1994

      Громкая новость о поимке маньяка, державшего в страхе всю область, быстро разлетелась по поселку. Теперь Антон не мог даже свободно передвигаться по школе — каждый норовил подойти к нему и начать задавать какие-то вопросы. Конечно, Петров был рад, что все закончилось, но такой популярности он никогда не хотел. Несмотря на это, в школе ему было по-прежнему не с кем общаться, кроме Полины и выздоровевшего Бяши. За время отсутствия Ромы они довольно неплохо сдружились и каждую перемену общались на разные общие темы, которых оказалось намного больше, чем Антон себе представлял. Все трое были в какой-то степени творческими личностями, что их и сблизило.       Рома лежал в больнице еще неделю, как ему и пророчили врачи. Петров ездил к нему практически каждый день — иногда один, иногда с Бяшей, иногда с родителями, один раз даже с Полиной, которая хотела проведать своего деда. Антон очень старался, чтобы Пятифан не заскучал в своей палате, поэтому не приходил с пустыми руками, часто принося что-то, что могло немного скрасить досуг человека с сотрясением мозга, которому запрещено довольно много. С каждым днем Роме становилось все лучше: голова кружилась меньше, да и шов на лбу хорошо заживал. Последнее сильно расстраивало Пятифана, который хотел себе красивый шрам на самом видном месте, что постоянно вызывало у Петрова улыбку.       Когда Рома наконец поправился и вышел в школу, они смогли возобновить свою подготовку к вступительным экзаменам в институт. Пятифан стал делать заметные успехи, загораясь учебой все сильнее, как и предполагал Антон.       Многие вопросы все еще оставались нерешенными — например, почему Карина все это время кормила его нейролептиками, а когда все успокоилось, перестала. Это не выходило из головы Петрова, но ему было жизненно необходимо пожить без разгадывания тайн хоть немного. Он сосредоточился на своих размеренных днях, насыщенных учебой, дружбой и первой влюбленностью. Антону казалось, что он никогда так сильно не наслаждался своим существованием, как сейчас.       Комендантский час вскоре отменили, но после наступления темноты все еще редко можно было встретить кого-то на улице в одиночестве. Следствие над задержанным преступником все еще продолжалось, постоянно набирая обороты. Пока что пойманный мужчина не хотел ни в чем сознаваться, и, тем более, соглашаться на следственные эксперименты и раскрывать местонахождение пропавших детей. На данный момент милиция могла его обвинить лишь в похищении и двойном покушении на убийство. Кроме того, волос преступника был найден за воротником куртки Вовы Матюхина, но это было лишь косвенным доказательством.       Петров с нетерпением ждал, когда маньяк сознается в содеянном, чтобы его осудили, но уже никак не мог на это повлиять. Антон не хотел думать о том, что было бы, не успей он оказаться в этом гараже вовремя. Кто знает, может Рому бы тоже до сих пор не нашли? Что бы с ним сделал этот подонок? Каждый раз, когда Петрова посещали подобные мысли, он чувствовал, как в нем буквально все закипает от злости и желания скорейшего возмездия для монстра, который все это совершил.       В один из таких дней это настроение сына заметила Карина, участливо спросившая, что у него случилось.       — Тот, кого поймала милиция, никак не сознается в своих преступлениях, — коротко объяснил Антон. — Мне кажется несправедливым сам факт того, что он уже живет дольше положенного.       Мать смерила его удивленным и в какой-то степени обеспокоенным взглядом.       — Не говори так, Антон, — вздохнула она.       — Разве тебе самой не обидно? — поинтересовался Петров, не особо задумываясь над словами. — Ты ведь тоже от него пострадала.       Карина едва заметно дернулась и вцепилась пальцами в край кухонного стола, за которым они сидели. Осознав, что эта фраза была лишней, Антон поспешил исправиться:       — Прости, — тихо произнес он. — Я просто хотел как лучше.       — Ничего, я тоже хотела… — задумчиво отозвалась мать, тяжело выдохнув в попытке себя успокоить.       Антон посмотрел на нее с непониманием, ожидая объяснений.       — Я помню, каково мне было, когда я жила здесь в детстве, — дрожащим голосом продолжила она. — И я не хотела, чтобы ты проходил через то же самое.       Внезапно в голове Петрова кое-что прояснилось.       — Поэтому ты давала мне нейролептики под видом витаминов? — усмехнулся он.       Глаза матери округлились, а она сама немного отодвинулась назад.       — Я все знаю, мам, — добавил Антон нейтральным голосом, не желая выяснять отношения.       С этими словами он молча ушел в свою комнату, понимая, что теперь у него стало гораздо меньше вопросов в голове. После этого короткого разговора мотив матери был предельно ясен: давая Антону таблетки, она по-своему заботилась о нем, пусть и какой-то больной заботой, характерной для травмированного человека. Учитывая этот факт, Петров не собирался ее ни в чем обвинять, прекрасно понимая, что таким образом нанесет ей еще больше вреда, чем есть и абсолютно точно будет до самого конца.       Спустя почти месяц, Тихонов, обещавший держать любопытного Антона в курсе дела, передал ему кассету с копией записи признания убийцы, которого успели допросить уже не один десяток раз. Отдавая эту кассету Петрову в руки, участковый также сообщил, что в ближайшее время состоится серия следственных экспериментов, в ходе которых маньяк восстановит хронологию своих преступлений и покажет места, где находятся трупы пропавших детей. Все эти события тоже должны были идти под запись, и Тихонов предложил Антону их тоже посмотреть, но тот решил отказаться. Ему не хотелось увязать с головой в этих ужасных подробностях. Петрову был нужен лишь ответ на вопрос “почему”.       Антон предложил посмотреть запись Роме, который, как ни странно, согласился. Петров ожидал совершенно другого, принимая во внимания те события, которыми для Пятифана закончилось их расследование. Тем не менее, со временем эмоциональное состояние друга становилось все лучше и лучше, поэтому он смог набраться смелости и взглянуть в лицо человека, который покушался на его убийство.       Дома Антон попросил Олю порисовать в его комнате, пока они с Ромой смотрят “ужастик” на единственном в доме телевизоре. С каждой секундой Петров все сильнее погружался в до боли знакомое чувство волнения, смешанного с предвкушением. Слегка дрожащими руками он настроил телевизор и вставил кассету в плеер, предварительно убавив громкость. После этого он присел на пол рядом с Пятифаном, который тоже заметно занервничал, и взял его руку в свою, немного сжимая и показывая, что он рядом. Рома едва слышно выдохнул и посмотрел на Антона с благодарной полуулыбкой, выражая свою готовность к просмотру.       На экране появилось изображение человека, сидящего за столом. Он держал руки, скованные наручниками, на виду и старался не смотреть ни в камеру, ни в сторону оперативников, проводивших допрос. Это был мужчина, которому на вид было примерно сорок пять лет. У него были темные, неухоженные и спутанные волосы, а на уставшем лице, испещренном какими-то рытвинами, виднелась густая щетина, на подбородке была небольшая козлиная бородка. От вида этого человека Антон невольно поморщился, будучи уверенным, что если бы встретил его на улице, то постарался бы перейти на другую сторону дороги, лишь бы не пересекаться глазами с этим персонажем.       Петров повернулся к Роме, чтобы удостовериться, что тот в порядке. Пятифан сидел с приоткрытым ртом и смотрел на экран, как будто от этого зависела его жизнь.       — Ты как? — слегка обеспокоенно спросил Антон.       — Я его видел до этого, — прошептал Рома, не отводя глаз от телевизора. — Это он рассказал нам про черный гараж и предложил постучать в его двери.       Антон опешил от этого заявления, но вскоре понял, что этого и следовало ожидать. Конечно, жаль, что Пятифан и его друзья сразу не посчитали этого человека подозрительным, но откуда им было знать?       — Блять, почему я такой тупой… — прошипел Рома, ударяя себя ладонью по лбу.       — Ты не мог знать, кто он, — попытался успокоить его Петров, отодвигая руку друга от его лица.       Пятифан с досадой вздохнул и вновь перевел взгляд на экран. В первой части допроса выяснилось, что убийца до этого уже отбывал наказание за подобные преступления, но в другой области, поэтому числился именно там. Очевидно, милиции не пришло в голову проверить заключенных, уже получивших срок за похожие действия, но в соседних областях. В ходе допроса маньяк сознался, что именно он стоял за похищениями детей в поселке и двадцать лет назад, и сейчас.       — Я просто хотел лучшего для детей этого поселка. Они бы не выбрались отсюда без моей помощи и стали бы такими же взрослыми, как и мы с вами… Которым плевать на все вокруг, кроме самих себя.       После этих слов Антон почувствовал, как рука Ромы сжалась в кулак, а сам Пятифан стал выглядеть так, словно был готов врезать по телевизору.       — Ублюдок… — проговорил он. — Да кем он себя возомнил?       — Видимо, богом, — эхом отозвался Петров. — Не волнуйся, теперь его обязательно накажут.       — После того, как я освободил Вову Матюхина, я понял, что делаю что-то не так, но уже не мог остановиться… Я не хотел, чтобы они мучались, понимаете? Я хотел, чтобы они оказались в лучшем месте…       — Освободил? Так это теперь называется? — негодовал Рома.       Антон же молчал, всеми силами пытаясь понять, почему убийца выбрал именно такой способ, чтобы сделать этот мир лучше. Поначалу складывалось впечатление, что он невменяем, но проведенная экспертиза говорила об обратном.       — Поэтому я отнес Вову ближе к краю леса… Меня тогда охватила жалость к нему, и я хотел, чтобы мальчик быстрее вернулся к своей семье, чтобы его нашли. Потом все как в тумане. Помню, как наткнулся в лесу на избитого парня, помню, как увидел девочку Катю… Помню, как стоял у школы и смотрел на мальчишку на втором этаже… Помню, какая злость тогда меня охватила, когда я понял, что он меня увидел, что он со своим другом может мне помешать… Я выследил, где он живет, и всю ночь следил за его домом, чтобы он никуда не ходил. Ему повезло, что его возили из школы на машине.       Антон снова окинул Рому оценивающим взглядом и заметил, как тот побледнел. Жутко, наверное, было это слышать в свой адрес, но факт был в том, что все уже закончилось. Петров крепче сжал руку Пятифана и притянул его к себе. Рома послушно прильнул к Антону и положил голову на его плечо.       — Всех детей до этого я убивал быстро, чтобы им не было больно, но эти двое меня так разозлили, что я хотел, чтобы они страдали. Если бы не они, я бы не потерял осторожность! Я ведь даже ходил, наступая точно на их следы!       Петров победно улыбнулся, радуясь, что им удалось стать непреодолимым препятствием для маньяка. Пятифан тяжело вздохнул и опустил взгляд в пол. Было видно, что ему все еще сложно смотреть в глаза своему страху, но он боролся с собой как мог. Остаток записи они досмотрели в тишине, каждый был погружен в свои мысли.       Антон так и не услышал ответ на свой главный вопрос, поэтому решил попробовать додумать его сам. Ему казалось, что проблема этого человека, которая сделала его таким, идет из его детства. Возможно, живя в этом поселке с рождения, он тоже отчаялся отсюда сбежать. Возможно, у него были недопонимания в семье и со сверстниками. Скорее всего, у него не было друзей. Может, его даже унижали и задирали в школе.       Внезапно Петров вспомнил свои первые дни после переезда. Дела у него обстояли примерно так же, и это пугало. Тем не менее, Антон не мог отрицать того факта, что он и этот убийца ужасно похожи. Разница была лишь в том, что Петров вовремя выбрал другой путь и не стал глубже погружаться в бездну своего одиночества. Маньяк, по всей видимости, пошел по другой дороге и стал расти изгоем, с каждым днем напитываясь серой безысходностью этого места, смотря, как сильные жрут слабых, как людям вокруг все равно на это. Антон предположил, что преступник сам решил стать сильным, но тут же отмел этот вариант. К этому монстру больше подходила модель поведения кого-то, кто возомнил себя воплощением справедливости — богом.       Было странно так рассуждать о человеке, который так или иначе напоминает тебе самого себя, но Петров продолжал погружаться в его личность все сильнее. По всей видимости, маньяк осознал свое бессилие и невозможность помочь этим детям. Именно поэтому он избрал именно убийство, чтобы в своих собственных глазах стать тем, кем он себя посчитал.       От этих мыслей Антона отвлек Рома, который по окончании записи встал и выключил телевизор, а затем вернулся на свое место. В конце допроса не было ничего настолько волнующего — просто решение каких-то правовых вопросов — поэтому Пятифан смог немного прийти в себя.       — Знаешь, я до последнего хотел думать, что этим маньяком движет что-то потустороннее, как бы это странно ни звучало, — подал голос Рома. — Просто жутко осознавать, что такие люди ходят среди нас.       Петров ни в коем случае не собирался принимать это на свой счет, несмотря на свою схожесть с убийцей.       — Может, это мы их сделали такими? — задумчиво проговорил Антон. — Своей жестокостью и невнимательностью.       Пятифан пожал плечами и замолчал, переваривая ответ друга. Странно, но от примерного понимания мотивов преступника Петрову не стало легче. Наоборот, это принесло ему только больше вопросов, ответы на которые он вряд ли найдет до конца своей жизни. Наверное, этот порочный круг никогда не удастся разбить, и общество всегда будет время от времени порождать таких монстров. Это будет продолжаться, пока хотя бы большинство людей не станет менее равнодушным к окружающим. Даже если такой момент настанет, всех жертв этих монстров уже не вернуть. Не вернуть Сенечку, Вову, Семена, Катю и детей, пропавших двадцать лет назад.