1994

      Рома Пятифан всегда считал себя нормальным. Все, чем он занимался до знакомства с Антоном, он тоже считал абсолютно нормальным. В его окружении почти все парни его возраста так или иначе нарушали закон — занимались мелкими кражами, лазили по заброшенным домам, дрались, выпивали, курили и баловались различными веществами. Попадали в милицию, разочаровывали родителей, а самые выдающиеся уже успели получить не только условный, но и реальный срок в колонии. Такой образ жизни был настолько романтизирован в голове Ромы, что он даже не замечал, как покатился в ту же сторону.       За последний год он попадал в милицию три раза, если не считать тот случай, когда его отвезли туда вместе с Антоном. Все это время Пятифан считал, что таким образом зарабатывает себе авторитет и популярность среди сверстников, но недавно он понял, что ошибался. Это осознание пришло к нему, когда он увидел другой способ заработать признание и одобрение окружающих, и этот способ ему показал не кто иной, как новенький Антон Петров, которого Рома изначально хотел загнобить за драку с Бабуриным.       Когда же новенький стал давать отпор и смог раскрыть настоящую личность Семена, Пятифан был настолько впечатлен, что поменял свое мнение по отношению к Антону и захотел, чтобы такой человек находился на одной стороне с ним. Конечно, одной драки в лесу, о которой так никто и не узнал, было недостаточно, чтобы заработать какую-то популярность в классе, но Петров вскоре смог достичь и этого. Ему хватило смелости встать и сказать, что он видел подозрительного человека у школы, а потом даже нарисовать качественный фоторобот, продемонстрировав всем, что он умеет.       После этого случая Рома зауважал своего нового друга еще больше и почувствовал желание узнать его поближе, чего никогда до этого не испытывал, ведь обычно инициативу в дружбе он никогда не проявлял, или просто это скрывал, чтобы не выставить себя навязчивой шестеркой. В случае с Антоном у него не было таких опасений, потому что Пятифан понимал, что Петров — совершенно другой человек, который за интерес к себе не осудит.       Конечно, поначалу Роме не нравилась затея Антона помогать милиции, но потом он смог посмотреть на это с другой стороны — опять же, благодаря Петрову — и понять, насколько важно в такой ситуации не сидеть на месте и что-то делать. Тем не менее, он был уверен до последнего, что все это не имеет никакого практического смысла, кроме как утешения собственного эго и создания иллюзии того, что они делают что-то на благо общества.       Так он думал до того, как столкнулся с маньяком у школы. До этого момента он успел даже начать жалеть о том, что претворил свой план с Полиной в действие и доверился Антону сильнее, чем самому себе. Печальный жизненный опыт подсказывал ему, что Петров обязательно воткнет ему нож в спину, как и все другие. Это чувство исчезло, как только он ощутил на себе взгляд убийцы и понял, что они на правильном пути. На следующий день Рома окончательно убедился в том, что Антону можно доверить все, поэтому рядом с ним он смог полностью убрать все свои защитные барьеры.       Рома всегда считал себя нормальным, пока не проснулся в одной кровати в обнимку с парнем. За окном еще не рассвело, что позволило сделать ему вывод, что сейчас не больше девяти утра. Все тело ныло, во рту было сухо, но Пятифан не мог не отметить, что ему все же удалось заснуть без жутких кошмаров после увиденного. Также он не мог отрицать, что по большей части все это — заслуга Антона, который пока еще спал. Вчера вся жизнь Пятифана перевернулась с ног на голову, и от полученных потрясений у него даже не осталось сил скрывать свой страх перед чужими людьми, как он постоянно делал это до этого. Рома был шокирован стойкостью Антона, ведь он ожидал от друга совершенно другой реакции. Ему казалось, что Петров будет визжать от ужаса и побежит оттуда первый, но в итоге именно Пятифану пришлось тянуть его за рукав, чтобы у того наконец проснулся инстинкт самосохранения. Рома не до конца понимал, как Антон мог увидеть его копию, уходящую в лес, но предыдущая ночь, когда он сам слышал голос Бяши за окном, все же привнесла немного ясности в сложившиеся обстоятельства.       Рома осторожно выпутался из рук Петрова и стал одеваться. Он услышал какую-то возню на первом этаже и вздохнул. Ему не очень хотелось пересекаться с семьей Антона, хотя она ему нравилась даже больше, чем своя. Тем не менее, желание умыться холодной водой было сильнее, поэтому Пятифан тихо вышел из комнаты и стал спускаться в ванную на первом этаже, которая для их поселка была редкостью. В большинстве домов все удобства находились на улице, и мылись все в бане. Рома не один раз ловил себя на мысли, что ему хочется собрать свои немногочисленные вещи и переехать жить к Петрову, и ему было наплевать, что буквально вчера неподалеку был найден труп ребенка. Семья Петровых была вне подозрений милиции в данном случае, потому что мальчик пропал за пару дней до того, как они сюда переехали, да и самого Пятифана тоже ни в чем не обвиняли, что его только радовало.       Внизу Рома столкнулся с отцом Антона, который только что закончил говорить по телефону. Парень пожелал ему доброго утра и уже хотел было пойти в ванную, как отец остановил его:       — Разбуди Антона, пожалуйста, — попросил он. — Только что звонила ваша одноклассница, сказала, что ее деду стало хуже, и его надо отвезти в больницу.       Пятифан кивнул и пошел обратно, забывая про то, что он собирался сделать.       — Может, вам помочь как-то? — вдруг поинтересовался он у отца друга, пройдя половину ступенек.       — Да, наверное, втроем нам будет проще его спустить, — отозвался он, уже уходя в соседнюю комнату.       Рома разбудил ничего не понимающего Антона и сказал, что от него требуется. Петров сел на кровати и устало потер глаза. По нему было заметно, что он не выспался.       — Надо позвонить Полине еще раз, — проговорил он. — Харитон не знает, что при отце нельзя обсуждать то, что случилось с моей матерью.       С этими словами Антон тоже встал с кровати и принялся одеваться. Пятифан временно устроился за письменным столом, разглядывая спину Петрова, которая выглядела сильнее, чем он ожидал. Он уже с неприкрытым любопытством пялился на Антона, когда тот внезапно повернулся, заставая Рому врасплох.       — Что? — поинтересовался Петров, натягивая свитер.       В ответ Пятифан только покачал головой и отвернулся, чувствуя, что начинает краснеть. Антон начал заметно нервничать, что заставило Рому теряться в догадках насчет причины. К сожалению, времени расспрашивать особо не было, поэтому Пятифан решил промолчать и, наконец, умыться.       На первом этаже уже собралось почти все семейство Петровых: отец, мать и Оля, которая, едва услышав о том, что они собираются в райцентр, стала просить взять ее с собой. Отец не был против, но тут в разговор вступила еще и Карина, которой тоже уже надоело сидеть в четырех стенах. Будучи не особо заинтересованным в их семейных разборках, Пятифан закрылся в ванной, из которой все равно все было прекрасно слышно. Вскоре спустился и Антон, которого начали вводить в курс дела.       — Будет не очень удобно, если мы поедем все вместе, — вполне справедливо заключил Петров. — Я могу помочь спустить Харитона и пойти домой.       — Чтобы ты один весь день здесь сидел? — не поняла мать. — Нет уж, ты должен поехать с нами.       — А если со мной останется Рома?       При упоминании собственного имени Пятифан почему-то вздрогнул. Ему нравилось, как звучит его имя голосом Петрова, да и остаться здесь еще на целый день он был бы только рад.       — Вот сначала спроси его, тогда видно будет, — поставила точку Карина. — А мы пока соберемся.       С этими словами мать увела Олю на второй этаж. Через пару минут Рома вышел в коридор и присел на кухне рядом с Антоном и его отцом, допивающим кофе.       — Ром, не хочешь остаться у нас до вечера? — спросил Петров, явно волнуясь. —       Дотащим деда Полины и пойдем домой пешком, а родители с Олей поедут в райцентр.       — Ладно, — пожал плечами Пятифан. — Тогда зайдем по пути еще ко мне.       Вскоре отец сообщил, что пошел греть машину, и как только он вышел на улицу, Антон пулей подбежал к телефону и начал набирать номер Полины. Рома тоже вышел в коридор и встал неподалеку. Ему хотелось максимально оградить друга от общения с Полиной, но сейчас было не самое подходящее время для этого. На улице потихоньку вступал в свои законные права день, и выходить было уже не так страшно.       — Алло, Полина? — взволнованным голосом спросил Антон, стараясь говорить тихо. — Как твой дедушка?       На том конце послышалось короткое “бывало и лучше”.       — Извини, что прошу об этом сейчас, — продолжил Петров. — Но не могла бы ты передать ему, чтобы он не говорил о том, что произошло двадцать лет назад, при моем отце?       Как только Антон получил утвердительный ответ, он заметно успокоился и попрощался с одноклассницей, торопливо поблагодарив ее. Петров повесил трубку и повернулся к Роме, изучающе осматривая его.       — Как ты после вчерашнего? — поинтересовался он.       — Уже лучше, — честно отозвался Рома, не желая скрывать от Антона очевидного. — Вчера, конечно, было очень хуево. Я до сих пор не понял, кого мы там видели — бешеную собаку или что-то еще.       Этот вопрос, конечно, волновал Пятифана больше остальных. Было удобно просто взять и свалить те два глаза в темноте на обычную собаку и просто обо всем забыть, но какая-то часть подсознания пыталась сказать Роме, что он видел нечто более зловещее и опасное, иначе это бы не вызвало у него такого животного ужаса. Каждый раз, вспоминая об этом, он предпочитал прогонять эти мысли из головы, потому что боялся, что так можно и головой поехать.       — Я рад, что тебе лучше, — проговорил Петров. — А то я вчера за тебя переживал больше, чем за себя.       — Все было настолько плохо? — неловко усмехнулся Рома, прекрасно зная ответ на свой вопрос.       Антон неуверенно кивнул, отводя взгляд от Пятифана. Рома тоже посмотрел в окно и невольно зацепился за припорошенные за ночь многочисленные следы, которые вели к лесу. Перед его глазами сразу появилась оранжевая куртка Вовы, убитая дикая собака и эти два глаза в кромешной темноте, которые не давали ему покоя. Все эти воспоминания заставили его пошатнуться и схватиться за лестничные перила, чтобы не потерять равновесие. Он заметил, что опять привлек к себе внимание Петрова, который снова смотрел на него с тем же беспокойством, что и вчера.       Антон только открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но его прервала Карина, спустившаяся в коридор вместе с Олей.       — Ну что, поехали? — подала голос женщина, натягивая куртку.       Рома быстро оделся и вышел вслед за Петровым, который уже шел к машине.       Спустя примерно пятнадцать минут тряски по снежным ухабам и невыносимой моральной боли за машину они приехали к дому Полины. Выйдя на улицу, Пятифан незаметно осмотрел кузов машины на какие-либо повреждения, потому что в один момент его беспокойство дошло до такой степени, что он был готов в одиночку потащить Харитона в райцентр на своих двоих, лишь бы больше не слушать, как это чудо немецкой техники скребет днищем по снегу. К счастью, на вид с машиной все было в порядке, что его немного успокоило.       Поднимаясь на второй этаж, Рома ощущал, как с каждой ступенькой его желание видеть Полину уменьшается. Он до сих пор не мог ее простить за то, как она поступила с ним и Антоном. Подумать только, если бы Пятифан узнал обо всем до того, как сблизился с Петровым, он бы мог спокойно его убить, настолько он был зол и обижен. До появления Антона Роме казалось, что у него есть все шансы на успех в отношениях с одноклассницей, но в итоге она оказалась совсем не тем человеком, которого он себе представлял. Пятифан в очередной раз поймал себя на мысли, что понял это тоже благодаря Антону, который только лишний раз доказал ему свою честность и надежность таким поступком.       В квартире их встретила Полина, скромно поздоровавшись и проведя их в комнату деда, который уже был готов к отъезду. Выглядел он неважно — под глазами залегли глубокие синяки, длинная борода выглядела совсем неухоженной, что только добавляло его осунувшемуся лицу болезненности. Также Рома заметил, что Полина была удивлена его присутствию, но старалась не подавать виду. Поздоровавшись с Харитоном и перекинувшись с ним парой слов, отец Антона выкатил его коляску из квартиры. Ребята вышли на лестничную клетку следом за ним и ухватили руками колеса коляски с обеих сторон, а Петров-старший придерживал ее спинку за специальные ручки.       — Вы уж извините, что со мной столько хлопот, — проговорил Харитон севшим голосом.       — Да что вы, перестаньте, — отозвался Антон.       — Я ведь только ради внучки лечиться решил, — вздохнул дед. — Ох, как она без меня тут будет… Вы за ней приглядывайте, ладно?       — Конечно, — вновь ответил Петров. — Не переживайте. Главное, лечитесь.       С погрузкой Харитона в машину отец справился самостоятельно и сел за руль. Антон помахал своей семье на прощание, провожая уезжающую машину глазами. Рома уже собрался что-то сказать Петрову, как заметил, что из подъезда выбежала Полина.       — Они оставят его в больнице на обследование, а к вечеру заберут, если не потребуется госпитализация, — пояснил ей Антон. — Папа сказал, что позвонит мне.       — Да, знаю, — сказала она. — Ты мне тоже позвони, как что-то известно станет.       Антон кивнул и посмотрел сначала на Рому, а потом на Полину.       — Мы вчера нашли тело Вовы рядом с домом Антона, — вдруг подал голос Пятифан. — Так что лучше запрись дома и никуда не ходи, особенно вечером.       — Да, — подтвердил Петров. — Похоже, что он умер от обморожения, но это не точно.       Глаза Полины все сильнее округлялись от ужаса с каждой услышанной фразой. Ее и без того бледная кожа, казалось, стала совсем белой, сливаясь со снегом.       — А если увидишь неподалеку мужчину под два метра ростом и в черной шерсти — сразу звони в милицию и прячься, — добавил Рома.       — Господи… — прошептала Полина, прикрыв рот. — Я, наверное, у подружки на ночь останусь, раз такое дело.       — Правильно, — Антон заметно успокоился, да и сам Пятифан почувствовал какое-то облегчение.       Вскоре они попрощались и разошлись по своим делам, погруженные в свои невеселые размышления.       — Слушай, — начал Рома, обращаясь к задумчивому Антону и вырывая его из мрачных мыслей. — Погнали, бухла купим?       Петров посмотрел на него с искренним удивлением, как будто не знал, что значит это слово.       — А з-зачем? — неуверенно спросил он.       — Как зачем? — Пятифан уже готов был рассмеяться. — Для культурного времяпрепровождения у тебя дома. Я знаю один ларек, где мне всегда продают.       С этими словами Рома свернул с их дороги в сторону упомянутого ларька, не оставляя до сих пор шокированному Антону никакого выбора, кроме как плестись за ним. Пятифану было дико интересно посмотреть на пьяного Петрова, хотя основной целью этого мероприятия была попытка отвлечься от происходящего вокруг мрака.