1994

      — Будьте добры, две бутылки портвейна, — максимально уверенным голосом попросил Рома, просовывая голову в небольшое окошко.       Он чувствовал на себе испуганный взгляд Антона, который, наверное, думал, что сейчас из-за кустов выпрыгнет наряд милиции во главе с Тихоновым и станет стрелять по злостным нарушителям на поражение.       — И “Кэмел” синий, — добавил Пятифан с обворожительной улыбкой, наслаждаясь возрастающим волнением Петрова.       Продавщица без лишних вопросов выдала ему две бутылки и пачку сигарет, и, расплатившись за все последними деньгами, Рома забрал нехитрые покупки в руки.       — Пиздец… — прошептал Антон, как только Пятифан подошел к нему достаточно близко.       — Ну, вот ты и встал на скользкую дорожку, — засмеялся Рома, выдавая Антону одну из бутылок.       С этими словами Пятифан бодро зашагал прочь от ларька в предвкушении веселого вечера. Петров пошел за ним, озираясь по сторонам и неловко пряча бутылку за пазуху.       — Зачем так много? — запереживал Антон. — Нам же еще Харитона вечером тащить…       Рома закатил глаза и раздраженно цыкнул, оборачиваясь к другу.       — Да не накидаемся мы, отвечаю, — заверил он, на самом деле вообще не подозревая, чем все это обернется.       В другой ситуации Пятифан, конечно, отнесся бы более ответственно к транспортировке инвалида, но сейчас ему хотелось только одного — забыть последние два дня своей жизни любой ценой.       Какое-то время спустя они приблизились к дому Ромы. Тот остановился, оценивая обстановку издалека.       — А я могу зайти? — поинтересовался Антон, вставая рядом.       — Да, — протянул Рома, понимая, что последнее, что он хотел бы показать другу — это то, в каких условиях он живет.       Судя по всему, дома никого не было, что уже являлось огромным плюсом, поэтому Пятифан сдвинулся с места в направлении калитки, по пути матеря нечищеный снег.       Открыв ключом хлипкую деревянную дверь, Рома зашел внутрь, пропуская Антона, который тут же стал осматриваться. Пятифан тихо вздохнул, уже зная, что Петрову бросились в глаза отклеившиеся обои, скрипящий под ногами пол и запах сырости и перегара.       — Как-то так, — проговорил Рома, скидывая кроссовки и проходя в свою комнату.       Антон остался стоять в коридоре, сомневаясь, надо ему идти за другом или нет. Пятифану было стыдно перед ним как никогда, но сейчас он ничего не мог сделать с тем местом, где живет. Конечно, он всей душой хотел отсюда уехать, но пока не видел никаких возможностей для этого. Единственное, что сейчас давало ему призрачную надежду — это обещание Антона помочь ему поступить в Москву и получить там общежитие.       В своей комнате Рома взял спортивную сумку, когда-то купленную, чтобы ходить на бокс, и стал скидывать в нее сменную одежду с запасом на пару дней. После того, с каким скандалом он ушел отсюда вчерашним утром, Пятифан не горел желанием пересекаться с родителями. Наконец, собрав все необходимое, он вышел в коридор к Антону, который до сих пор стоял там, где Рома его оставил.       Петров не сказал ни слова по поводу обстановки в доме Пятифана, но тот понимал, что другу было не очень комфортно там находиться. Вся эта ситуация только сильнее замотивировала Рому начать готовиться к вступительным и копить деньги на билет в Москву. Ему больше не хотелось возвращаться к своей прежней жизни, когда он увидел, что можно относиться ко всему по-другому. Сейчас Пятифан сожалел только об одном — что он слишком много времени потратил на бессмысленные вещи, которые привели бы его в никуда.       У себя дома Антон сразу начал искать, что им поесть, и не найдя ничего готового, стал варить пельмени. Рома уселся за кухонным столом, наблюдая за всем этим процессом.       — Можешь поподробнее рассказать про черный гараж? — вдруг спросил Петров, отвлекаясь от помешивания еды в большой кастрюле. — Может, ты видел что-то странное?       Пятифан нервно прикусил губу, вспоминая тот день, когда он и еще несколько ребят решили проверить ту легенду, которую рассказал им один поехавший мужик. Ему не хотелось рассказывать об этом никому, потому что все, что тогда произошло, было за гранью его понимания и поэтому пугало.       — Я слышал, что двадцать лет назад похищенных детей утаскивали в какой-то гараж, — начал Рома. — Черный он был или нет, я не знаю. И вообще не знаю, правда это или нет.       Антон окончательно отвлекся от приготовления еды и заинтересованно посмотрел на друга, ожидая продолжения.       — Это мне знакомые рассказывали, — пояснил Пятифан. — Еще они рассказывали, что в том гараже вроде как собак держали… Но ведь уже прошло двадцать лет, поэтому тот гараж наверняка снесли.       — Не может быть таких совпадений, — задумчиво проговорил Антон. — Моя мать тоже упоминала про гараж, но я не смог спросить у нее, что там было.       — Блять… — шикнул Рома, сжимая руки в кулаки. — И ведь у Бяши тоже не спросишь.       — Если мы узнаем, по каким причинам появляется этот черный гараж, то…       — То что? — перебил Антона Пятифан. — Залезем туда и тоже умом тронемся?       Петров нахмурился и отвернулся к своей кастрюле. Рома закатил глаза и откинул голову назад.       — Если мы не хотим стать следующими пропавшими, то нам нужно прямо сейчас прекратить копаться в этой хуйне, — заключил он. — Ты сам дал мне надежду свалить из этой дыры, так объясни, какой в этом смысл, если хотя бы один из нас станет новой жертвой?       — Я просто хочу понять, виноват здесь человек или что-то еще, — тихо отозвался Антон. — Но я не собирался жертвовать своей жизнью ради этого, а твоей — тем более.       Рома пристыженно опустил глаза, несмотря на то, что Петров все еще стоял к нему спиной.       — Мне тоже страшно, как и тебе, — добавил Антон, разворачиваясь и подходя ближе к Пятифану. — Но если дело действительно в черном гараже, который передвигается с места на место, думаешь, милиция нам поверит?       Медленно присев на соседнюю табуретку, Петров подпер рукой голову и уставился на Рому, вынуждая того все же поднять взгляд на друга.       — Убийце никогда не будет достаточно, — продолжил Антон. — Он не успокоится со временем, а ты будешь винить себя за каждую следующую жертву. А они рано или поздно появятся, если мы ничего не сделаем. Нам надо дойти до конца, раз уж мы ввязались во все это.       Слова Петрова заставили Пятифана задуматься. Он пока не понимал, хочет ли знать правду. Сейчас он мог делать какие-то выводы о происходящем, лишь опираясь на свои догадки, и на данный момент ему казалось, что детей похищает не человек, а древний мистический монстр, способный убить одним лишь взглядом. Перед ним был еще и факт того, что дети пропадают абсолютно бесследно в лесу, поэтому эти случаи практически не поддаются никакому расследованию милиции. Вокруг них была лишь тайга, каждый уголок которой обследовать было невозможно, что наводило еще больше растерянности и страха.       — Ты предлагаешь опять пойти в лес вдвоем и искать черный гараж? — печально усмехнулся Рома.       — Нет, — отозвался Антон спустя несколько секунд. — Нам надо что-то придумать.       — Лично я понятия не имею, что нам остается делать, кроме как сидеть по домам и валить отсюда при первой возможности.       — Не ты ли громче всех кричал, что не хочешь отсиживаться? — напомнил Петров.       — Тогда я еще не понимал, какой пиздец здесь творится на самом деле! — Пятифан непроизвольно повысил голос. — Тогда я не сталкивался с этим уродом лицом к лицу, не находил труп десятилетнего мальчика и думал, что в поселке просто завелся какой-то поехавший мужик, которого я уложу с одного удара. Если бы тогда я знал, чем все закончится, я бы и не влезал в эту хуйню!       Рома почувствовал, как его лицо начинает краснеть то ли от гнева, то ли от подступающих к глазам слез. Он рвано выдохнул и запрокинул голову назад, пытаясь проморгаться. Антон сидел неподвижно напротив и рассматривал кухонный стол, как будто нашел на нем что-то интересное.       — Прости, — проговорил он. — Я тоже не знал, во что тебя втягиваю. Давай больше не будем говорить об этом.       Пятифан только кивнул. Он действительно больше не хотел ничего знать о пропажах детей, хоть его и душила обида и ощущение собственного бессилия.       Когда они пообедали пельменями, встал вопрос, чем заняться дальше. На улицу идти не хотелось, поэтому Рома и Антон переместились в комнату с телевизором. Пятифан прихватил с собой две бутылки портвейна, купленные ранее, и стал наблюдать за тем, как Петров перебирает кассеты с фильмами.       — Терминатор, — предложил Антон, поднимая очередную кассету.       — Видел, — лениво отозвался Рома.       — Сияние?       — Слишком напряженный.       — Кошмар на улице вязов?       — Издеваешься?       — Привидение, — Петров взял в руки последнюю кассету без особых надежд.       — Про что там? — поинтересовался Пятифан.       — Главный герой погибает в самом начале, становится привидением и пытается достучаться до своей девушки, чтобы сообщить ей, что ее хотят убить, — коротко объяснил Антон.       Рома задумчиво хмыкнул. Фильм обещал быть интересным, поэтому он согласился, и Петров вставил кассету в видик, подсаживаясь к другу. Пятифан привычным движением открыл первую бутылку и сделал из нее глоток, а затем протянул Антону, который тоже немного отпил, сомневаясь в начале и морщась от неприятного вкуса.       — И как это можно пить? — проговорил он.       — Скоро поймешь, — Рома усмехнулся и забрал у него бутылку.       Спустя пару часов за окном уже начало темнеть, и Пятифан поразился тому, насколько быстро пролетело время. Фильм подходил к концу, а первая бутылка портвейна была уже почти пуста. Рома старался пить больше, чем Антон, чтобы тот с непривычки не перебрал, поэтому их опьянение сейчас было примерно на одном уровне. Пятифан стал ощущать какую-то легкость в голове впервые за последнее время. У Петрова тоже заметно поднялось настроение, что весьма порадовало Рому.       Внезапно внизу зазвонил телефон. Антон вскочил и побежал вниз, а Пятифан последовал его примеру, переживая, что Петров навернется с лестницы. К счастью, все обошлось, и Антон успешно поднял трубку.       — Привет, пап, — ответил он. — Да, у нас все хорошо.       Рома присел на ступеньку в ожидании конца разговора. Петров ответил еще на пару дежурных вопросов вполне адекватным голосом, поэтому Пятифан был уверен, что отец не заподозрит, что они сегодня выпивали. По ходу разговора выяснилось, что деду Полины требуется дополнительное обследование, после которого уже будет ясно, класть его в больницу или нет. Именно поэтому семья Антона была вынуждена задержаться в райцентре допоздна. Сам Петров, судя по всему, не был этим огорчен. Он быстро набрал номер Полины и передал ей все, что сказал ему отец. Та сообщила, что уже уходит к подруге из соседнего дома и оставила ее номер. Быстро попрощавшись с одноклассницей, Антон повесил трубку и выдохнул с облегчением.       — Ну что, закончил? — Пятифан расплылся в глупой улыбке, глядя на посерьезневшего Петрова.       — Ага, — Антон тоже заулыбался и подошел к лестнице. — Пойдем, допьем.       Обрадованный такой инициативе со стороны друга, Рома тоже поспешил наверх.       Петров забрал бутылки из комнаты Оли и направился в свою, а Пятифан с любопытством проследовал за ним. Там Антон уселся за свой стол и открыл вторую бутылку, делая из нее массивный глоток.       — Не налегай так, — слегка обеспокоенно усмехнулся Рома, отбирая у него портвейн.       Антон открыл один из ящиков в столе и, немного пошарившись там, выудил оттуда тот самый полароид, который он недавно выиграл у Пятифана в “камень-ножницы-бумага”. Рома улыбнулся воспоминаниям о том дне, когда его голова еще не была переполнена мыслями о таинственных исчезновениях детей и о событиях, которые не поддаются человеческому пониманию.       — Там еще осталась пленка? — поинтересовался Пятифан после того, как сделал пару больших глотков из бутылки.       — Да, я еще ничего на него не снимал, — ответил Петров. — Подойди сюда.       Рома послушно подошел к другу со спины и приобнял его за плечи, так и не выпуская бутылку портвейна из рук. Антон развернул фотоаппарат объективом на их лица и нажал кнопку затвора. Внезапная вспышка заставила их обоих зажмуриться, после чего из камеры медленно выполз получившийся снимок.       — Давай еще раз, — предложил Антон, убирая еще не проявленную первую фотографию в сторону. — Одна будет у тебя, а вторая у меня.       Пятифан издал короткое “угу” и улыбнулся, глядя на Петрова. Как раз в этот момент Антон во второй раз щелкнул затвором и достал вторую фотографию.       Спустя некоторое время пустой болтовни и уничтожения половины оставшегося алкоголя, Рома почувствовал желание получить дозу адреналина, поэтому предложил Петрову первое, что пришло ему в голову:       — Давай в правду или действие?       Антон слегка удивился, но принял это предложение, а Пятифан уже успел об этом пожалеть, но назад пути не было. Решать, кто будет первым задавать вопрос, они стали проверенным способом, сыграв в “камень-ножницы-бумага” до трех побед. Рома надеялся, что ему повезет хотя бы в этот раз, но удача сегодня была снова на стороне Петрова.       — А ты везучий, — с досадой хмыкнул Пятифан, усаживаясь на стол и складывая руки на груди в ожидании вопроса.       — Правда или действие? — улыбнулся Антон.       — Правда, — бросил Рома в надежде, что друг не будет спрашивать что-то серьезное на первый раз.       — Сколько у тебя было девушек?       Со стороны Петрова это прозвучало настолько непривычно, что Пятифан слегка опешил, но выбора у него не было — надо было говорить правду, раз это подразумевает игра, а он играет по правилам.       — Ни одной, — ответил Рома, наблюдая за растущим недоверием на лице Антона.       — Что, не веришь?       — Верю, просто… Не ожидал, — немного смущенно проговорил Петров.       — Правда или действие? — Пятифан решил не развивать дальнейших обсуждений на эту тему, поэтому сразу задал вопрос.       Как так вышло, что ему еще не довелось ни с кем встречаться, Рома и сам не до конца понимал. В классе он не был обделен вниманием, но до недавних пор ему была нужна только Полина, которая нравилась ему больше всех. Случайных связей он тоже не хотел, потому что прекрасно знал по опыту своих знакомых, что это чревато различными неприятностями. Иногда, конечно, хотелось послать свои принципы подальше и пойти на поводу у гормонов, но каждый раз Пятифан останавливал себя, хотя думал, что делал это зря.       — Правда, — голос Антона вырвал Рому из мыслей, заставив его сосредоточиться на вопросе. Хотелось тоже спросить что-то провокационное, чтобы отомстить за предыдущий раунд.       — Что ты чувствуешь к Полине? — вопрос сам слетел с его языка прежде, чем он подумал, как это будет выглядеть со стороны.       — Опять ты за свое, — Петров устало вздохнул и сделал небольшой глоток из бутылки.       — Говори правду, — буркнул Пятифан, понимая, что сейчас похож на неуверенного в себе придурка.       — Ну, я уверен, что она хороший человек, и я хотел бы с ней дружить, — отозвался Антон, — но не более. Я только недавно понял, что как девушка она меня не очень интересует.       — Может, тебя вообще девушки не интересуют? — съязвил Рома, в очередной раз слишком поздно понимая, какую чушь сморозил.       — А это уже второй вопрос, — Петров странно улыбнулся и отвел глаза в сторону. — Правда или действие?       — Действие, — выбрал Пятифан, уже осознав, что Антон любит играть грязно.       — Выпей три глотка портвейна, — Петров пододвинул бутылку поближе к Роме.       — Да без бэ, — Пятифан хмыкнул и удовлетворенно улыбнулся, пряча за этим свое волнение. Ему казалось, что сейчас Антон это делает специально, чтобы развязать ему язык. Рома сделал три положенных глотка залпом, чувствуя, что его опьянение усиливается. — Правда или действие?       — Действие, — с хитрым выражением лица отозвался Петров.       Пятифан решил пообещать себе, что больше не будет играть в эту игру с Антоном никогда в жизни, да и выпивать в его компании следует осторожнее.       В тихом омуте черти водятся, да?       Рома вздохнул, обдумывая задание. В голову не приходило ничего оригинального и достаточно рискового, поэтому он уже стал проклинать Антона за его выбор. С вопросами было куда проще.       — Сними свой свитер, — немного раздраженно сказал Пятифан. — Он меня бесит.       Петров удивленно вскинул брови, но послушно стянул с себя свитер и повесил его на спинку стула. Рома уже снова пожалел, что в очередной раз облажался и сделал себе только хуже. Если до этого в его голове было пусто, то сейчас она была заполнена странными мыслями о друге. Пятифан не мог оторвать взгляда от подтянутого торса Антона, наслаждаясь каждым его изгибом и каждой падающей тенью.       — Правда или действие? — полушепотом поинтересовался Петров, глядя прямо в глаза Ромы.       — Правда, — одними губами произнес Пятифан.       — Почему ты поцеловал меня целых два раза?       Рома не знал, почему он вообще сейчас выбрал правду. Как будто Антон его загипнотизировал и заставил сказать то, что было выгодно ему. Как бы то ни было, правила есть правила.       — Я понял, что тебе можно доверять. Да и вообще проводить с тобой время мне понравилось. Ты отличаешься от других, поэтому все впечатления, которые я получил от тебя, были для меня необычными, — проговорил Пятифан то, что крутилось у него в голове с того самого дня. — И это было пиздец как круто. Короче, меня тогда все это переполняло, и ты еще так на меня смотрел… В общем, в первый раз я и сам ничего не понял.       — А во второй раз?       — Потому что мне понравился первый, — Рома пожал плечами, всем своим видом стараясь показать, что ему совсем не неловко об этом говорить. — Правда или действие?       Антон хмыкнул, заставляя Пятифана занервничать еще сильнее. Если бы Петрову что-то не нравилось, он бы сразу об этом сказал, правда?       — Правда, — уверенно заявил он.       Теперь Роме казалось, что Антон стал ему подыгрывать, и уж в этот раз такой шанс упускать не хотелось.       — Тебе понравилось? — тихо спросил Пятифан.       — Да, — без колебаний отозвался Петров так же тихо. — Очень.       С этими словами Антон встал со стула и присел на стол рядом с Ромой. Тот почувствовал, как по его коже побежали мурашки.       — Правда или действие? — прошептал Петров на ухо Пятифана, обдавая его шею горячим дыханием.       — Действие, — дрожащим голосом выдохнул Рома.       — Можешь лечь на кровать?       Шепот Антона завораживал и заставлял Пятифана повиноваться любому его слову. Если бы он сейчас приказал ему пойти в лес и просидеть там до утра, то Рома, наверное, пошел бы без лишних вопросов. Он медленно встал со стола и переместился, куда ему сказали. Петров навис над ним сверху и в очередной раз за этот вечер пронзительным взглядом посмотрел на Пятифана. Глаза Антона помутнели то ли от алкоголя, то ли от неумолимо растущего возбуждения, которое Рома уже мог ощущать своим бедром. Он невольно покраснел и посмотрел в сторону, но Петров тут же схватил его подбородок и развернул к себе. У Пятифана складывалось ощущение, что Антон чего-то ждал, поэтому он севшим голосом попросил:       — Поцелуй меня.       Похоже, именно это и было нужно Петрову, который тут же подался вперед и жадно впился в губы Ромы. Он слегка покусывал их, принося Пятифану легкую боль, которая тут же перерастала в удовольствие. Рома приглушенно простонал и надавил рукой на поясницу Антона, вынуждая его лечь прямо на себя. Как только Пятифан почувствовал тепло, исходящее от Петрова, он сдавленно простонал, обеими руками вцепляясь в его волосы, чтобы показать, что он не хочет, чтобы это прекращалось. Когда Антон запустил горячую руку под футболку друга, того словно прошибло током, и он понял, что это ощущение ему уже знакомо. Во время их постановочной драки Петров сделал то же самое, но только случайно, а сам Рома тогда не понял, почему у него вдруг пропало желание драться дальше, и почему он захотел просто полежать так на полу.       Пятифан улыбнулся в губы Антона, вспоминая тот день, и выгнул спину, давая блондину больше доступа к своему телу. Тот не растерялся и ловко снял с него футболку, скидывая ее куда-то на пол. Петров потратил пару секунд, чтобы осмотреть Рому, а затем сполз немного вниз и стал покрывать влажными поцелуями его шею и ключицы, спускаясь все ниже. Пятифану не оставалось ничего, кроме как смущенно наблюдать за осмелевшим Антоном. Он никогда бы не подумал, что его новый друг может быть таким. От сегодняшнего вечера в компании портвейна Рома ожидал совершенно другого — ему казалось, что Петров, скорее всего, напьется в хлам и заснет, но эффект получился прямо противоположный.       Все эти мысли быстро были прерваны очередной волной наслаждения по телу. Пятифан посмотрел на Антона, неторопливо облизывающего его сосок и одновременно с этим гладя его покрывшиеся мурашками бока.       — Бля, Антон… — прошептал Рома, выдыхая. Он не знал, что хотел этим сказать, но Петров остановился.       — Мне перестать? — спросил он.       — Нет, — протянул Пятифан, привстав на локтях. — Наоборот.       Антон вопросительно изогнул бровь. Рома был готов поспорить, что он прекрасно все понял, но просто хочет, чтобы Пятифан сказал это вслух.       — Я хочу большего, — Рома улыбнулся и притянул Петрова обратно на себя, снова целуя того в губы. В этот раз он уже чувствовал больше уверенности в том, что делает, и ему казалось, что это далеко не от алкоголя. Руки Антона вновь стали блуждать по его телу, игриво останавливаясь на резинке спортивных брюк. Каждый раз, когда это происходило, Пятифан ожидал, что пальцы Петрова заберутся ниже, и каждый раз это непонятное разочарование только распаляло его сильнее. Когда Рома уже был готов умолять Антона потрогать его ниже, тот наконец соизволил запустить ладонь под его брюки и слегка сжать его возбужденный член через ткань трусов. От неожиданности Пятифан вновь простонал, но уже не успел приглушить свой голос. Петров удовлетворенно хмыкнул в ответ и стянул с него уже успевшие надоесть им обоим штаны.       Вскоре Рома опомнился и тоже стал проявлять инициативу, расстегивая ремень уже на брюках Антона. Он понятия не имел, чем именно все это закончится, но прекрасно помнил, что в кармане его олимпийки лежал презерватив, который он носил с собой на удачу уже месяца два. Пятифан уверенно снял с Петрова штаны и вновь прижал его к себе, начиная настойчиво тереться своим членом о его. Градус его возбуждения примерно сравнялся с градусом алкоголя в крови, окончательно уничтожая все остатки моральных принципов. Рома был уверен, что он никогда не испытывал ничего подобного. Осознание того, с кем именно он это делает, только подливало масла в огонь и заставляло его голову кружиться.       Пятифану вдруг захотелось сделать что-то, что принесет Антону столько же удовольствия, сколько он принес ему. Рома разорвал их поцелуй и перевернул недоумевающего Петрова на спину, а затем медленно спустил его трусы и взял его член в руку. Наклонившись к его паху, Пятифан принялся целовать его, спускаясь все ниже и одновременно двигая рукой от головки до основания. На секунду он поднял взгляд на Антона, чтобы увидеть, как с его лица медленно пропадает уверенность, уступая место шоку и предвкушению. В следующий момент Рома уже стал слизывать капли предэякулята с его члена, периодически смотря вверх, чтобы насладиться эмоциями Петрова. Тот внимательно наблюдал за ним, сведя брови и приоткрыв рот, тяжело дыша. Наконец, Пятифан решился вобрать в свой рот всю его длину, но до основания дойти у него так и не получилось, поэтому он решил помогать себе рукой. Рома начал двигаться вверх и вниз уже быстрее, иногда останавливаясь, чтобы обвести языком головку и с невинной улыбкой посмотреть на Антона, который, судя по виду, был готов закипеть. Вскоре Петров уже не смог себя сдержать и стал тихо постанывать, а затем обнаглел в край и положил свою руку на затылок Пятифана, но не надавливая на него, а перебирая пальцами короткие волосы.       — Ром… — простонал Антон его имя.       Почувствовав, что Петров уже близок к разрядке, Пятифан отстранился, будучи уверенным, что на этом пока он заканчивать не хочет. Антон слегка разочарованно вздохнул, но все равно потянулся к Роме и поцеловал его, неожиданно ловко пуская в ход свой язык. Пятифан уже не мог ждать, поэтому подцепил руками резинку своих трусов, стягивая их с себя самостоятельно. Почувствовав долгожданную свободу, Рома навалился всем весом на Петрова и опрокинул его на подушку, агрессивно углубляя поцелуй. Когда он ощутил, как рука Антона стала двигаться вдоль его члена, он простонал и качнул бедрами вперед. Пятифану было все еще мало даже этого, поэтому он оторвался от губ Петрова и прошептал ему на ухо:       — Хочу тебя внутри.       Когда Антон шокированно посмотрел на него, Рома понял, что сегодня перебрал с алкоголем именно он, но сейчас ему было все равно.       — Т-ты уверен? — задал абсолютно неуместный вопрос Петров.       — А ты не хочешь? — поинтересовался Пятифан в ответ.       — Хочу… — прошептал Антон, начиная озираться по комнате.       Рома вздохнул и упал рядом, уже ни на что не надеясь, когда Антон привстал с кровати и куда-то потянулся. Он взял с прикроватной тумбы тюбик какого-то крема и вновь повернулся к Пятифану, коротко целуя его в губы. Рома вдруг почувствовал, как на него накатило приятное волнение, когда Петров выдавил немного крема на свои пальцы, привставая на колени. Он нетерпеливо заерзал, чувствуя, как Антон стал тщательно смазывать его тугой проход по периметру. Пятифан подался ему навстречу, не в силах больше терпеть, и Петров наконец медленно ввел в него один палец, давая привыкнуть к новым ощущениям.       — Не больно? — заботливо спросил он севшим голосом.       Рома помотал головой в ответ, всем своим видом призывая Антона продолжить. Тот начал осторожно растягивать его, каждый раз входя под новым углом. Пятифан почувствовал, как по его телу вновь побежали мурашки, заставляя выгибаться в пояснице и насаживаться на палец, требуя большего. В этот раз Петров понял все правильно и добавил второй палец, вызывая у Ромы тихий стон наслаждения. Смазанные кремом пальцы приятно скользили внутри, доводя его до мелкой дрожи. Во время одного из толчков Антон задел его простату, что вызвало у Пятифана сдавленный вскрик. От этого ощущения Рома крепко зажмурил глаза и в очередной раз выгнулся, медленно оседая, так и не закрыв рот. Предсказывая реакцию Петрова, он с усилием проговорил:       — Еще…       Антон послушно продолжил, стараясь задеть именно эту чувствительную точку внутри него. Вскоре он добавил уже третий палец, не забывая дать Пятифану время, чтобы разобраться в своих ощущениях. От такого отношения к себе становилось еще приятнее, и весь этот процесс ни на секунду не показался Роме чем-то унизительным. Он лишь ощущал, как его переполняет возбуждение и желание большего, а когда Петров вновь сомкнул свободную руку на его члене и сделал несколько движений вверх-вниз, ему стало настолько хорошо, что он был не в силах это вынести.       Оповестив Антона, что он готов, Пятифан отстранился и протянул руку к своей олимпийке, валявшейся неподалеку. Под вопросительным взглядом Петрова он выудил из кармана видавшую виды упаковку с презервативом, вызывая у друга удивленную улыбку.       — И сколько ты его таскал с собой? — спросил Антон, наблюдая, как Пятифан разрывает многострадальный квадратик.       — Какая разница? — огрызнулся тот.       Петров странно хмыкнул, но препятствовать Роме, взявшему на себя инициативу надеть на него презерватив, не стал. Когда Пятифан закончил и снова лег на спину, Антон бросил на него быстрый взгляд и стал осторожно входить, хотя по нему было прекрасно видно, что он хочет сделать это намного резче. Рома прикусил губу и закрыл глаза. Пока что приятного было мало; можно сказать, вообще не было, но он надеялся, что все изменится, как только он адаптируется.       Войдя на всю длину, Петров остановился, вновь смотря на Пятифана сверху вниз вопросительным взглядом. Рома понимал, что его замешательство более, чем заметно, но ничего с этим поделать не мог. Он поднял глаза на Антона и едва заметно кивнул, извещая парня о том, что готов. Наклонившись к Пятифану и коротко поцеловав его в щеку, Петров начал двигаться максимально медленно и нежно. Снова почувствовав, как Антон водит рукой по всей длине его ствола, Рома рвано выдохнул и закрыл глаза. Это немного отвлекало его от дискомфорта ниже, но все равно пока было недостаточно. Петров старался, как мог — двигался максимально осторожно, прислушиваясь к каждому дыханию Пятифана и покрывая его лицо неторопливыми поцелуями. Когда он сделал еще пару движений, то наконец, смог коснуться той самой точки, которая до этого вызвала у Ромы невероятное удовольствие. Настоящий случай тоже не стал исключением, только на этот раз приятные ощущения, смешанные с небольшой болезненностью, в совокупности дали намного более сильный эффект. Пятифан громко выдохнул и непроизвольно подался вперед, цепляясь руками за плечи Антона. Тот слегка ускорил темп, стараясь с каждым толчком задеть его простату. Рома уже чувствовал, как с каждой секундой ему становится все приятнее, а это чувство заполненности словно все умножает. Петров тоже начал негромко постанывать прямо над его ухом, двигаясь на удивление размеренно и методично.       Все ощущения Пятифана вскоре смешались в одну непонятную массу, окончательно выталкивая его из реального мира. Закрыв глаза, он даже ненадолго забыл, где находится, что делает, а главное — с кем. В тот момент ему захотелось, чтобы это не прекращалось, но когда очередной поцелуй Антона вернул его на землю, Пятифан почувствовал, что уже находится на высшей точке удовольствия. В следующий момент он с удовлетворенным стоном излился в руку Петрова, который, видимо, тоже уже был на пределе, и кончил спустя несколько особенно глубоких толчков.       После того, как Антон вытер свою руку и снял презерватив, он безвольно упал рядом с Ромой, тяжело дыша и приобнимая его. Пятифан понятия не имел, что должен сейчас сказать, поэтому решил взять пример с друга и помолчать. Тем более, в тишине им обоим было более чем комфортно находиться. Хотелось восстановить дыхание и успокоить сердцебиение. Рома почувствовал, как все его опьянение постепенно сходит на нет, что его немного обрадовало, но вместе с этим и огорчило. С первым небольшим прояснением в голове появились неприятные мысли о том, что только что произошло. Пятифану очень хотелось подумать об этом, но только наедине, а не при Антоне, чтобы не показывать ему очевидных перемен в своем поведении сразу после секса. Все, что он ощутил за сегодняшний вечер, конечно, не шло ни в какое сравнение с чем-либо, что он вообще испытывал за свою жизнь, но впечатления от этого омрачались колким осознанием неправильности их отношений. Рома понял, что это пришло к нему в тот момент, когда он абстрагировался от Антона на пике своего удовольствия — только тогда он осознал, что натворил. Ему нравился Петров, но то, что между ними было сейчас, выходило за рамки его понимания, поэтому вызывало некое отторжение.       — Хочу курить, — вдруг выдал он, торопливо ища свою одежду и заодно подавая Антону его вещи.       — Можешь здесь в окно покурить, — предложил тот, тоже одеваясь. — Чтобы на улицу не выходить.       Пораженный такой благосклонностью хозяина дома, Пятифан с радостью согласился, и вскоре они оба уже сидели на подоконнике. Рома аккуратно выдыхал дым прямо в форточку, а Петров держал в руках бутылку портвейна, периодически делая из нее маленькие глотки. Оба какое-то время смотрели в окно, но никто из них не знал, что они хотят там увидеть. Пятифан стал ощущать какую-то тревогу, пытаясь разглядеть чернеющую лесную чащу, поэтому отвернулся и посмотрел на задумчивого Антона.       — О чем думаешь? — осторожно поинтересовался Рома.       — Мы договорились это не обсуждать, — со вздохом отозвался Петров.       Внизу зазвонил телефон, и Антон тут же спрыгнул на пол и отправился вниз, чтобы взять трубку, оставляя Пятифана в гордом одиночестве. У Ромы почему-то сложилось впечатление, что Петров только что от него сбежал, что натолкнуло его на новый цикл сомнений в том, что все произошедшее пять минут назад действительно стоило того. Докурив сигарету, Пятифан отправил ее в изящный и долгий полет далеко в сугробы за окном. Оставив форточку открытой, он решил спуститься вниз, чтобы немного освежиться. Безумно хотелось принять душ.       Когда он оказался на первом этаже, Антон уже заканчивал передавать услышанную информацию Полине. В очередной раз попрощавшись с ней, он повернулся к Роме.       — Харитона все же положили в больницу, — сообщил он. — Надолго или нет, пока не знаю, но там, похоже, что-то серьезное с сердцем.       — Надеюсь, он поправится, — Пятифан не особо скрывал свое безразличие. — Я могу у тебя помыться?       Петров, видимо, удивился такой реакции и немного смутился, тихо ответив:       — Да, конечно, — он приоткрыл дверь в ванную. — Если что, родители с Олей приедут минут через сорок.       Рома коротко кивнул и скрылся за дверью. Оказавшись в небольшой комнате, он сразу открыл холодную воду и умыл ей лицо. Это еще сильнее отрезвило его, но принесло слабую, но все равно раздражающую головную боль. Парень поднял взгляд и посмотрел на свое отражение в зеркале, сразу отворачиваясь. Он закрыл свое лицо ладонями, сильно впиваясь большими пальцами в выступающие скулы. Пятифан настолько запутался, что даже не знал, что будет делать, когда выйдет из ванной, не говоря уже о чем-то более глобальном.       Ты опять все испортил.