1994

      Антон безразлично наблюдал за подоспевшей к гаражу милицией. Мимо него пробегали люди, обеспокоенно переговариваясь и топча ногами снег. Кромешная темнота уже освещалась множеством фонарей, но от этого Петрову совсем не становилось лучше. Он смотрел только на Рому, который все еще не приходил в себя. Спустя еще несколько минут обеспокоенного наблюдения за Пятифаном, Антон уже почувствовал, как начинает потихоньку терять надежду, но вдруг Рома нахмурил брови и приоткрыл рот, издавая болезненный хрип.       — Ром! — тут же спохватился Петров. — Как ты?       — А…Антон? — проговорил Пятифан, пытаясь проморгаться, чтобы хоть что-то увидеть перед собой. — Я… Нормально…       — Прости меня… — сразу же извинился Антон, наклоняясь ближе к нему.       — И ты меня, — прошептал Рома. — Куртка твоя… Теплая такая…       Петров шмыгнул носом и улыбнулся, кивая в ответ.       Теперь точно все будет хорошо.       Вскоре из гаража вышел отец Антона, передавший ему потерянные очки и доложивший, что преступника арестовали и скоро отвезут в участок, но только после того, как они выведут Рому из леса. Петров охотно согласился с таким порядком действий. Один из прибывших милиционеров передал им носилки и сообщил, что скорая помощь приедет к школе с минуты на минуту, поэтому Антон с помощью отца осторожно уложил Пятифана на это нехитрое приспособление, и несколько минут спустя они уже пробирались по многочисленным следам сквозь снег, стараясь минимально трясти носилки. Рома всю дорогу пытался убедить всех, что с ним все в порядке, и вообще он может идти сам, но Антон твердо стоял на своем, каждый раз отвечая другу, что осторожность никогда не бывает лишней.       Уже у школы навстречу им выбежали приехавшие медики, которые на ходу стали осматривать Пятифана. Судя по беглому внешнему осмотру, пока что требовалось только зашить рану на лбу, но Роме все равно нужно было в больницу, чтобы провериться на наличие черепно-мозговой травмы. Антон все порывался поехать с ним, но его остановил отец, напомнивший о том, что работа милиции на месте еще не закончилась, и что от Петрова в любом случае потребуют объяснений. Антону ничего не оставалось, кроме как попрощаться с Пятифаном и отправиться в школу в сопровождении отца — ждать милицию из леса. Петров жалел только о том, что им с Ромой так и не удалось поговорить, хотя прекрасно понимал, что в текущем состоянии другу необходим покой.       Все это время Антон даже не задумывался, насколько он шокирован увиденным. Все его ресурсы были направлены только на выживание, а затем — на спасение Ромы. Только оказавшись в теплом школьном коридоре и сев на скамейку, Петров задрожал. Рядом присел отец, который, видя состояние сына, приобнял его за плечи и прижал к себе, пытаясь успокоить. Немного придя в себя, Антон заговорил:       — Как вы поняли, что нам нужна помощь?       — Вахтерша заметила, как ты убегаешь в лес, и позвонила сначала в милицию, а потом нам домой… Потом мы по вашим следам пошли, — проговорил Петров-старший, который тоже еще не отошел от произошедшего. — И что у вас двоих за привычки — в лес бегать?       Антон не знал, что ему ответить, поэтому просто усмехнулся и закрыл лицо руками, немного заляпанными в грязи и крови. Действительно, все это выглядело ужасно странно со стороны.       — Я надеюсь, хоть теперь вы прекратите, — вздохнул отец.       — Но если бы не мы, то преступника бы ловили еще неизвестно, сколько, — тихо возразил Антон.       Теперь уже отец не знал, что ответить, поэтому просто замолчал.       — Главное, что теперь он пойман, а вы оба в порядке, — заключил мужчина спустя пару минут, не видя смысла и дальше отчитывать сына, который и без него уже натерпелся за сегодня.       Какое-то время спустя пришли милиционеры и попросили Петровых проехать в отделение для дачи показаний. Дальше все смешалось для Антона в однородную кашу: поездка на отцовской машине, долгий допрос в милиции, который зачем-то записывали на камеру, затем тщательное прочтение и подписывание кучи бумаг под пристальным взглядом отца и Тихонова, который заверил, что больше так над бедным Антоном никто издеваться не будет. Все, о чем думал Петров на протяжении всего этого времени, был Рома, которого повезли в райцентр. Он пообещал себе завтра вместо уроков сесть на автобус и отправиться к нему, чтобы хотя бы узнать, как он.       В один момент, когда они ждали окончательного оформления документов, Антон невольно подслушал разговор милиционеров о том, что они в очередной раз не могут дозвониться до семьи Пятифановых. Кто-то причитал о том, что на этот беспредел давно пора обратить внимание органам опеки, а кто-то ответил, что младших детей в семье нет, а Роме до совершеннолетия осталось всего ничего, поэтому лишняя бумажная волокита здесь никому не нужна. Отец Антона тоже прекрасно это слышал, отреагировав на такие слова только усталым взглядом на сына.       — Пусть остается у нас, на сколько захочет, — тихо сообщил он Петрову. — Поверить не могу, что есть люди, которым настолько все равно на своих детей.       Антону жутко хотелось съязвить на тему того, что Петров-старший и сам только недавно встал на путь исправления, но он все же решил промолчать. Несмотря на это, Антону захотелось узнать у отца то, что интересовало его уже не один день.       — Почему вы с мамой перестали ссориться? — тихо спросил он. — Я заметил, что это произошло после того, как к нам впервые пришел Рома.       Мужчина вздохнул и откинулся к стене. Было видно, что ему не очень хотелось отвечать на этот вопрос, но и уходить от него он тоже не собирался.       — Увидел, как живут другие люди, и задумался, — понизив голос, отозвался отец. — Задумался, далеко ли наша семья от такой жизни. Потом решил начать с себя, и, вроде, все стало получше. Ведь вы все оказались здесь по моей вине, а я даже ни у кого из вас прощения не попросил.       Антон ошеломленно посмотрел на отца, который внезапно решил разоткровенничаться, и решил списать все это на его шок.       — Я и впредь постараюсь быть для вас лучше, — одними губами проговорил отец. — Уже стараюсь.       — Спасибо, — прошептал в ответ Петров, благодарно сжимая руку отца.       Находясь все еще под сильным впечатлением от этого разговора, Антон прочитал последние бумаги и подписал их. Тихонов удовлетворенно на это кивнул и убрал все в толстую папку.       — Я могу держать вас в курсе событий, если вам интересно, — предложил участковый.       — Если вам не сложно, — обрадовался Петров, отчаянно желая знать, чем все закончится. — Его ведь посадят?       — Скорее всего, расстреляют, — без особых сожалений буркнул Тихонов. — Я лично буду об этом ходатайствовать.       Антон с пониманием кивнул, будучи уверенным, что на месте милиционера поступил бы точно так же.       — До окончательного выяснения обстоятельств мы пока не будем снимать комендантский час, — добавил участковый. — Сами, наверное, понимаете. Перестраховаться надо.       Уже сидя в отцовской машине Петров смог еще раз прокрутить в голове все, что видел в гараже. Ему не давали покоя эти банки на полках и брызги крови на стенах, которые ему так и не удалось рассмотреть.       — Ты видел, что было в тех банках? — осторожно поинтересовался Антон. — Я просто без очков был, так и не понял, что там.       — А, да огурцы и помидоры обычные, — отозвался отец. — Что, ужастиков пересмотрел?       Петров закатил глаза и фыркнул в ответ. Сегодня он действительно пережил сценарий какого-то дешевого хоррора, поэтому его вопрос был более чем закономерен. Конечно, у страха глаза велики, но Антон был уверен, что пятна крови на стенах ему точно не померещились, из-за чего при каждой мысли об этом по его коже пробегался неприятный холодок.       Остаток пути домой и Антон, и отец молчали, что дало Петрову возможность снова погрузиться в пучину своих противоречивых мыслей. Ему всегда казалось, что каким бы ужасным преступник ни был, другие люди все равно не имеют права решать, жить ему или нет. Тем не менее, после посещения гаража Антону стало казаться, что в некоторых случаях это, возможно, единственное правильное решение. Человек, загубивший столько молодых жизней, просто не заслуживал жить дальше и получать какие-то новые впечатления, ведь он лишил такой возможности других. Кто он такой, чтобы решать за них, жить им или нет? Кем он себя возомнил?       Почему-то Петров думал, что убийца абсолютно вменяем, хоть этому пока и не было никаких доказательств. Возможно, Антону просто хотелось верить, что к этому монстру применят высшую меру наказания, которую можно применить только к здоровому человеку. Одновременно хотелось и забыть все пережитые ужасы, и помнить это до конца своей жизни, ведь Антон многому научился из-за этой ситуации, как и все остальные жители поселка. Прежним уже точно никто не будет.       Дома к ним выбежала заплаканная Карина и сгребла их в крепкие объятия. Оля уже спала, что было всем только на руку. Мать тоже не стала отчитывать Антона за то, что он убежал в лес, только сказала, что счастлива, что с ее сыном и мужем все хорошо. Петров сидел в окружении своих родителей, до сих пор не веря, что это те же самые люди, которые буквально неделю назад были готовы разойтись как в море корабли безо всяких сожалений. Сейчас Антон вновь почувствовал, что попал в прошлое, когда в их семье все было спокойно. Не этого ли он хотел, когда решил полезть расследовать исчезновения самостоятельно?       Тем не менее, насколько радужной бы ни была ситуация в семье Антона, мысли о Роме не уходили из его головы. Он уже предупредил родителей, что завтра поедет проведать друга в больнице, и они не были против. Уже лежа в кровати и пытаясь хоть ненадолго заснуть, Петров пытался заранее подготовить свои слова, чтобы не упустить ничего важного в разговоре с Пятифаном, но потом понял, что другу будет не очень приятно услышать зазубренную речь в качестве извинений, поэтому быстро бросил это занятие.       Очнувшись на руках Антона, Рома сначала подумал, что умер, но потом быстро понял, что это не так, по ужасной головной боли. Петров, конечно, сразу же спросил о его самочувствии, на что Пятифан постарался ответить максимально коротко, не провоцируя дальнейших расспросов. Еще чуть позже, уже по пути в больницу, до Ромы дошло, что Антон побежал за ним в лес, иначе он бы не оказался у этого чертового гаража вместе с милицией и со своим отцом.       Но если ему плевать на меня, то зачем он за мной пошел? Мог ведь просто сообщить в милицию…       Все, что до этого надумал в своей голове Пятифан, рушилось с невероятной скоростью. Тем не менее, героический поступок Петрова не отменял того факта, что он общался с Полиной, и это портило весь оптимизм Ромы. Он все еще чувствовал себя потерянным в этом большом лесу, только деревья вокруг теперь стали людьми. На появление родителей в больнице он и не рассчитывал, поэтому кроме Антона и Бяши ему было некого ждать.       После тщательного обследования врачи сообщили Пятифану, что он отделался легким сотрясением, но должен полежать под наблюдением еще хотя бы неделю, соблюдая постельный режим. Такая перспектива совсем не радовала Рому, который, на свое горе, оказался еще и в пустой палате без соседей. Ему запретили смотреть телевизор и читать, чтобы не ухудшать свое состояние, поэтому Пятифан покорно приготовился к смерти от скуки.       Переночевав в больнице всего лишь одну ночь, Рома уже был уверен, что к смерти он готовится не зря. Казалось, к нему никто не приедет, и от этих мыслей его пока спасал лишь долгий сон. Он переживал, что не успел толком ничего сказать Антону, пока тот тащил его из леса вместе с отцом. Сейчас Пятифан понимал, что если бы знал, насколько будет ужасно лежать в больнице, то умолял бы Петрова на коленях приезжать хотя бы раз в несколько дней, как бы жалко это ни выглядело со стороны.       Каково же было его удивление, когда на следующий день в десять часов утра открылась дверь больничной палаты, и за ней показался не очередной врач, а Антон собственной персоной. Петров был настолько нагружен всяким барахлом, что Роме сначала показалось, что он тоже собрался поселиться в этой палате.       — Привет, — громко выдохнув, проговорил Антон.       Он неловко водрузил все принесенные вещи на прикроватную тумбочку и обессиленно упал на стул рядом с кроватью Пятифана.       — Привет, — немного шокировано ответил Рома, все еще таращась на сумки.       — Я тут принес тебе всякого, — улыбнулся Петров, наконец восстановив сбитое дыхание.       С этими словами он встал со стула и стал разбирать вещи.       — Тут одежда, которую ты оставил у меня дома, — начал рассказывать он. — И немного моей тоже… Фрукты, конфеты, печенье…       Антон все продолжал разгружаться, а Пятифан до сих пор не мог понять, как его друг добрался до больницы со всем этим добром и не надорвал спину по дороге.       — Тебя отец привез, что ли? — перебил его Рома.       — А… — Петров на мгновение перестал все раскладывать. — Нет, я на автобусе приехал.       Пятифан округлил глаза, насколько это представлялось возможным со свежим швом на лбу, и рассмеялся, смущенно прикрывая рот.       — Что смешного? — не понял Антон.       Когда Рома с огромным усилием поборол приступ смеха, вернув себе дар речи, он тут же ответил, стараясь не казаться грубым:       — Ничего, просто… Тяжело было, наверное, — Пятифан отвел взгляд в сторону. — Зачем ты так много притащил?       — Так тебя же налегке увезли, — искренне удивился Петров. — Даже мою куртку сняли.       С этим было тяжело поспорить, да и, по правде говоря, Роме было неприятно не иметь даже сменной одежды. Он начал выдвигать претензии другу, потому что просто не привык, чтобы о нем кто-то так заботился. Парень смотрел на бубнящего Антона, словно находясь в каком-то вакууме.       — …А потом я подумал, что тебе, наверное, нечего будет здесь делать, поэтому я привез из дома магнитофон и несколько кассет, — доложил Петров, выуживая из спортивной сумки магнитофон средних размеров. — Потом я увидел киоск с кассетами на остановке и вспомнил, что тебе нравится Наутилус, и купил еще одну кассету с их песнями.       Антон протянул Роме небольшую кассету, которую тот стал удивленно вертеть в руках, смотря то на друга, то на его небольшой подарок.       — Спасибо, — прошептал Пятифан, глядя в глаза Петрова.       Тот лишь улыбнулся в ответ и вновь присел на свой стул, смотря куда-то в пол. Улыбка стала медленно исчезать с лица Антона, что тут же обеспокоило Рому.       — Почему ты побежал в лес? — спросил Петров угрюмым голосом.       На этот вопрос Пятифану хотелось отвечать меньше всего, потому что ответ на него был слишком запутанным. Несмотря на это, он больше не собирался ничего скрывать от Антона, который ради него рискнул своей жизнью. Рома не знал, как оказался на коленях у друга рядом с гаражом, но тогда ему было достаточно просто взглянуть на безнадежное выражение лица Петрова, чтобы понять, что внутри произошло что-то ужасное. Что-то, что повредило рассудок Бяши. Что-то, что унесло жизни нескольких детей. Что-то, с чем столкнулся Антон, спасая его. В какой-то степени Пятифан был даже рад, что все это время находился без сознания.       — Блять… — прошипел Рома, закрывая глаза. — Слишком много всего произошло за последнее время. Я тогда настолько устал от этой чернухи, что просто не выдержал.       Пятифан тяжело вздохнул и посмотрел на Петрова, который внимательно его слушал, нахмурив брови.       — Особенно после того, что между нами произошло… Бля, ты не представляешь, как мне стыдно, — добавил он, нервно ерзая на месте. — Я же не педик, и ты вроде тоже…       Между его фразами постоянно возникали тяжелые паузы, которые своей тишиной давили на обоих собеседников, но Рома ничего не мог с этим поделать, потому что пытался максимально качественно донести до Антона свои мысли, не давая волю эмоциям.       — И я не знал, как себя вести после этого. Стало еще хуже, когда я понял, что мне понравилось, — Пятифан инстинктивно поднес руку ко рту, моментально сожалея о сказанном.       Боясь посмотреть в сторону Антона, он продолжил:       — И поэтому я ждал, как ты себя поведешь, но ты просто взял и с головой ушел в свое расследование… Я думал, что ты таким образом хочешь сказать, чтобы я от тебя отвалил, — проговорил Рома, все еще держа ладонь у лица. — Я же хотел, чтобы мы больше в это не лезли, вот и…       Только сказав это вслух, Пятифан понял, насколько абсурдно звучит этот домысел. Набравшись смелости, он бросил быстрый взгляд на Петрова. Тот выглядел крайне обескураженным, что немного обнадеживало.       — Пиздец, — выдохнул Рома, уже порядком устав от своего затянувшегося монолога. — Знаю, я мудак.       — Да нет, — как-то растерянно отозвался Антон, старательно переваривая услышанное.       — В общем, я вчера собирался подойти к тебе и предложить сделать вид, что ничего не было, потому что я уже заебался в этом всем мариноваться, — Пятифан прикусил губу, подбирая дальнейшие слова. — Но я увидел, как ты разговариваешь с Полиной, и меня переклинило. Захотелось, чтобы весь этот пиздец в моей жизни уже закончился, поэтому я просто сбежал.       Доведя, наконец, свою мысль до конца, Рома выразительно посмотрел на Антона, ожидая его реакции.       — Господи, ты опять приревновал меня к Полине? — Петров явно сдерживал улыбку. — Она подходила ко мне, потому что хотела, чтобы я помирился с тобой!       Антон, видимо, был настолько шокирован, что чуть не упал со стула, пока говорил.       — А насчет всего остального, — уже более серьезно добавил он. — Для меня это все впервые, поэтому я тоже не знал, как себя вести.       Услышав многозначительный вздох Пятифана, Петров поспешил договорить:       — Но мне тоже понравилось! И ты тоже мне очень нравишься…       Рома почувствовал, как по его лицу поползла идиотская улыбка, но ему было все равно.       — И раз нам обоим это нравится, то ничего стыдного или плохого в этом нет, — заключил Петров, ловя на себе взгляд Ромы.       С этим Пятифан был более, чем согласен. Внезапно ему стало наплевать на какие-то общественные порицания — какая разница, что подумают другие, если им хорошо вместе? Осознав этот простой факт, Рома почувствовал себя свободным как никогда. Сразу стало намного легче на душе, а жизнь как будто окрасилась яркими красками.