1994

      Как ни странно, уборка нескольких помещений заняла меньше времени, чем ожидалось. Антон и Рома действовали сообща, существенно ускоряя ход работы. Спустя каких-то сорок минут Антон уже заканчивал протирать доску в последнем классе, ощущая на своей спине довольный взгляд Ромки, устроившегося за учительским столом. Петров и не думал делать ему за это какое-то замечание, потому что во время уборки предыдущих классов парень действительно старался. После их разговора Антону хотелось по-идиотски улыбаться и самозабвенно смотреть на друга, но он усмирял в себе эти позывы. Вскоре в класс зашла директриса и, оценив качество проделанной работы, сказала:       — Молодцы. Не ожидала от вас такого усердия, — Антон и Рома удовлетворенно переглянулись. — Петров, за тобой отец приехал. Собирайся.       — Поедешь с нами? — тут же поинтересовался тот у Пятифана.       Рома кивнул и пошел за Антоном, который уже стоял в дверях, передавая ключи директрисе, которая, судя по всему, была настолько глубоко погружена в свои мысли, что даже не посмотрела на него.       На переднем сидении отцовской машины Петров сразу же заметил букет цветов.       — Это для мамы? — удивленно спросил он, садясь назад и наблюдая, как осторожно Рома закрывает дверь машины, садясь с другой стороны.       — Да, — коротко подтвердил отец.       Антон глупо заулыбался и отвернулся к окну, надеясь, что его лицо никто не увидел. Ему ужасно хотелось спросить отца, что же такое произошло в его голове, что он решил по-другому посмотреть на ситуацию в семье, но Петров даже не знал, как начать этот разговор.       На этот раз из дома Пятифана не доносились разъяренные крики, чему тот был явно рад. Похоже, дома вообще никого не было, судя по выключенному свету. Рома быстро попрощался с Антоном и его отцом и вышел на улицу, а спустя несколько секунд, уже стоя у своей калитки, оглянулся назад — то ли на машину отца, то ли на самого Антона. Петрову показалось, что их взгляды встретились, поэтому он на всякий случай улыбнулся и махнул другу рукой на прощание.       — А теперь рассказывай, почему у вас обоих разбиты носы, — уже отъехав от дома, потребовал отец. — Радуйся, что из школы позвонили именно в тот момент, когда я приехал пообедать.       Антон уже и думать забыл про свой ушибленный нос — все его мысли крутились вокруг Пятифана и перемен в его отношении к нему.       — Ну… Так надо было… — пробормотал Петров, пытаясь придумать какое-то оправдание. — Мне одна девочка нравится, и мы решили перед ней драку разыграть, чтобы она на меня внимание обратила. И вот.       Отец громко вздохнул, смотря на сына через зеркало заднего вида.       — И как? Стоило того? — поинтересовался он.       — Да, — Антон улыбнулся. — Я пообещал ее завтра проводить до дома сразу после занятий.       — Вот как, — с добродушной усмешкой отозвался отец. — А сам как домой добираться будешь?       — Не знаю, — растерянно ответил Петров.       — Ты хоть знаешь, где она живет?       — Да… Примерно, — немного поворошив свою память, Антон вспомнил название улицы, которое Полина когда-то упоминала. — Улица Карла Маркса, где двухэтажные хрущевки. Там еще автобусная остановка есть.       — Ну, хоть что-то, — хмыкнул отец. — Тогда жди меня там и никуда с этой остановки не уходи. Понял?       — Да, — Антон поерзал на месте, предвкушая завтрашний день и осознавая, что времени на разговор с дедом Полины у него будет довольно мало. — Забери тогда Рому из школы тоже, ладно?       Отец угукнул, не отрывая глаз от дороги.       — Матери скажем, что ты поскользнулся на льду, когда бежал к машине, и упал, — добавил он.       Антон охотно согласился на эту очередную маленькую ложь во благо и расслабленно откинулся на спинку сиденья.       Вечер прошел на удивление спокойно — Карина поверила в придуманную отцом легенду и не задавала лишних вопросов. Ну, или сделала вид, что поверила. Видимо, подаренный букет поднял ей настроение, как и изменившееся отношение отца к ней. Раньше Петров-старший просто избегал конфликтов или игнорировал жену, но сейчас он ловко предотвращал всевозможные трения, не давая им даже начаться. Антону даже начало казаться, что они переместились на несколько лет назад, в их квартиру в Москве, где все было стабильно и спокойно. Единственное, что его волновало, так это то, что отца, возможно, ненадолго хватит, и скандалы дома возобновятся с новой силой. Парень уже успел сделать вывод, что отца слишком сильно впечатлил тот пьяный дебош, который они услышали в доме Ромы, и он решил предпринять еще одну попытку, чтобы их жизнь не превратилась во что-то похожее.       Эти небольшие изменения в лучшую сторону уже успели отразиться на Оле, которая весь вечер рассказывала Антону о том, как она здорово провела время с мамой, которая все еще была строгой, но уже беззлобной. Это очень обрадовало Петрова, который пытался вовсю насладиться семейной идиллией, как затишьем перед бурей. Сидя перед телевизором с Олей и смотря очередной ее мультик, Антон думал только об одном — как пройдет его разговор с дедом Полины и состоится ли он вообще. Он уже придумал и запомнил несколько важных, но не бестактных вопросов, которые можно было бы ему задать, не вызывая лишних подозрений.       Перед сном мать, как обычно, дала ему стакан воды и таблетку, которую Антон успешно положил под язык, после чего быстро поднялся в свою комнату и выплюнул таблетку в клочок бумаги, который после свернул и убрал в рюкзак, намереваясь выкинуть это в школе. Петров уже и не помнил, каково это — жить без этих таблеток, хоть и давать ему их стали достаточно недавно, незадолго до их переезда в поселок. До этого он не замечал за собой никаких странностей, да и таблетки эти изначально позиционировались как витамины, поэтому особых подозрений не вызывали. Все, что мог назвать Антон из своих отклонений, это только внезапные, но крайне редкие вспышки агрессии, которые, как ему казалось, не были безосновательными.       Антон долго не мог уснуть, потому что его голова была слишком забита различными мыслями. Он уже твердо решил, что ему нельзя расслабляться, пока преступник не будет найден. Неважно, поймает его милиция или сам Петров — результат будет один. Злодей будет наказан, а люди перестанут пропадать с пугающей частотой. Никак не уходил из его головы и Рома, с которым Антон сближался с каждым днем. Все полученные за это короткое время впечатления об этом человеке смешались в непонятную кашу, из которой сложно было выделить что-то конкретное, чтобы лучше понять Пятифана. Петров, конечно, думал, что уже неплохо справляется с этим пониманием, но его не оставляло навязчивое желание разобрать характер друга по полочкам и четко знать, как на него реагировать. С одной стороны, у Ромы была жестокая и совершенно неприятная сторона, которую он показал Антону в момент их знакомства. С другой стороны, он практически моментально превратился в человека с обостренным чувством справедливости и даже с каким-то состраданием. Пятифан это сделал, когда понял, что Антон ничего от них не скрывает и является достойным человеком в его глазах. По сути, сбросил свою защиту, убедившись, что ни ему, ни его социальному статусу ничего не угрожает, и подпустил Петрова поближе.       Еще одна черта Ромы открылась Антону на днях, когда он доверился ему еще сильнее, видимо, впечатлившись поступком Петрова в лесу и его последующей клятвой. Все эти события были так или иначе показателем смелости и чести — тех качеств, что Пятифан, очевидно, больше всего ценил в людях. Антон уже ощущал себя даже лучшим другом для него, чем Бяша, ведь Рома сам признал, что человек, которого он знает чуть больше недели, стал для него равносильным другу детства. Тем не менее, Петрову было интересно, есть ли у Пятифана некая следующая стадия доверия — абсолютного и безоговорочного. Увидев намек на нее во время их откровенного разговора после сегодняшних уроков, Антон почувствовал какой-то азарт. Ему очень захотелось подобраться к Роме еще ближе, потому что такая многослойность его характера казалась ему крайне притягательной. Антону нравилось ловить на себе взгляды друга, нравилось то, как быстро может меняться выражение его лица в зависимости от ситуации, нравилась его проницательность и умение правильно расставлять приоритеты, даже нравилась его манера двигаться — ему нравился он весь.       Что?       От своих мыслей, полетевших явно не в том направлении, Антон удивленно округлил глаза и понял, что если у него и было какое-то желание спать, то сейчас оно ушло окончательно. Он уткнулся лицом в подушку и тяжело вздохнул, чтобы хоть как-то выпустить пар.       Заснуть все же удалось, но только под утро, за пару часов до будильника. Когда Антон продрал глаза в семь утра, то понял, что отдал бы все, чтобы поспать еще хоть немного, а в лучшем случае — вообще никуда сегодня не ходить. Хотелось послать все свои проблемы и планы куда подальше и просто отключиться, лишь бы не выходить в эту вечную мерзлоту и не ехать на осточертевшие уроки. Радовало только то, что сегодня ночь обошлась без кошмаров.       Заехав за Ромой, они отправились в сторону школы уже втроем. Пятифан, заметив усталое лицо друга, поинтересовался у него:       — Сколько ты спал?       — Не знаю… Часов пять, наверное, — соврал Антон, в очередной раз зевая.       Видимо, он выглядел настолько ужасно, что Рома даже пренебрег их негласным правилом не обсуждать ничего личного при отце.       — Да он вообще не с той ноги сегодня встал, — добавил отец. — Смотри, не усни за партой.       Петров только измученно угукнул в ответ, но в глубине души он был рад, что смог хоть немного поговорить с Ромой прежде, чем они снова начнут играть свои роли в школе.       Точно. Нельзя, чтобы кто-то видел их вместе.       — Пап, а можешь остановиться до поворота к школе? — попросил Антон.       — Да, я в ларек забежать хотел, — вдруг подтвердил Пятифан. — Вы меня не ждите.       Отец согласился, пожав плечами. Петров же незаметно покосился на Рому с благодарной улыбкой. Тот тоже слегка улыбнулся в ответ, что дало Антону небольшой заряд на предстоящий день.       Слухи о вчерашней драке расползлись среди немногочисленных учеников довольно быстро, и Петров стал замечать на себе заинтересованные взгляды уже не только своих одноклассников, но и ребят из других классов разного возраста. Такая внезапная популярность Антону совершенно не нравилась, и он решил просто надеяться, что со временем все об этом забудут. Он старался не подавать виду, что испытывает дискомфорт от всего этого повышенного внимания, но выходило это не очень хорошо, потому что он не мог даже поднять голову.       Зайдя в свой класс, он увидел, что Ромы там еще нет, зато есть Бяша и Полина. Одноклассница бросила ему радостное “привет”, а друг Пятифана все еще хмурился и выглядел крайне недовольным тем, что Антону все сошло с рук. Сам Ромка же появился только после звонка, проигнорировав просьбу учителя выйти и зайти нормально. Он сел за соседнюю парту и обдал Антона сильным запахом табака, заставляя его поморщиться. То ли Пятифан решил скурить целую пачку сигарет, то ли таким образом коротал время до начала урока, не желая показываться кому-либо на глаза с утра пораньше. Переварив всю эту информацию, Антон заметил, что уже успел потерять нить повествования учителя, но сил сконцентрироваться в себе не нашел, подперев голову рукой с намерением закрыть глаза хотя бы на пять минут.       Его разбудил звонок, известивший всех об окончании урока. Голова побаливала, как и затекшая от долгого нахождения в одном положении рука. Петров медленно встал, борясь с головокружением и темнотой в глазах. Немного придя в себя, он направился к выходу из класса, чтобы хоть немного проветриться, и сразу заметил, как за ним поднялась и Полина. Рома с Бяшей же, как ни странно, остались сидеть за своей партой, хотя до этого они постоянно куда-то уходили с каждой переменой.       Оказавшись в коридоре, Антон подошел к окну и стал всматриваться в открывшийся ему пейзаж, который постепенно охватывал рассвет.       — Еще раз привет, — подошла Полина.       — Привет, — отозвался Антон. — Как дошла вчера?       — Без приключений, — она тоже стала смотреть в окно. — А ты, похоже, сегодня не выспался.       — Есть такое, — Петров вздохнул и посмотрел на одноклассницу. — Я теперь, вдобавок, еще и местная знаменитость.       — Этого и следовало ожидать после того, что ты вчера сделал, — как-то скептически заметила Полина.       Антон обеспокоился такой переменой в ее настроении и предположил, что инициативы с ее стороны сегодня может и не быть. Именно поэтому он решил взять все на себя, но стараясь не навязываться.       — У тебя что-то стряслось? — поинтересовался он с неподдельным участием.       — Дедушка плохо себя чувствует, — ответила она. — Говорит, это все погода, но мне кажется, что это что-то серьезное.       — А он не может поехать в больницу? — Петров ощутил беспокойство внутри. Чем скорее он поговорит с ним, тем лучше, но и Полину становилось жалко. Она хоть и поступила неправильно, но обмана и болезни своего единственного опекуна одновременно не заслужила.       — Только если на скорой. А они за ним не поедут за два десятка километров, если с ним ничего экстренного не произошло.       — У моего папы есть машина, — сказал Антон. — Он может отвезти твоего дедушку на выходных.       — Дедушку не заставишь, — печально отозвалась одноклассница. — До последнего терпеть будет, это я уже проходила.       — Может, попробуем его вместе уговорить? — предложил Петров.       Полина задумчиво хмыкнула, видимо, обдумывая, что примерно может из этого получиться.       — Хорошо, — согласилась она после непродолжительного молчания. — Тогда зайдешь ко мне домой после уроков? Ты же все равно будешь меня провожать.       Антон согласно закивал, радуясь, что таким образом он сделает целых два добрых дела. Тем не менее, все это омрачалось тем, что ему приходится врать и делать вид, что он ненавидит Рому и хочет тесно общаться с Полиной.       — Только я тебя предупрежу заранее, — неуверенно проговорила она. — Дедушка любит всякие байки рассказывать, так что все это может затянуться… В общем, старайся говорить только по делу, ладно?       Петров, конечно, ничего не мог на это возразить. Похоже, ему предстояла довольно сложная работа. Краем глаза он заметил, как Рома с Бяшей все-таки вышли из класса и, застыв на пару секунд, чтобы оценить обстановку, отправились в сторону мужского туалета.       — Заметил, как от них куревом пасет? — презрительно фыркнула Полина, моментально переключаясь на другую тему. — Фу. И почему учителя ничего с этим не делают?       Антон решил ничего на это не отвечать и только пожал плечами, выражая свое равнодушие к этому вопросу. Почему-то сейчас Полина напомнила ему пропавшую Катю, отчего по его коже пробежал мороз. Неужели это и есть настоящая Полина, которая прячется за маской милой и добродушной девочки?       Сидеть за партой было физически тяжело. Голова Антона, как магнит, так и норовила приклеиться к столу, а глаза постоянно закрывались. Несмотря на это Петров ощутил, как подскочил его пульс, хотя видимых причин на это не было — парень просто сидел на стуле. Спустя несколько минут он понял, что в его глазах двоится. У него появилось ощущение, словно все краски вокруг него сгустились — учитель говорил слишком громко, слишком противно скрипел мел по доске, слишком яркий свет бил из окон, отражаясь от снега на улице. Даже каждый небольшой поворот головы стал напоминать Антону американские горки. Не в силах больше это терпеть, он резко поднял вверх дрожащую руку и попросился выйти. У него не было ни сил, ни желания смотреть на реакцию Полины или Ромы на свои действия. Его даже не заботило то, как он сейчас выглядит со стороны — наверное, не лучшим образом. В голове Петрова была одна цель: добраться до туалета и умыться холодной водой, чтобы немного привести себя в чувства и побыть в тишине.       Что происходит?       Раньше Антон не замечал за собой подобное. Да, у него случались приступы паники и тревоги, но то, что он испытывал сейчас, очень отличалось от всего этого, сопровождаясь какими-то новыми симптомами. Сил думать об этом дальше не было, поэтому Петров продолжил свой путь, опираясь рукой о стену. Путь до туалета, который обычно занимал у него пару десятков секунд, показался вечностью. Антон передвигался какими-то рывками, иногда останавливаясь, чтобы отдышаться. Вскоре тишина коридора пошла ему на пользу, и идти стало немного легче.       — Раз, два, прилети, сова!       Звонкий детский голос разошелся эхом по всему коридору. Антон остолбенел и почувствовал, как на лбу проступает липкий холодный пот. Он бешено заозирался по сторонам в поисках источника звука, но так никого и не увидел.       — Блять… — прошептал он и продолжил идти.       Наконец оказавшись в туалете, Петров поспешил открыть холодную воду и щедро плеснуть себе ей в лицо, забыв даже снять очки. Он крепко схватился обеими руками за бортики раковины и стал пытаться восстановить дыхание. Помутнение рассудка потихоньку проходило, безжалостно тыкая Антона носом в суровую реальность. Неужели все это произошло, потому что он не выпил ту таблетку? Парень всем своим существом пытался отрицать, что он, возможно, сошел с ума. Версия с синдромом отмены нравилась ему больше, поэтому он старался придерживаться именно ее. Единственным, что плохо вписывалось в это объяснение, был услышанный им только что детский голос. С этим Антон тоже никогда не сталкивался; обычно у всех голосов, которые он слышал, был довольно очевидный источник. Да и голоса в голове он тоже представлял себе по-другому. Он всегда думал, что они должны звучать непосредственно внутри, а не откуда-то из-за угла.       Немного придя в себя, Петров вернулся в класс, на этот раз уже имея возможность заметить беспокойство в глазах друзей. Даже Бяша смягчился и присоединился ко всеобщему волнению. Когда Антон сел, он понял, что Полина до сих пор на него смотрит, как и Рома, видимо, забывший об их игре. Петров слегка кашлянул, чем заставил Пятифана опомниться и отвернуться, а затем коротко улыбнулся Полине, таким образом извещая ее о том, что переживать не стоит.       Чуть позже на его стол прилетела скомканная записка со стороны Ромы. Антон тихо развернул ее и прочитал содержимое:       “Что это было?”       Антон взял ручку и быстро написал короткий ответ:       “Голова закружилась. Сейчас все нормально”.       Он осторожно перебросил ее Пятифану и посмотрел на его реакцию после прочтения. Его лицо выражало какое-то недоумение, но ничего больше писать он не стал, тихо вздохнув и отвернувшись к доске. Антон побоялся написать правду, потому что не хотел показаться Ромке сумасшедшим или вызвать у него чувство вины за то, что именно он предложил ему отказаться от таблеток. Тот, похоже, воспринял все по-своему и до конца урока больше не поворачивался. Петров не хотел, чтобы друг накручивал себя и выдумывал свои объяснения произошедшему, поэтому решил все-таки с ним поговорить. Он оторвал кусочек бумаги от своей тетради и написал на ней очередное послание:       “Приходи в туалет после перемены. Один”.       Закончив писать, Антон бросил бумажку Пятифану, предварительно убедившись, что ни учитель, ни Полина этого не увидят. От неожиданности Рома даже слегка вздрогнул, но тут же прочитал записку и молча кивнул.