть суть конфликта.       — Да так, — Пятифан отозвался первым. — Небольшое недопонимание. Мы уже все уладили.       Антон застыл в одной позе и стал напряженно смотреть в пол, внезапно потеряв дар речи.       — Антон? — требовательно позвала директриса. — Язык проглотил?       — Нет, — едва слышно ответил он. — Извините за это.       — Извиняйся лучше перед Пятифановым за разбитый нос, — директриса повысила голос. — И надейся, что его родители…       На этом слове она осеклась и на пару секунд замолчала, а затем продолжила, слегка прочистив горло:       — Оба остаетесь после уроков убирать кабинеты.       — А я позвоню твоим родителям и сообщу о случившемся, Петров, — строго заявила классная руководительница.       Антон уже хотел вскочить с места и начать умолять ее этого не делать, но его порыв внезапно пресек Рома, вставший со стула.       — Можно идти уже? — нетерпеливо спросил он.       — Идите, — со вздохом разрешила директриса. — И не дай бог я вас не увижу после уроков!       Рома пулей вылетел из кабинета и быстрым шагом направился в класс, не оставляя Антону никакого шанса хоть что-то ему сказать. Петров хотел догнать его и по привычке пойти в класс в его компании, но тут же вспомнил, что теперь нельзя. От этого стало очень досадно на душе, и в голову полезли не самые приятные мысли.       А что, если это такой изощренный способ от меня избавиться?       Парень помотал головой и медленно побрел по коридору в одиночестве. Радовало только одно — возможно, им удастся поговорить после уроков.       Блять.       Полина. Она же должна подойти к нему после случившегося. Просто обязана. Вдруг она действительно предложит проводить ее до дома? Как тогда поступить? Оставить Пятифана одного отдуваться за двоих? Или наплевать на это идиотское расследование и помочь другу?       Погруженный в свои мысли Антон даже не заметил, как дошел до нужного кабинета. Он поймал на себе взгляд добродушно улыбающейся Полины и едва заметно улыбнулся ей в ответ. Пройдя мимо ее парты, он бросил взгляд на Рому, который почему-то прятал от него глаза и смотрел куда-то в сторону. Было это частью игры или нет, Петров так и не понял. Бяша же метал взглядом в Антона невидимые молнии, наверное, за разбитый нос Пятифана. Едва слышно вздохнув, Петров сел на свое место и стал готовиться к следующему уроку, все еще чувствуя на себе взгляд Полины. Как же резко изменилась ситуация за каких-то пятнадцать минут.       На следующей перемене Антон специально вышел из класса и уселся на подоконник, смотря в окно и всем своим видом показывая, что сегодняшний герой хочет побыть один и поразмышлять над несправедливостью этого мира. Такая тактика сработала на ура: Полина подошла к нему через пару минут.       — Ты правда помогаешь милиции? — сходу спросила она, теребя в пальцах прядь своих волос.       — Пытаюсь, — ответил Антон. — Не могу оставаться в стороне, когда такое происходит.       — Ты все правильно делаешь, — Полина тоже запрыгнула на подоконник рядом. — А Ромка, он… Правда клей нюхает?       — Нет, — возразил Антон, но тут же спохватился, осознав, что это прозвучало слишком эмоционально. — Я просто так сказал, чтобы подчеркнуть то, что он ничего вокруг себя не видит, и не понимает, насколько все серьезно.       — Все равно он упал в моих глазах, — с загадочной полуулыбкой заявила одноклассница.       — А ты сама как? Тебе не страшно ходить в школу? — участливо поинтересовался Петров, стараясь увести диалог в нужное ему русло.       — Меня друг дедушки провожает, — ответила она. — Но он тоже очень старый, поэтому особой безопасности я с ним не ощущаю.       — А на домашнее обучение не думала перейти? — Антон решил зайти издалека, чтобы все выглядело максимально правдоподобно, но внутри у него все сжималось от нежелания сейчас разговаривать с кем-либо. Кроме Ромы.       Подумав о друге, Петров мазнул равнодушным взглядом по коридору и заметил Пятифана в компании Бяши вдалеке. Они явно пристально наблюдали за происходящим, но смотреть в их сторону слишком долго Антон не мог, поэтому сразу перевел взгляд на Полину.       — Дедушка хочет, чтобы я все-таки ходила на уроки. Да и дополнительные занятия по скрипке никто не отменял.       Антон с пониманием кивнул и как бы невзначай сказал:       — Вообще, я мог бы сам тебя провожать, раз с другом деда тебе неспокойно. Я, конечно, не самый сильный парень в классе, но защитить тебя смогу, в случае чего.       — Да брось ты, — усмехнулась Полина, и Антон уже успел подумать, что все их представление было напрасным. — Не самый сильный он. Ты, вообще-то, Пятифанова уложил, а он на бокс ходил.       — Да? А я и не знал, — проговорил Петров, немного успокаиваясь. Шансы на успех все еще оставались.       — Можешь меня завтра проводить, — Полина обворожительно улыбнулась и поправила волосы. — Друг дедушки занят будет, а сегодня он в любом случае за мной зайдет.       Антон хотел запрыгать на месте от ликования, но сдержался и ответил:       — Хорошо. Договорились.       Занят, конечно. Какое совпадение.       Тем не менее, совпадение это было или нет, обстоятельства явно складывались крайне удачно: не придется выбирать между Ромой и Полиной. Настроение Петрова явно поднялось, и он не думал это скрывать, ведь так все выглядело намного искреннее, чем было на самом деле. Остаток перемены они болтали с одноклассницей ни о чем, но все мысли Антона были посвящены гениальному плану Пятифана, который, похоже, видел Полину насквозь. Такой проницательности от главного хулигана школы он явно не ожидал, даже несмотря на ту сторону Ромы, которую он увидел вчера.       Остаток дня Петров провел в волнительном ожидании их личной встречи с Ромой, когда они будут убирать класс. Он, конечно, понимал, что Пятифану ничего не стоит просто взять и свалить, но рассчитывал на то, что он не оставит Антона одного. Да и Роме, как минимум, должны быть интересны подробности разговора с Полиной. Одноклассница подходила к Антону во время перемен, чтобы в очередной раз поболтать, но он не обращал на это внимания, хоть и вел себя заинтересованно. На уроках Полина оборачивалась в его сторону по несколько раз, чтобы одарить беззаботной улыбкой, и Петров неловко улыбался в ответ. Он понимал, что сидящий за соседней партой Пятифан все прекрасно видит, и ловил боковым зрением каждое его движение, пытаясь как-то его трактовать. Однако, как бы Антон ни пытался понять, о чем думает Рома, у него ничего не получалось. Он даже не смог распознать смысл многозначительного взгляда, с которым друг смотрел на него довольно долго.       Пятифан снова стал каким-то другим после их постановочной драки, как будто обрел третью личность. Сначала Антону казалось, что все это часть его актерской игры, но потом он подумал, как бы поступил Рома, если бы все было по-настоящему. Почему-то Петров представил себе совсем другое поведение. Он был уверен, что Пятифан бы ни в какую не стал признавать свою неправоту и молчать в тряпочку. Антон всем своим существом чувствовал, что что-то не так, и пытался придумать этому какое-то объяснение. Вариантов было несколько: возможно, он действительно обидел Рому, возможно, тот считал, что Антон сейчас делает что-то неправильно. Третий вариант был до ужаса банален — ревность. Ведь Пятифан сам сказал, что все прошло по плану и заверил, что не в обиде, а если бы Петров сделал что-то не то, Рома бы как-то сообщил ему об этом, учитывая, насколько важен для него был этот план. Ради того, чтобы все прошло успешно, Ромка пожертвовал своим авторитетом, что только лишний раз доказывало Антону серьезность его намерений. Вариант с ревностью вписывался в поведение Пятифана намного органичнее — его чувства к Полине не могли взять и раствориться за одну ночь. Рому можно было понять, но Антону все равно было обидно, что он ему не доверяет. Почему тогда Пятифан добровольно ушел с дороги, дав Петрову отличную возможность сблизиться с Полиной? Сделал бы он это, если бы действительно не доверял? Пошел бы он ва-банк, поставив все, что имеет, на Антона? Парень действительно этого не мог понять. Расценить поведение Пятифана нелогичным и иррациональным мешал тот факт, что он придумал весь этот план, опираясь на холодный расчет и наплевав на свои чувства. Также Антон думал о том, что, возможно, есть что-то, о чем он не знает. Может, какая-то небольшая деталь, о которой Рома ему не сказал, и которая могла бы все объяснить.       Время тянулось ужасно медленно. Петрову казалось, что оно остановилось или вообще пошло вспять. Из-за своих мыслей он не находил себе места, что только усугублялось отсутствием возможности с кем-то ими поделиться. Никогда до этого Антон подобным не страдал, успешно держа свои переживания в себе и накапливая их, но он буквально чувствовал, как меняется. Весь этот переезд, знакомство с новыми одноклассниками, пропажи людей и, конечно, дружба с Пятифаном не могли не оставить на нем след. Когда-то Антону казалось, что со сменой места жительства он станет еще более замкнутым, но сейчас он понимал, что, наоборот, становится более открытым и общительным, что меньше боится людей. В текущих обстоятельствах это было странно, но Петров объяснил это себе тем, что он взрослеет, и тем, что у него появился настоящий друг, для которого слово “дружба” действительно имеет значение.       Пятифан заинтересовал его с первой минуты их не самого удачного знакомства. Безоговорочный лидер, умеющий подмять всех под себя, харизматичный, честный, но вместе с этим расчетливый и слишком взрослый для своих лет. Еще сильнее Антона впечатлила другая сторона Ромы, более человечная, которую он смог разглядеть совсем недавно. Тот спектр эмоций, который можно было наблюдать на его лице — от смущения до безграничного восхищения — завораживал Петрова. Реакцию друга на машину отца и на свой рисунок он точно запомнит надолго. Антону казалось, что он никогда не видел столько искренности в одном человеке.       Кроме того, его иногда посещало странное чувство, что Пятифан — единственный по-настоящему живой человек в этом поселке, который не хочет мириться со всем происходящим, который мечтает свалить из этой проклятой дыры и использовать все свои возможности по максимуму. Когда Антон это подметил, он понял, что хочет оберегать в друге эту искру и желание жить — прямо как тот хрупкий свет, которым обладает Оля. Разница между ними была только в том, что часть детства сестры прошла крайне благополучно, поэтому такой характер ребенка, который был окружен любовью, понять было можно. В случае с Ромой все было в точности до наоборот — парень вырос розой из трещины в асфальте, имея шипы для защиты, но будучи прекрасным и сильным цветком посреди всей этой серости.       Но все равно среди тысячи людей найдется один ублюдок, который решит вырвать эту розу с корнем и забрать себе.       Именно с такой мыслью Антон открыл ключами, взятыми на вахте, кабинет, который им предстояло убирать. Школа опустела, и сердце Петрова забилось в ожидании появления друга. Чтобы не сидеть без дела и хоть как-то унять свое беспокойство, он решил отправиться за ведром и шваброй.       — О, Тоха, — в проеме показался Рома. В руках он держал все необходимое для уборки, за чем как раз и собирался пойти Антон. — Ты уже тут.       Голос Пятифана был каким-то подавленным, но Петров все равно был рад его слышать.       — Что-то не так? — поинтересовался Антон, стараясь подавить дрожь в своем голосе.       — Да не, — равнодушно отозвался Рома. — Ты молодец, у вас с Полиной все, вроде, идет по плану.       — Завтра я провожу ее домой. Сегодня ее забирал друг ее деда.       — М-м, — протянул Пятифан.       Повисло неловкое молчание, и Антон решил взяться за дело, чтобы не выглядеть странно, стоя столбом и смотря в пол, как Рома сейчас. Петров подошел к нему и взял из его рук одну из двух швабр.       — Поклянись, — Пятифан вдруг ожил и серьезно посмотрел на друга. — Поклянись, что не будешь с ней мутить.       Его слова звучали настолько мрачно, что по спине Антона пробежали мурашки.       — Я же уже сказал, что не буду так с тобой поступать, — ответил он. — Если ты мне настолько не доверяешь, то почему вообще позволил с ней общаться?       — Я тебе доверяю, — проговорил Рома, отводя взгляд. — И Полина мне нахуй не сдалась.       — Тогда в чем проблема? — теперь Петров действительно запутался.       — Поклянись, — повторил Пятифан.       — Клянусь своим единственным другом в этих ебенях, что я не буду встречаться с Полиной! — на повышенном тоне выпалил Антон. — Доволен? Думаешь, она мне важнее, чем дружба с тобой?       Рома округлил глаза и приоткрыл рот от удивления. Антон тяжело выдохнул и пошел в конец класса, намереваясь начать подметать.       — Спасибо, — раздался из-за спины смущенный голос Ромы. — Мне это важно.       Петров обернулся, чтобы вновь посмотреть на лицо друга, которое уже залилось краской. Антон тоже ощущал, как кровь прилила к его собственному лицу, но никакого смущения не чувствовал, прекрасно понимая, какую реакцию он вызвал у друга.       — Правда важно, — Пятифан наконец осмелился поднять взгляд и едва заметно улыбнуться.       Антон уже собирался вернуться к работе, как вдруг услышал, как Рома шмыгнул поврежденным носом. В очередной раз обвинив себя в его травме, Петров откинул многострадальную швабру и подошел к другу, заглядывая в его глаза.       — Еще раз извини за нос, — проговорил он.       — Да ты заебал извиняться, — Пятифан шмыгнул носом снова.       — Можешь тоже меня ударить, если тебе станет легче.       Рома заинтересованно посмотрел на него, наклонив голову вбок. Антон уже успел десять раз пожалеть о сказанном.       — И чтобы справедливость восстановить, — добавил Петров. — Я понимаю, как тебе сейчас тяжело.       — Че, правда двинуть можно? — глаза Ромки загорелись, а Антон кивнул и заблаговременно снял очки.       — Давай, пока я не передумал.       Улыбка Пятифана стала еще шире, он слегка отошел назад и засучил рукава. Петров наблюдал за ним настолько внимательно, насколько позволяло ухудшившееся зрение. Рома поднял правую руку, сжатую в кулак, и прикрыл один глаз, прицеливаясь. Антон стоял неподвижно в ожидании своей участи и надеялся, что будет не так больно, как он себе представляет. Наконец, Пятифан резко подался вперед и с ускорением выпустил руку, ударяя Петрова прицельно в нос. От полученного импульса тот пошатнулся и зашипел от боли, сразу хватаясь за ушибленное место и садясь на ближайший стул.       — Прости, — проговорил Рома, сводя брови.       — Ну вот, теперь твоя очередь извиняться, — Антон сдавленно усмехнулся и зашарил свободной рукой по карманам брюк в поисках носового платка.       Он уже чувствовал, как по его ладони что-то стекает, но боль потихоньку уходила, достигнув своего пика в момент удара. Ромка придвинул к нему второй стул и сел напротив, обеспокоенно рассматривая лицо друга. Тот вымученно улыбнулся в ответ и заверил:       — Я в порядке. Даже кровь уже не идет, по-моему.       Рома медленно кивнул, все еще не сводя с него глаз, и сказал:       — А ты мне нравишься, Антон, — парень звучал серьезно, как будто не понимал двусмысленности своих слов.       Не успел Петров открыть рот, чтобы что-то ответить, как Пятифан осекся и добавил:       — В смысле, интересно с тобой. Непривычно, но в хорошем смысле, — на секунду он задумался, почти незаметно облизывая губы, словно пробуя свои слова на вкус. — Ты отличаешься от других пацанов, можешь мне возразить или со мной поспорить. Я это ценю, на самом деле, но остальные меня просто боятся, а с тобой я на равных.       — Спасибо, — неуверенно протянул Антон, не ожидавший таких слов. — Ты тоже от моих предыдущих друзей отличаешься.       Немного подумав, он так же смущенно договорил:       — И мне тоже это нравится.       Рома словно засиял и поспешил отвернуться, но выражение его лица уже успело запомниться Петрову в мельчайших деталях.       — Вчера, кстати, я вообще не ожидал, что ты пойдешь со мной, а потом останешься на ночь, — задумчиво произнес Антон, не сразу осознав, что сказал это вслух, но в итоге его любопытство и новая привычка ходить по тонкому льду одержали верх и заставили закончить фразу. — И то, как ты отреагировал на ситуацию с Полиной… Тоже было неожиданно.       Пятифан усмехнулся.       — Это гнилой поступок с ее стороны, да и твоей вины в этом нет, поэтому вымещать злость на тебе было бы тупо, — ответил он, все еще смотря в сторону.       Антон заметил, как Рома поджал губы и рвано выдохнул. Было заметно, что ему все еще обидно, но сейчас он все же руководствуется логикой, а не жестокостью, которая в нем есть.       — Вообще, меня вчера со всех сторон врасплох застали. Я даже не знал, как себя вести, — снова подал голос Пятифан.       Петров с пониманием кивнул. Внутри же он был крайне удивлен таким откровениям от друга.       — Сначала менты, потом мои родители… Стыдно за них, пиздец. А потом ты, — он резко оборвался, то ли прокручивая в голове вчерашние события, то ли просто не желая продолжать. — Короче, я как будто в сон попал.       — Да уж, — вздохнул Антон. — У меня тоже похожее ощущение было.       — Знаешь, я, типа, наблюдал за собой от третьего лица, — продолжил Пятифан с отсутствующим взглядом. — Опять в мусарню попал, а потом очередную пьянку родителей застал. Блять, а что будет, если я и дальше так вниз катиться буду? Всю жизнь в колонии проведу и так ничего и не добьюсь.       В его дрожащем голосе слышались обида на весь мир и разочарование в самом себе. Смотря на друга, Петров прочувствовал всю его боль на себе и понял, что Роме сейчас просто необходима хоть какая-то поддержка.       — У тебя еще вся жизнь впереди, — Антон осторожно коснулся его плеча. — Никогда не поздно все поменять, тем более сейчас, когда тебе всего семнадцать и ты не успел натворить ничего ужасного.       Рома посмотрел на руку Петрова на своем плече и рассеянно закивал. Его лицо слегка смягчилось, но недостаточно, чтобы Антон замолчал.       — Если тебе вдруг что-то будет нужно, обращайся ко мне. Я помогу, чем смогу, — добавил он. — И не забывай, что ты не один. У тебя есть Бяша… И я.       — Ты так говоришь, как будто тоже с детства меня знаешь, — Пятифан усмехнулся.       — Но это ладно. У меня почему-то тоже такое ощущение.       Антон даже не успел придумать как ему отреагировать на это, как Рома прервал ход его мыслей:       — Спасибо тебе, — Петров почувствовал, что друг вложил в эти слова столько благодарности, сколько мог. — За все.       Рома тоже протянул руку и приобнял Антона за плечо. Тот ощутил приятное тепло, медленно разливающееся в его груди.