Как приручить Чумного

- Чумной – это Синдри? – Димгир машет головой, силясь вместить мысль в череп. – Ингвар… ты точно в порядке? Ингвар вяло машет рукой, лёжа по шею в лохани с лечебным отваром. Кожа чешется, ноет, покраснев от жара, но волдырей нет, даже броню только подкоптило, а не спалило. А ведь могло, могло вообще сжечь, если бы… - Голова – единственное, что у меня не пострадало. – Ингвар убирает душистую от трав тряпку с лица, выдыхая. – Это он, Дим. Он меня узнал. И только потому я всё ещё жив. В голубых, как глубины неба глазах на секунду, но всё же мелькнуло, узнавание, однако перед тем, как Ингвар успел хоть что-то сказать, как радужку затопило золото, а пещеру – огонь. Очень неожиданно оказалось то, что огонь Чумной выпускал не из пасти, а с крыльев. Искры, ранее бежавшие по всему телу, словно концентировались на кончиках перьев, после резкого движения срываясь в полёт. Хельг, Мунином засевший у окна, вскакивает, в одно движение оказываясь рядом. - Поклянись. – Хрипит хускарл. – Поклянись, Салама. – В глазах у Ульфа – весь извечный голод Фернира и боль Сколля от проглоченного солнца. - Клянусь. К Одиновому Камню пойдём? – Хватаясь за края бадьи, уточнил Ингвар. Хельг, прерывисто выдохнув через зубы, положил ладони ему на плечи, заново усаживая друга в отвар. - Лежи. Лечись. Коль Чумной – Синдри, тебе понадобится много здоровья, чтобы вернуть его к людям.

***

К Годи отправились Димгир и Хельг – если человек стал тварью, то без магии в этом точно не обошлось. Та, внимательно их выслушав, нахмурилась и начала вести посохом по земле, выписывая руны. Лучше знакомый с её почерком Ульф начал вчитываться и разразился полной бранью тирадой. - Юстрид! Вот же неуёмная! Не будь она женщиной, назвал бы её самкой! - Хельг! – Возмутился Димгир. – Тише! Только с твоим изгнанием разбираться нам не хватало. - Жрица согласно кивнула, хотя, в её рунах и не такое было написано. – И причем здесь Юстрид? - Ты же помнишь, что они с Синдри были помолвлены? Так вот, год назад, накануне своего исчезновения, он признался Юстрид в том, что не собирается вступать в брак. Точно не с ней, а поступить также, как и его дорогой кузен Денсгур. Теперь уже Таммисону настала пора прикусывать язык. Денсгур Торстон был одним из самых ярких представителей этого чокнутого клана, не иначе как Локи в сердцах выхарканного, даже среди своих называясь Бедоголовым. Будучи урожденным берсерком, задевать его было себе дороже, поэтому укуроту он не знал. Ну а будучи Торстоном, наоборот, узнал о своей смерти загодя, и начал, по семейному обычаю, всячески чудить, дабы достойно встретить Хель. Только вот, откусывать себе руки-ноги, или заводить домашнюю акулу он не стал, а спутался с Макнисом Регнасом, неплохим, в целом, викингом, но не шибко умным, раз связался с этой пятнистой бестией. Какие они там вместе дары богам отдавали и как, никто не знает(оно и к лучшему!), но Денсгур излечился, отсрочил смерть, а после на очередном совете племён сообщил, что их с Макнисом связали боги, а потому других уз, особенно с женщинами, они оба иметь не могут, и вместе отправятся в конце жизни в Вальхаллу. Торстона валькирии едва не забрали сразу, прямо на пиру, потому что Регнас попытался его прямо там и удушить. Но остановился – любил всё-таки этого придурка. Дурной пример двух Остолопов (это не ругательство, это племенная принадлежность) оказался заразительным и по всему Архипелагу молодые дурни начали просить богов связать их судьбы. Боги, изрядно удивившись очередной человеческой дури, сначала для профилактики намылили Локи шкирку, но потом, подумав, начали благословлять новые союзы. Хельг и Димгир, кстати, были одной их таких пар. Точнее, будут, потому что Ульф - викинг обстоятельный, и вперёд родительского, божье благословление просить и не думал. Да и Димгиру ещё полтора года до совершеннолетия. Но ухаживания он начал заранее, всё честь по чести: и дары к порогу приносил, и ратную доблесть всячески доказывал. Сначала глава Таммисон думал, что тот к его дочке сватается, уже наречённой с другим, даже с собственным вождём советовался, как поступить лучше, мягче отказать. Но когда хускарл прибыл с собственным вождём и его сыном, в лучшем из нарядов да начал предлагать союз, только назвал имя не дочери, а сына… Родители были удивлены. Сильно. Но отказывать не стали – жених сестры Димгира и так собирался в род вступить примаком, поэтому, пару чаш хмельного мёда спустя, отойдя от шока, начался торг. Ульфы семейством были знакомым, знатным, хоть и не особо большим, сам Хельг – женихом завидным, всегда при будущем вожде, воин хороший… Сторговались быстро. Была, только одна… оплошность. Димгира Хельг попросту предупредить не успел, и потому в кои-то веки впавший в раж Берсерк чуть ли не отправил в Вальгаллу «торговцев» тем самым молотом, что ему положили на колени в качестве заключённого союза. Потом, конечно, остыл, и рад был безмерно, но все запомнили, особенно то, что про Димгира Таммисона забывать не стоит, а то тот сам о себе напомнит. - Ты думаешь, это… она? Но как? - Сейдр. – Только и выдохнул Ульф, и жрица согласно кивнула. Димгир нахмурился, но кивнул тоже. Будучи мужчиной, связавшим себя с мужчиной, да ещё и дружным с Синдри и Денсгуром, о сейдре Димгир, пусть и невольно, но знал много. Но недостаточно, чтобы им заниматься. Синдри точно знал больше, будучи учёным. Денсгур – тоже, став племенным ховгоди. Но то, что Юстрид, озлобившись, учинит такое… - Как нам его обратно превращать? Ульф почесал бороду и пожал плечами. - Сейдром заколдовали, сейдром и расколдовывать будем. Димгир открыл рот, представил возможный ритуал, и покраснел.

***

Ингвару всё объяснял Ульф. Потому что Димгир остался у Годи, ища в свитках способы вернуть Синдри человеческий облик – это раз. И два – только у хускарла хватило бы ловкости не получить в морду, объясняя суть возможного ритуала. Ингвар в драку не полез. Ингвар краснел, пару раз, сильно задумавшись, чуть не утопился в отваре, пока не замямлил. - Но почему вы думаете, что я… - Ты не хочешь? – Удивился Хельг и задумался сам. – В принципе, я могу, всё-таки, Синдри мне не чужой, да и как хускарл я должен сделать всё, но… Димгиру всё будешь объяснять ты. И Синдри, когда тот вернётся – тоже. - Я не говорил, что отказываюсь. Просто… как ты себе это представляешь? – Снова бурея, пробурчал Ингвар. Ульф замер, покраснел так, что стало заметно даже под его тёмного бородкой. - Никак. Я никак себе это не представлял. И не хотел бы представлять и дальше. – Сварливо отозвался тот, потирая лицо ладонями. Мотнул головой, изгоняя наведённое Ингваром и Локи видение, встал, выдыхая. - Но ты к этой мысли должен привыкнуть. Годи прямо сообщила, что иного пути вернуть Синдри к людям, не знает. Да и этот нужно изучить подробнее. У тебя ещё есть время, пока мы будем воссоздавать нужный ритуал, а ты – приручать Чумного. Нужно как-то провести его к алтарям да сделать так, чтобы он не убил нас всех во время ритуала. Ингвар кивнул и снова нахмурился, обдумывая. Время было, но не так много: собрание займёт около луны, на большее время он вряд ли сможет остаться на острове. Месяц. У него был месяц, чтобы приручить Синдри к себе заново.

***

Он снова находит Чумного в пещере, с ровными, оплавленными до гладкости стенами. Тот лежит на полу, огромной кучей темно-смольных, вяло тлеющих рыжим перьев, почти не шевелясь и не дыша. Он больше похож на птицу, чем на дракона, хотя, парой мгновений спустя Ингвар замечает длинный, почти лишенный перьев, не считая регулирующих оконечников, покрытый черной чешуёй хвост. Чумной, почуяв его присутствие, клокочет, искры бегут быстрее, но тот даже морды не поворачивает. Устал, он третий день пытается вылететь из низины, но подрезанные перья не дают встать на крыло. - Спокойно, спокойно. Я здесь… поесть тебе принёс, вот. – Ингвар снимает с плеча плетённую корзину, открывает крышку и отступает на пару шагов. Воздух наполняет запах копчения. Ингвар уверен, что Чумной – это Синдри. Но убедиться ещё раз – не лишнее. Чумной, поведя клювом, повернулся к корзине и медленно, то ли лениво, то ли вальяжно, подполз к ней, почти не поднимаясь от пола. Викинги давно заметили, что драконы угрей недолюбливают. А вот Синдри, наоборот, просто обожал угрей, особенно копчёных. Вот Ингвар целую корзину его любимого лакомства и притащил. Чумной фыркнул, поморщился, повёл мордой, но обхватил корзину крыльями, к себе прижимая. А затем Ингвар замер, не дыша: Полуптичья-полудраконья острая морда поднялась, точно забрало у шлема, откинулось назад, открывая покрытое по кромке перьями, но узнаваемое, осуновшееся от вечной борьбы и усталости лицо. На черные плечи спадают мягкими волнами отросшие до пояса рыжие кудри. - Синдри? – На удачу, на пробу зовёт Ингвар. Чумной поворачивает к нему лицо, улыбается, аккуратно когтями подцепляет за хвост очередного угря. Губы распахиваются, обхватывают поблескивающую плоть, принимая в себя. Горло дрожит, пропускает всё глубже, глотает медленно, с натугой угря целиком. Чумной всасывает узкий кончик угря, довольно облизывает губы, щурит золотые глаза, с издевкой смотря на человека, тянет напевно, чуть неправильно, с непривычным птичьим отзвуком: - Не-а… Не у-га-дааал…