молот ведьм

      Лес принял его как родного, словно он давно ушедший ребёнок, наконец возвратившийся в отчий дом. Стихия, текущая по его крови и самой его сути, просто не могла иначе. Ветер ласково растрепал ему волосы, мягко их расшерудив и перепутав пряди между собой. Тэхён глубоко вдохнул чистый запах его сущности, витавший вокруг и пропитавший каждую клеточку, и сила побежала по венам, входя в его тело из земли, но разбегаясь от сердца. Мурашки пробежали по коже, волоски встали дыбом. Кончики пальцев приятно закололо мелкими иголочками, появилось лёгкое свечение, как если бы вместо костей и сухожилий у него под кожей тёк бы зелёный неон, и нестерпимо захотелось выпустить хоть каплю этой магии в воздух или хотя бы покричать от иррационального счастья и безумства, охватывающего его в этот момент, но было нельзя. Ищейка пойдёт за ним следом, носом в землю, как пёс, и нужно постараться уйти так далеко, как только он сможет. Конечно, лес скроет его следы, собьёт охотника со следа и не даст своё дитя в обиду, но осторожность и предусмотрительность в его жизни никогда не были лишними. Не единожды они стоили ему жизни.       Тропинка словно сама устилалась под ноги ковром из травы. Из интереса Тэхён обернулся – но за его спиной ничего не было, словно не проходил он там секунду назад. Стоило ему ступить дальше, тропа исчезала, или же это только он её видел. В любом случае, это давало ему фору, чтобы успеть уйти дальше, чем смог бы любой другой человек. Уйти туда, где его не найдут, не потащат за собой обратно, не отдадут самой страшной стихии этого мира – человеческой ненависти и страху, порождающему самые жестокие вещи.       Он был уверен, что уже утром, не обнаружив его в лачуге, наверняка остывшей к тому времени, охотник кинется за ним в погоню, а пока тот лишь снисходительно позволяет ему убежать. Делает вид, что верит, но на самом деле уже готовится разлить масло и первым пустить огонь. Чем выше поднималось солнце над горизонтом и ярче светило между стволами деревьев, согревая землю после долгой ночи – тем больше тревоги поселялось в сердце, но он тут же прижимал страх ногой, ведь лес сам запутает человека со злыми намерениями: заведёт его в топь и чащу, или просто заставит попетлять кругами и выведет обратно, не пустив вглубь. Даже если бы охотник взял собаку, и ту лес наверняка умудрился бы запутать. Не бросит родное дитя.       Когда солнце проходит зенит и начинает медленно клониться к западу, Тэхён выходит на большую круглую поляну, плотно покрытую цветами и мелкими кустиками земляники. По самому центру этой поляны на расстоянии друг от друга лежали большие камни, покрытые мхом и лишаем. Ведьма медленно проходит внутрь. Шероховатая поверхность валуна под ладонью ощутимо отдавала невероятной силой и древностью.       Камни образовывали между собой большое пространство с тремя выходами (по числу лежащих камней) и наверняка это было место проведения ведьминских обрядов с начала времён.       Сила здесь буквально бурлила, как кипящее варево, пусть и слабо отзывалась, словно долгое время она спала, но, всё же, за сотни лет пропитанная магией, заклятиями, теперь эта земля отдавала всё обратно потомкам. Лучшего места не найти – сама поляна накрыта древнейшим магическим куполом, который не пропустит сюда никого, кроме ведьмы или её ближнего круга. Тэхён сбрасывает холщовый мешок под один из валунов и решает собрать ягод. А кошка сама о себе позаботится – лапы есть – мышей наловит.       Остаток дня проходит тихо и спокойно: недалеко от поляны, на которой было принято решение временно обосноваться, Тэхён находит ручей, в котором набирает воды. Солнце ласково согревает травы в его новом доме и припекает макушку. Земляника под этими лучами зреет и наливается сладостью. Помимо ягод, ведьма собирает грибы и орехи, пусть диета и сурова, но чистка организма не повредит. Только жаль, что здесь нет котла – без возможности приготовить необходимых ему отваров как-то не по себе.       Зайцы и белки иногда прибегают к нему, но близко не подходят, просто смотрят на нового жителя леса. Деревья радостно шумят листвой, но Тэхёна этот звук только успокаивает, словно бы он спустя много-много лет вернулся домой. Ночь обещает быть ясной и звёздной, но он всё же отдаёт себе отчёт, что, если эта охота по его душу затянется, ему придётся налаживать более серьёзный быт в лесу, чем ягодки-грибочки. Благо, ночи пока тёплые, и он может спать на земле лишь примяв траву и завернувшись в походный плащ, но если ветер переменится и принесёт тучи, придётся искать что-то теплее тонкого холста и идти дальше, вглубь леса.       Его родная деревня очень и очень далеко от этих мест. Да, селянам казалось, что он просто вышел из леса, словно перешёл его за пару дней, но это было совсем не так. Селение ведьм располагалось в непроходимых лесах гораздо восточнее, чем даже эта деревушка, считающаяся последним пристанищем на востоке – на самом же деле за лесами уже много столетий жили ведьмы. Уцелевшие.       Образуя целые деревни и ковены, они столетиями жили и живут в изгнании, сами по себе и даже за границами государств – словно бы в своём собственном, подчиняясь только себе и матери-природе. По новым законам, новым правилам. В безопасности, процветая и почти забыв учинённые над ними зверства. Рождались всё новые и новые поколения, для которых это становилось лишь кровавой историей стариков, но передаётся это также по крови, впитываясь внутрь неистребимым страхом, взрастая ненавистью и пуская чёрные корни глубоко в сердце.       Так, ненавидя весь род человеческий на все поколения канувшие и нерождённые, столетиями зверски уничтожавший ведьм, они могли жить с ними под одним небом только скрываясь и выходить с единственной целью – чтобы найти своего человека.       Супружество у ведьм заключалось не по церковным канонам, разумеется, не по выдуманной людьми сказке о всевидящем боге и его большом добром сердце, а по гораздо более древним устоям, произрастающим из самой сути бытия и пронизывающим их существо насквозь. Неразлучно от природы и её законов они жили, выходили замуж, колдовали и умирали. И любить могли только раз.       Сказывают, что когда-то давным-давно, так давно, что эта история успела обрасти таким количеством присказней, что была она когда-то или нет, уже никому не известно. Она стала легендой о силе и искренности этого высокого чувства. В те времена, когда, сжираемый страхом и ненавистью, неспособный раздавить их как мерзкого жука, Папа издал «Молот» и все земли от моря до моря, от одного края, до изведанного другого погрязли в реках крови и огне, один воин восстал и отвернулся от Папы и Церкви. Войдя в деревню с другими воинами, в много дней осаждаемую деревню, они обнаружили там не воинов, чудовищ и колдунов, а только женщин, детей и прекрасных юношей. Они обнаружили в лесах целую деревню ведьм, оборонявшихся, чем они только были способны, но в итоге сдавшихся. Те ведьмы жили вдали от людей, мирно, и ни разу не видели костров Инквизиции. Лишь раз увидев девушку – молоденькую ведьму, воин пропал. Исчезло всё, что прежде было ему дорого и диктовало свою волю, творило бесчинства его слепыми руками. Он сбросил с себя доспехи Папы, сдёрнул со своей груди деревянный крест распятого сына божьего, больше не веря, что они бьются за правду. Эти девушки и юноши не могли быть врагами Господа. Он покаялся в совершённых грехах, он молился Матери-земле за всю ту пролитую в неё кровь её истинных детей и призвал остальных воинов отвернуться от лжи. Но среди них больше не было «предназначенных»…       Так, даже зная, что смерть идёт за ней по пятам, звеня доспехами и готовая поднять меч над её головой, та ведьма осталась со своим воином. Казнённые, они вознеслись душами и остались покровителями древнейшей традиции супружества, основанного на связи крови и единении душ.       Вся деревня была вырезана тем же утром, оставшись вечной незаживающей раной, кровоточащей скорбью и желавшая выплеснуть ярость своего бессилия.

***

      В целом, Тэхёну очень спокойно жилось в этом лесу. Наконец-то ему не надо было трястись за свою маленькую жизнь и ждать, когда сельчанам взбредёт в голову прийти за ним с вилами и огнём. В лесу он был един со своим природным началом, в лесу ему не было равных – никто не посмел бы тронуть его здесь. Лес делал его магию сильнее, закрывал от любого недуга. Даже кровь быстрее бежала по венам в этом древнем месте. И хоть прошёл он до него всего-то около половины дня, на самом деле он был гораздо дальше от деревни, чем это казалось таковым. Сколько бы он ни бродил по лесу в поисках трав, многих из здешних никогда не находил. Потому ведьмак позволил себе опрометчиво расслабиться и отпустить от себя тревогу и страх. Лес сбережёт.       Но охотник его всё-таки нашёл.       То была уже четвёртая ночь Тэхёна под огромным звёздным небом, таким ярким даже по ночам, что невозможно было уснуть. Поляна была освещена почти как днём, лишь вместо золота она лила на землю расплавленное серебро луны. Ведьмак лежал на спине, раскинув руки в стороны, в самом центре поляны между камней и ясно чувствовал, как сила тонкими ручейками втекает в него из травы и земли, напитывая его изнутри, забираясь в каждый уголок его хрупкого тела. Сила текла по венам, наполняя каждую клеточку своим зелёным течением. Хотелось одновременно кричать и плакать, и всё от переполняющего его счастья, что готово было сочиться наружу как кровь.       Луна уже постепенно клонилась к горизонту, когда внезапно всё стихло так, словно умерло. Словно кто-то разом накрыл всю поляну огромным стеклянным колпаком, заглушив любое живое существо. Тэхён не спал – лишь подрёмывал, потому что в такие ночи спать практически невозможно. Ветер стих, любое шуршание или стрекотание тоже, он, не вставая, повернул голову и у самой кромки леса увидел тот самый темнеющий в тени силуэт. Охотник его нашёл.       Бежать смысла больше не было, Тэхён даже не шелохнулся до того момента, как охотник не подошёл к самым камням и даже ступил в этот круг. Магический барьер, окружающий это место, не только не дрожал, но и спокойно пропустил его, что могло значить только одно.       У господина охотника не было злых намерений. Потому и охранки дома тогда не сработали. Его сердце было чисто от ненависти и злобы, но наполнено чем-то другим. Ведь пустых сердец не бывает.       Так чем же? — Как ты нашёл меня? – охотник стоял в нескольких шагах от него и если бы хотел убить, то давно уже сделал бы это, такому человеку достаточно было бы одного рывка, и отрезанная голова Тэхёна покатилась бы по траве, жирно пачкая ту льющейся кровью. — Я не знаю. Я просто шёл за тобой, ведьма, — он ступил ближе и в итоге сел на колени совсем рядом с Тэхёном. В темноте его чёрные глаза неописуемо блестели. Тэхёновы, наверное, светились зелёным. — Это древнейшее ведьминское место. Если бы ты хотел меня убить, то никогда бы даже не приблизился к нему, лес закружил бы тебя и не пустил бы дальше ста шагов, — он чуть привстал на локти и едва не отпрянул от неожиданности от большой тёплой руки охотника, мягко накрывшей его тонкую скулу. — А кто сказал, что я хочу убить тебя? – кожа на ладони и пальцах была грубой, натёртой поводьями лошадей и рукоятями оружий, но касание всё равно наглухо сквозило нежностью. Страх пересиливало что-то ещё где-то внутри, совсем другое, ранее незнакомое, от чего хотелось спрятаться, потому что неизвестность всегда пугает, скрытая небольшой ширмой, за которую страшишься заглянуть. Особенно когда олицетворение смерти сидит в пол шаге от тебя и руками почти держится за тонкую шею, которую с лёгкостью и радостью свернёт. — Крест на твоей груди.       Иссиня чёрные глаза встретились с глубоким зелёным и ответили без слов. Лунный свет ещё ярче осветил поляну среди дремучего леса и двоих лежащих на ней бок о бок. Светлячки вокруг них все как один плавно взлетели над землёй, образуя сотни маленьких земных звёздочек. Выбор пал.