1994

      Утром Антон привычно собрался в школу, засыпая на каждом шагу. Быстро перехватив бутерброд на завтрак и сделав пару глотков чая, он вышел на улицу и сел в машину, в которой его уже ждал отец.       — Антон, — позвал его Петров-старший. Тот моментально поднял голову, ожидая дальнейших слов. — Зачем ты выходил ночью в лес и брал пистолет?       Голос отца звучал подозрительно спокойно, хотя Петров понимал, что тот переживает. Варианта соврать и придумать какое-то оправдание не было, поэтому Антон решил хотя бы узнать, каким образом отец это выяснил.       — Откуда ты знаешь? Ты не спал? — дрожащим голосом спросил он.       — Следы, — пояснил отец. — Из дома к пассажирской двери машины, а затем в сторону леса. Если ты думаешь, что я не смогу сложить два плюс два, то ты ошибаешься.       — Прости, — Антон проговорил это настолько тихо, что звук его голоса затерялся в реве мотора, когда отец тронулся с места.       — Что ты делал в лесу? — настойчиво повторил отец.       — Я слышал слухи, что у маньяка есть гараж где-то там, — эхом отозвался Петров, не решаясь поднять взгляд. — Хотел найти его, а потом по следам прийти туда уже с милицией.       Отец тяжело вздохнул, переваривая услышанное. Было видно, что он хотел сорваться и начать кричать на сына, но сдерживал себя. Спустя примерно минуту, которая показалась Антону нескончаемо долгой, Петров-старший подал голос:       — Больше ни ногой в лес. После школы будешь отдавать мне свои ключи от дома, понял?       — Понял, — проговорил Антон.       Больше отец ничего не сказал, хотя пару раз порывался, резко вдыхая воздух и открывая рот, но тут же себя останавливал. Очевидно, что он не станет говорить об этом матери, создавая очередную ложь во благо. Петров невольно стал жалеть и отца, которого он тоже втянул в это. Мужчина только что собрался наладить отношения со своей семьей, но был вынужден постоянно лгать и придумывать отмазки за сына, который сам не понимает, что творит.       Забрав Рому, они поехали в сторону школы. Пятифан поздоровался с Антоном и его отцом и тоже больше не проронил ни слова. Все оставшееся время Петров переводил взгляд то на друга, то на отца, чувствуя, что эти два человека отдаляются от него вновь.       Ты опять все испортил. Сколько можно?       Когда Антон вышел из машины вместе с Ромой у школы, отец тут же дал по газам и почти по-спортивному уехал прочь, а Пятифан быстрым шагом направился в сторону входа в школу, игнорируя даже свою традицию покурить перед занятиями. Петров бросился за другом и остановил его, схватив за плечо. Рома резко развернулся и вопросительно уставился на Антона.       — Я помню, что мы договорились больше не разговаривать об этом, — выдохнув, начал он. — Но я вчера ночью был в лесу. Искал гараж.       Глаза Пятифана округлились от шока, а Петров уже успел пожалеть, что он начал их разговор именно с этого. Он и сам не понимал, почему решил сначала рассказать другу про лес.       — Ты… — произнес Рома, но тут же запнулся. На его лице стали мелькать различные эмоции: от удивления до ярости. — Ебанутый… Блять, да как тебе вообще пришло в голову идти туда?       — Прости, — отчаянным тоном уже второй раз за сегодняшний день сказал Антон. — У меня не было выбора.       — Выбора не было? — Пятифан резко двинул плечом, скидывая с него руку Петрова. — Серьезно?       На его лице застыло недоумение, смешанное с гневом. В таком состоянии с Ромой было бесполезно разговаривать. Это Антон уже знал по своему горькому опыту. Пятифан быстрым шагом направился в школу, давая Петрову понять, что он не хочет, чтобы за ним шли. Антон постоял на улице еще какое-то время и тоже медленно побрел ко входу.       Сегодня не было Бяши. Поначалу Петров успел перепугаться, но никаких объявлений о пропаже одноклассника на доске не висело. Когда учительница поинтересовалась, почему лучший друг Ромы не пришел сегодня в школу, тот ответил, что Бяша заболел и позвонил ему утром, чтобы предупредить. Услышав это, Антон немного успокоился и решил, что Пятифану теперь не с кем общаться, кроме как с ним, поэтому он сам должен подойти и предложить какой-то компромисс.       Петров стал с нетерпением ждать момента, когда Рома созреет с мыслями, но этого не произошло ни после первого урока, ни после второго, ни даже в конце дня. В начале каждой перемены Пятифан подрывался с места и практически выбегал из класса, напрочь убивая у Антона желание следовать за ним. Петров искренне не понимал, почему Рома вдруг стал вести себя как обиженный ребенок, ведь это было ему совсем не свойственно. Такое поведение Пятифана не ускользнуло даже от Полины, которая в начале одной из перемен проводила его взглядом до двери, а затем с недоумением посмотрела на Антона.       Несмотря на все это Рома остался после уроков в одном классе с Петровым, правда сел уже за соседнюю парту. Петров скептически вскинул брови и уткнулся в свой учебник, намереваясь побыстрее закончить очередное домашнее задание. Вообще, сегодня Пятифан даже снизошел до того, чтобы во время урока поднять руку и ответить на вопрос учителя, что повергло всех находящихся в классе в шок. Тогда Антон невольно улыбнулся, радуясь прогрессу Ромы в учебе и понимая, что тот не собирается пока все бросать.       Антон собрался снова попробовать поговорить с Пятифаном и повернулся в его сторону. Тот, почувствовав на себе чужой взгляд, тоже обернулся и посмотрел на Петрова какими-то безумными глазами, заставляя Антона вновь вернуться к домашней работе и забыть о серьезном разговоре как минимум на сегодня.       Когда подошло время собираться и спускаться вниз, Петров встал со своего места и тихо сказал Роме:       — Пойдем.       Антон старался не смотреть на него, но краем глаза все же уловил, как друг тоже стал собирать вещи. Радовало хотя бы то, что Пятифан решил поехать с ними, а не идти домой самостоятельно, что в текущих обстоятельствах можно было расценить как самоубийство.       Петров надеялся, что им удастся поговорить на следующий день, но снова ничего не вышло. В течение трех мучительных дней Пятифан всячески избегал его, после уроков закрываясь в туалете и заполняя его невыносимым запахом табачного дыма, как будто создавая завесу для Антона, чтобы он мог зайти туда лишь на несколько секунд, чтобы сообщить, что им пора собираться и выходить. Все это время Петров был вынужден сидеть в одиночестве и в десятый раз прокручивать у себя в голове события последних дней.       Все это уже становилось похожим на какой-то день сурка: каждый раз одно и то же. Тяжелый подъем утром, нежелание вылезать из постели, быстрый завтрак, напряженная поездка на машине до школы, нудные занятия, во время которых Антон мог думать лишь о том, как обойти новые правила, поставленные отцом, ожидание Петрова-старшего после уроков, мысли о Пятифане, прокуренный до головокружения туалет, неловко брошенное слово, очередная поездка на машине, дом, Карина, Оля, таблетки, беспокойный сон.       Ему уже начинало казаться, что он застрял в этом цикле без возможности разорвать его. Казалось, что все, что он делал в этом поселке сразу после переезда, не имело никакого смысла. Антон уже успел убедить себя в том, что все произошедшее между ним и Ромой было ужасной ошибкой, совершенной на поводу у играющих гормонов и алкоголя. Еще и все это расследование только испортило его отношения со всеми вокруг и не принесло никаких результатов, кроме той ужасающей находки в лесу, которая теперь никогда не уйдет из его памяти.       На четвертый день кое-что все же пошло по-другому. Во время последней перемены к Петрову подсела Полина. Антон был рад любому общению, которое могло бы хоть как-то разнообразить эти серые дни, поэтому сам начал диалог:       — Как твой дедушка?       — Уже лучше, спасибо, — ответила одноклассница. — Вчера звонил мне. Заметила, что голос у него стал бодрее.       — Это уже хороший знак, — улыбнулся Петров.       Полина кивнула и окинула Антона странным взглядом.       — Ты поссорился с Ромой? — поинтересовалась она, заглядывая в глаза собеседника.       — Вроде того, — Петров вздохнул.       — А что случилось, если не секрет?       Секрет.       Петрову не хотелось посвящать ее в подробности их странных отношений, но он чувствовал, что ему необходимо с кем-то обсудить эту ситуацию, поэтому выбрал свой полюбившийся способ общения — сказать половину правды.       — Я помогал ему с алгеброй, он ошибся и вспылил, — проговорил он, избегая деталей. — Потом я пошел ночью в лес, а когда рассказал ему об этом, он совсем с катушек слетел и больше со мной не разговаривал.       Лицо Полины приняло довольно удивленный вид, что, в принципе, было закономерно.       — Да, я, наверное, должен был больше его поддерживать и вообще не ходить в лес, — добавил Антон, — но я просто не мог оставить все как есть. Так что во всем этом виноваты мы оба, но он начал вести себя как последний идиот. Игнорирует меня, избегает разговоров. Я ведь пытался поговорить с ним, но у меня ничего не вышло.       На этом моменте Петров понял, что довольно близок к тому, чтобы сказать что-то лишнее, поэтому поспешил замолчать.       Полина задумчиво хмыкнула, анализируя услышанное.       — Да, это на него совсем не похоже, — отозвалась она. — Но ты же видишь, что ему сейчас тяжело. Он на переменах постоянно один, я сама видела.       Антон заинтересованно посмотрел на одноклассницу, которая еще не закончила свою мысль. Петров все эти дни особо не выходил из класса и думал, что Рома уже успел найти, с кем пообщаться, но слова Полины быстро вернули его в реальность, в которой Пятифан является обычным подростком в трудной жизненной ситуации.       — Ты ему нужен, — продолжила одноклассница, слегка понизив громкость своего голоса. — И он нужен тебе, насколько я понимаю. Прекращайте этот цирк и миритесь, ладно? А то на вас двоих уже смотреть больно.       Не дав ошеломленному Петрову сказать и слова в ответ, Полина встала и направилась на свое место, а Антон впервые за несколько минут поднял глаза и заметил у двери Рому, застывшего на месте. Похоже, он все это время стоял там и наблюдал за их милой беседой с одноклассницей, и если до этого у Петрова еще был какой-то шанс наладить с ним отношения, то сейчас он был уверен, что Пятифан даже слушать его не станет. Будет хорошо, если он просто больше не будет с ним общаться, а не пырнет его ножом при первой удобной возможности. Антон посмотрел на Рому извиняющимся взглядом, стараясь таким образом передать ему, что все не так, как он подумал. Конечно, смысла в этом было примерно ноль, поэтому Пятифан молча вышел в коридор, никак не отреагировав на слабую попытку Петрова все исправить.       Проницательность Полины, конечно, немного удивила Антона, но сейчас он уже сомневался в искренности ее намерений. Сейчас он сомневался вообще во всем, даже в реальности происходящего. Может, все это — просто затянувшийся ночной кошмар? Может, он скоро проснется в своей кровати дома, в Москве?       Все это было бы неплохо, но Петров быстро откинул эти мысли и спустился на землю, где все было по-прежнему сложно и напряженно.       Да если бы он сам хотел помириться, он бы уже давно это сделал!       Как только это промелькнуло в голове Антона, он почувствовал, что его дыхание сбилось, а к лицу подступает предательская краснота. Почему все это происходит именно с ним? Зачем Рома вообще стал с ним общаться? Зачем он сам полез к Петрову, если в итоге делает вид, что ничего не было?       С этими мыслями Антон просидел весь последний урок, сверля взглядом напряженную спину Пятифана, который с отсутствующим видом листал учебник. Петров пытался что-то записывать за учителем, но каждый раз прерывался, чтобы в очередной раз посмотреть на друга рассерженными глазами. Когда Антон снова посмотрел в его сторону, обещая себе, что это в последний раз, он заметил выглядывающую из учебника Ромы фотографию, сделанную на полароид. Их фотографию. Петров проследил, как Пятифан бережно провел пальцами по краю фотографии и затолкнул ее глубже между страниц.       В этот момент Антона словно ударил электрический разряд. Полина была права. Рома нуждается в его поддержке и присутствии, как никогда. Тут же в голове Петрова нашлось и объяснение странному поведению друга: тот окончательно сбросил все свои маски перед Антоном, но это привело лишь к тому, что Пятифан еще сильнее запутался. Петров был просто обязан поговорить с ним и дать ему понять, что он не один, что его никто не предавал, что он безумно важен для него.       За все это время Антон никак не мог понять, что он сам чувствует к своему странному другу, но сейчас это стало для него очевидным: он влюбился в главного школьного хулигана, и, похоже, это взаимно. Петров порывался прямо на уроке дотянуться до Ромы и обратить его внимание на себя, но постоянно себя останавливал, понимая, что таким образом обратит на себя еще и внимание строгого учителя и всего класса. Под конец урока Антона вызвали к доске, и он нехотя повиновался, начиная решать задачку по генетике, в которой никогда не был силен.       Прозвенел звонок с урока, а ответа Петров так и не получил. Он смотрел на учителя с немой мольбой в глазах, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее с каждой секундой. Несмотря на все это, преподаватель оставался непреклонен и требовал, чтобы Антон получил ответ, отпуская остальных одноклассников с урока. Петров с досадой цокнул и повернулся к доске, стараясь сосредоточиться на задаче и торопливо переписывать решение.       Спустя несколько минут долгожданный ответ был получен, и учитель, наконец, отпустил Антона. Тот моментально собрал свои вещи и выбежал из класса, беспокойно ища глазами Рому в суетливой толпе школьников, характерной для конца занятий. Все спешили вниз, в раздевалку, чтобы поскорее уйти домой. Один Петров стоял посреди этого хаоса и озирался по сторонам. Так и не увидев Пятифана, Антон решил пробежаться по всем этажам, начиная с первого.       Самой тяжелой частью его плана было пролезть сквозь толпу у гардероба и одновременно попытаться найти там Рому. Вскоре Петров понял, что на первом этаже друга нет, но в нем еще теплилась надежда, что он все-таки решил остаться после уроков, поэтому Антон поднялся на этаж выше. Осмотрев туалет и пробежавшись по опустевшим коридорам, Петров так и не нашел Пятифана. Парень тяжело вздохнул и встал у окна, которое выходило на задний двор. Сначала у него не было мыслей смотреть вниз, но когда он краем глаза заметил какое-то быстрое движение, то тут же обратил на него внимание и замер. Это был Рома, торопливо направляющийся к дыре в школьном заборе, за которым начинался редкий, но все же лес. Пятифан воровато оглядывался по сторонам, но не останавливался.       У Антона подкосились ноги, из-за чего он пошатнулся, но быстро пришел в себя и бросился вниз по темной лестнице, перескакивая за раз по две ступеньки и даже не думая о том, что таким темпом недолго и шею сломать. За окном уже успело стемнеть, поэтому Петров начал бояться, что с Ромой что-то случится в лесу. Вернее, что-то ему настойчиво подсказывало, что именно так и будет, если Пятифан пойдет туда один. Антон сорвал с крючка свою куртку, отрывая от нее петлю и даже не обращая на это внимания. О том, чтобы переодеть сменку на зимние ботинки, речи даже не шло, ведь Петров чувствовал, что уже потерял слишком много времени, пока брал куртку.       Быстро накинув на себя одежду и по ходу роняя шапку и перчатки, Антон понесся к запасному выходу, который был в предбаннике у столовой. На потерянные вещи ему было абсолютно все равно, в его голове была одна-единственная цель: найти Рому. Петров плечом выбил открытую железную дверь, над которой красовалась наклейка “запасной выход”, и буквально вывалился на улицу, беспокойно оглядываясь на здание школы.       Выдохнув большое облачко пара, Антон немного пришел в себя и побежал по едва различимым следам, которые буквально минуту назад оставил Рома. Петрову хотелось думать и надеяться, что все его переживания напрасны, и вскоре он найдет Пятифана по его следам и все ему объяснит.       Тем не менее, удушающее беспокойство внутри твердило Антону обратное, рисуя в его голове ужасные картины. Петров старался не отвлекаться на это и просто бежать вперед.       Я обязательно все исправлю.