Это дядя Бруно?

В наше время

Разрушения, которые понесло Энканто, в день, когда свеча погасла, Мирабель вернулась к семье, в сопровождении Абуэлы и Бруно. Они проскакали через щель в самой высокой горе, находясь втроём на гнедой лошади. Бруно было нелегко её взять у местного конюха, а тем более управлять ею, но он рад, что добрался до Мирабель и убедился, что с ней все хорошо. Держаться за свою матушку было ему крайне неудобно. У него все ноги поджимались, даже учитывая то, что она опустила все грехи на нем. Что.. очень.. удивительно. Но, видимо, время лечит? – Мирабель! – Джульетта все никак не прекращала кричать имя своей младшей дочери, изводясь похуже Пепы. Её ноги едва ли не ломались от того, что она даже не находила в себе совести сесть и спокойно посидеть. Руины Каситы больно впивались в шлепки, травмируя пальцы ног да делая ссадины на лодыжках. Камило сам едва ли не навернулся на обломки дома, когда проходил мимо. В его то лёгкой одежде здесь совсем находится не стоит. Но все же его повело в самое "пекло". – Долорес, у тебя кажется.. были личные вещи здесь, – обеспокоенно сказал подросток, сев на корточки, возле руин комнаты сестры. Подошедшая к нему девушка, цокающая на красных каблучках, только мыкнула, разглядывая все потери. – У тебя их так вообще не было, – смотря на свою комнату, Долорес пролепетала это с поистине страшным видом: не моргая. Камило бросил на неё взгляд с волнительно улыбкой. В целом, она права. Все что он имел из личного - ничего не было в реальности. Жизнь в его комнате, это соотносимо жить в полной фальши. Всё, что осталось от неё - сломанная дверь, которая больше не источает волшебный блеск. – Как думаешь, мы.. – Камило посмотрел на свои руки, что уже были покрыты в пыли разрушенного камня, – мы навсегда остались без дара? – Ты как знаешь, но я не скучаю по своему дару, – поворачиваясь в сторону, Долорес помассировала свое правое ухо, поправив при этом серёжку, – понимаю, Камило, лицедей творит многие вещи, но ты бы и пяти минут не поспал, если слышал всякий скрежет. Долорес была той девушкой, которая с самого детства плакала от того, что слышала ВСЁ. А громкие звуки, такие как фейерверки или хлопки дверью - были для неё ужасом агонии. Её лицо, что скрыто под косметикой, полно покраснений и тёмных кругов под глазами. Она не говорит об этом никому, но Камило знал и видел, что творится внутри неё: иной раз она очень хотела отказаться от дара всеслышанья. Особенно было худо тогда, когда Мариано, её любимый парень, был полон любви к Изабелле. – А по мне ты была прекрасной сплетницей, – хмыкнул орехоглазый паренёк, – мы были с тобой отличной парой. Долорес на это только мыкнула, покидая Камило с места разрушения их комнат. И тут только сиди, гадай, что она под этим "М!" имела в виду. Хотя да, он согласен, иной раз.. дар просто уничтожает личность. Если вспомнить себя, как он стоял перед зеркалом. Как он фотографировал свое лицо. Судорожно листал фотографии семейного альбома Мадригаль, убеждая себя в том, что "ДА, это моё лицо и тело!". В тот день он сделал много перевоплощений, загнав себя до такого состояния, что просто не смог вернутся обратно. Он как будто сделал скачки, много скачков в другую альтернативную реальность, подменяя себя другим человеком. Долорес была с ним, успокаивала, говорила, чтобы он дышал и настроился на то, чтобы вернуться обратно в свое тело. Конечно.. помогла в итоге, её смачная пощечина, которая вернула его голову, да и тело на место.. но это мы опустим. Дар действительно опасен, если дойти до предела. Страшно то, что когда Луиза стала терять силу, она могла и погибнуть. Если это бы произошло в самый не подходящий момент. Как и Камило, мог оказаться за решёткой, если его лицедейство раскрыли. О таком исходе действительно страшно думать. Вставая с колен, Камило потёр свои руки и направился осматривать другие места разрушений. На пути встречались сломанные дверные рамы: бордовые, зелёные, синие и.. едва ли не чёрные, бросались в глаза пятнадцатилетнего подростка. Даже дверь дяди Бруно настолько разбилось в щепки, что если Камило наступит не туда, то точно подхватит занозу на свой большой палец. – Я очень надеюсь, что ты не был там, когда Касита умирала, – сжимая края своего яркого и узорчатого пончо, Камило понурил голову ещё ниже, внезапно ловя в своей памяти давно произошедшие фрагменты прошлого. Как его дядя до потери сознания напугал его. Как из-за того случая стали мучать мальчика кошмары. Высокий зеленоглазый колдун, что взирает на всех с хмурым лицом. Который натравляет крыс и говорит последние слова, сбрасывая тебя с огромной высоты. Камило всегда сомневался в правдивости ярлыка на дяди, который повесила его семья. "Не упоминай Бруно", – натягивая улыбку на свое лицо, Камило уже действительно прыснул смехом, – "При рассказе о Бруно для Мирабель, мы его упомянули столько раз, что он уже должен был перекопать наши могилы по сто раз!" Камило повернул голову на свою мать, что могла злиться, печалиться и даже радоваться тому, что погода из-за её эмоций больше не изменяется. И.. ведь если в день её свадьбы свеча внезапно отказала в магических свойствах - обета на упоминание Бруно не было. И тогда, возможно, сам дядя не приносил беды для жителей и своей семьи. И все было бы хорошо. Мысли в голове Камило загоняются так, что он даже уловил себя на той, которая бы сокрушила Абуэлу. На радость всем, взять и погасить свечу! Но вряд ли она погаснет, это же магия. Несомненно, Альма могла зажигать её снова и снова, ведь воск цел, она как будто никогда не тает. Но даже если и так, Камило был бы даже рад, что для некоторых людей из его членов семьи, было облегчением избавиться от этой силы. Его мать, кажется, была первой, кто вдохнула спокойно, а потом Долорес. Но только не он, и не его братишка Антонио. Ведь он только-только получил свой дар! Он даже им не насладился! Не пожил полной душой. Камило так печально сейчас видеть, как он гладит своего ягуара, которого не может понять. Но мохнатая мордочка большой кошки все равно не бросила ребёнка, успокаивающе и громко мурча ему под ухо. – Камило, а ну быстро слезай оттуда! Ещё не хватало, чтобы ты поранился! – Пепа обеспокоено окликнула своего сына, который находился на тёмной стороне Каситы. В том углу, куда вход был каждому запрещён. – Камило! – Да, иду, мам, иду, – осторожно ступая голыми шлепками, мальчишка держал равновесие, чтобы не скатиться по расшатанному былому второму этажу дома. И как только он спустился в зал, делая при этом всего два прыжка, Пепа повела его от руин и сказала, что нужно немедленно найти Мирабель. – Феликс, Долорес и ты, Камило, прошу, осмотрите окрестности дома, пока я помогаю Джульетте! – защебетав как птичка, она зацокала по разбитому кафелю и спустилась на траву, глухо добираясь до сестры, которая себе места не находила, – Дорогая, ты только ДЫШИ. С ней обязательно всё будет хорошо! – Вы не представляете, насколько я обожаю вашу маму, – сказал Феликс, оглядев своих детей. – Да, я слышала, – одна фраза, а в ней столько скрытого контекста. – Оу, кхм, ну, идём, – неловко похлопав себе по животу, Феликс смущённо отдалился на поиски.

***

– Мы уже на месте, – ворочаясь, Бруно заглядывал за спины своих родных женщин, – Я.. мне как-то стыдно приходить туда. Даже ладошки вспотели, ха-ха, – дурашливый смех в сопровождении некого нервоза, давал не самый здоровый вид для Бруно. – Успокойся, они тебя примут, не переживай так, – мягко отозвалась Альма, скача к разрушенной Касите, – я наставлю. – З-заставишь? – от грохота копыт, Бруно послышалось, что Альма решила "заставить" своих детей и внуков принять его в семью. – Дядя Бруно, для таких руин нам понадобятся ваши Эрнандо и Хорхе, – улыбнувшись, Мирабель стала вести лошадь медленнее, чтобы потом и вовсе спешиться. – Касита себя очень плохо чувствует.. Слезая с лошади, Мирабель побежала к руинам дома, пока Бруно все никак не решался спешиться. Альма встала на траву, чтобы посмотреть на своего мальчика. – Брунито, – она подала ему свою изглаженную руку, на которой уже нет твёрдых морщин, – Идём. Я буду рядом. Бруно смотрел на неё с огромной надеждой, не очень то и решаясь появится на глазах семьи Мадригаль. Боязнь, что его осудят за то, что он на протяжении десяти лет шлялся между стенами дома, подглядывая за всеми.. Очень его настораживало. Особенно, ему было стыдливо смотреть в глаза Долорес, которая точно знала, что он находится дома. Как у неё ещё было силы так долго хранить секрет от самой Абуэлы. Бруно вдохнул. Выдохнул. Собрался с силами. Собрал всю уверенность, чтобы просто.. слезть с коня. – Брунито, идём, – ведя своего пятидесятилетнего сына, она аккуратно дотронулась до его спины, положив при этом свою руку в его ладонь, – Мирабель открыла мне глаза, и я внезапно поняла, что сделала, что потеряла, – она перевела взгляд на Бруно, который слишком запустил свое тело. Чёрные и седые кудрявые локоны, редко-мытые и нечёсаные, придавали мужчине самый неопрятный вид. Лицо его впало, а глаза устали долго быть открытыми из-за хронической бессонницы. Тело едва ли не умирает, если бы не еда его сестры Джульетты. – Мне больно видеть, какой ты стал.. Тебе обязательно нужно вернуться в семью, пока не стало слишком поздно! – Альма довела своего сына до одной единственной целой арки Каситы и оставила ждать, пока не пригласит его. Мирабель уже всех собрала вокруг себя, помогая Луизе поднять кусок разрушенной плиты. Камило встал возле сестры, тихо радуясь тому, что его подруга детства цела и невредима. Мирабель для него была хорошей девушкой, но с годами они отстранялись друг от друга, занимаясь своей деятельностью. Возможно, от того, что он сам неосознанно лишился той крепкой связи с ней, повлияло на его личность. Парень, всегда просящий взгляда к себе. Парень, который найдёт любую вылазку, лишь бы показать себя. Мирабель даже не делала такого, пока как он пытался выделиться в толпе всегда. Забавно, что все так обернулось. Внезапно появилась Альма, а за ней - давно забытый дядя Бруно. Камило сначала удивился настолько, что поперхнулся слюной, которая пошла не туда. Дядя Бруно?! Это дядя Бруно? Что.. что же стало с двухметровым суровым колдуном, который снился ему в кошмарах?! – Долорес, это.. – шепотом проговорил Камило, спрашивая у сестры подтверждение, пока Бруно очень быстро и оживленно говорил с Пепой и Феликсом. – Я знала, что это он ходил по дому! – задорно тыкнув в братца локтем, Долорес улыбнулась победоносной улыбкой. "Серьёзно?! Это был действительно он?" – морща нос и протирая место ушиба, Камило все ещё никак не мог отойти от шокового состояния. Если бы у него остался дар, то точно сменил парочку лиц. Тот факт, что Долорес действительно слышала чьи-то шаги на протяжении долгого времени, очень настораживало Камило. Но виду он не придавал, пока не осознал, что это действительно правда. То есть, грубо говоря, дядя жил у них всегда, шкерился не пойми где, да ещё и мог подглядывать за кем угодно! Камило покраснел. Долорес, увидев его реакцию, ещё и засмеялась, пока не услышала гул, что доносился с городка Энканто. Весь народ, который был с укромной зоны Колумбии, пришёл к семье Мадригаль, дабы починить то, что столько лет держалось на земле. В их руках были и лопаты, и инструменты, и свежие доски, да мешки со смесью. Все, что можно было восстановить заново в Касите. Принимая их, семья, что лишилась даров, начала незамедлительно отстраивать свой дом.

***

Дядя Бруно сначала очень был робок, когда находился в окружении общества. В окружении тех, кто мог его признать и потыкать пальцем. Но, так уж вышло, что большинство граждан, которым он гадал - либо уже одной ногой в земле, либо просто не признали. Или.. не хотели признавать. Даже когда он вернулся в семью, ему было по-прежнему не комфортно, не считая Мирабель, которая относилась к нему с большим пониманием. – Дядя, иди отдохни, сейчас как раз тот момент, когда ты можешь спокойно поспать! – Мирабель вся сияла. Ведь недавно она доказала, как значима своей семье и что за неё действительно все гордятся, – Может за один крепкий сон твои уставшие мешки под глазами исчезнут. – Ах, Мирабель, это вряд ли получится, – но получив более строгий и возмутимый взгляд, дядя Бруно волнительно закивал, – Х-хорошо-хорошо. – Камило, иди сюда, сопроводи дядю к ночлегу! Ты все равно даже ЛОПАТЫ не удержишь, – Мирабель решила шутливо отыграться на братце, который стал едва ли не бесполезным на стройке. Хамелеон щурился, признавая факт. Без его дара перевоплощения, Камило практически ничего не мог сделать в своём теле. Все, чем он пользуется - так это другой грубой силой другого человека. – Ладно. Идём, – пожав плечами, Камило отложил банку красной краски и подошёл к дяде. Первое, что бросилось ему на глаза - рост. Мужчина был едва ли не с ростом его племянника. Камило казалось, что он сам стал двухметровый. Хотя.. проходя мимо Луизы, мысли эти сразу вышли вон. Неужели, в детстве, дядя Бруно для него был таким жутким? – М-м, Камило, я бы хотел извиниться перед тобой, раз выдался такой шанс, – не осмелившись посмотреть в глаза своему племяннику, Бруно нервно трогал свои руки, пока он шёл по тропинке к городу Энканто. – За что? – бодро отозвался подросток, отводя обеспокоенный взгляд от дядюшки. В его голову сразу стали лезть самые ожидаемые фразы: "за то, что видел, как ты.." или "за то, что слушал, как ты.." или.. – За то, что напугал тебя тогда и сбежал, опасаясь того, что Абуэла заметит не самую хорошую картину, – вот этого Камило точно не ожидал. Прощение за такую давность. Подумаешь, ребёнка напугал. Камило и сам детей пугает. Пугал, точнее. – Но с тех пор, с того самого случая, я пообещал себе помогать тебе, слушать тебя, даже если ты ничего не говорил.. лично мне. Доходя по моста, Камило собрал в себе силы бросить взгляд хотя бы на ноги дяди Бруно. Таких накаченных ног Камило видел только у Луизы. Поразившись, от чего брови на лоб полезли, Камило подметил, что дядя тот ещё бегун. – Даже когда ты оставался один на кухне, задумчиво и без эмоций смотря на обеденный стол, мне было так плохо, потому что был бессилен, ограничен в возможностях подойти, спросить просто, – Бруно занесло в воспоминания, когда он следил за членами своей семьи. И Камило для него был очень интересный человек, который на людях корчил рожицы, а когда был один - совсем казался опустошенным. И вопросы мучали "почему?", "что случилось?". – Дядя, – опередив его и вставая на его пути, Камило поднял руки на уровне груди, успокаивающем жестом призывая своего дядюшку сбавить тон, – тише. И когда Бруно встал на месте, он наконец смог здраво и так близко разглядеть Камило! Все его тёмные реснички, все его веснушки, что покрывали, словно поцелуями, его вздернутый носик с округленными щечками. Его ореховые глазки, в которых виднелись блики огней со стройки Каситы. И эти кудри, тысяча мелких завитушек каштанового цвета, которые при порыве ветра так легко двигались в разные стороны. Его яркое, жёлтое пончо, самого мягкого и ровного покроя, не имело в себе ни потертых краёв, ни дыр и торчащих ниток. Белая рубашка с длинными рукавами, чуть закатанная по концам, темно-коричневые брюки. И шлепки. Да. Семейные шлепки семьи Мадригаль, которые сам Бруно носит. Правда у Камило они шире, а у его дяди уже. Но не суть. – Тебе надо поспать, – мягко дотронувшись до плечей дяди Бруно, Камило всеми эмоциями на лице уверял дядюшку опустить тему, чтобы про его личные переживания не знало все Энканто. – Д-да. Это верно, – вдоволь насладившись красотой своего племянника, Бруно только сейчас понял, что он его трогает за плечи. И даже не успев насладиться этим моментом, Камило резко отходит дальше, прыгая и переходя мост побыстрее. Таким образом, Камило указал рядом стоящий дом, где возле него он попросил остановиться. – Только тише, там спит Долорес. Впервые, за столько времени! Она как перестала всё и везде слышать, расцвела прям как Изабелла! – быстро и спешно шепча дяде Бруно, Камило открыл дверь в дом, что был ночлегом для семьи Мадригаль, – Только не пугайся, если вдруг посмотришь на её лицо. – А что с её лицом не так?.. – прошептал Бруно, когда вошёл в просторное помещение. Четыре спальных мест, один санузел, да лестница на второй этаж. Как будто, раньше здесь был склад. – Ну, оно выглядит как твоё. Достаточно пугающее, – Камило зажал рот рукой, едва ли не закатывая глаза от подавляющего смеха, – так что иди и отоспись с ней, пока есть время. Ты думаешь, я зря что ли стройку тяну? – юноша вальяжно отошёл назад, вздергивая бровью. Бруно посмотрел ему вслед, пока тот уходил с гражданского дома. Все-таки, Камило действительно может быть очень милым и заботливым парнем, когда дело касается уставших и взволнованных людей. – У тебя замечательный брат, Долорес, – с улыбкой произнёс Бруно, смотря на её кудрявую макушку. Подходя к койкам, Бруно уже и не помнит, в каком году он спал на постели. На нормальной постели. После которой кости не ломит и растяжение не донимает. Сейчас он точно как ляжет.. как отключится! Что, возможно, проспит всю стройку. Но Камило её затягивает, что есть силы, так что, будет не проблема, если он с Долорес поспит больше.. 8 часов. Они ведь все равно мало чем смогут там помочь, верно? Хотя Эрнандо и Хорхе полны сил! Но сейчас лучше им всем троим вырубаться, пока действительно не заболели до смерти...

***

– М! – Первое, что пискнула Долорес, когда проснулась и увидела своего дядю. Второе, что она сделала - это юрко побежала в санузел, наводить на себя косметику, чтобы никто не видел её тёмных кругов под глазами. Как и ожидалось, они не прошли после первого, здорового и крепкого сна. Но даже если лицо ещё не преобразилось, то вот бодрости стало столько, что готова как Луиза поднимать все, что ПОДНИМАЕТСЯ. Одевшись в свое красочное платье и спрятав по карманам свою повседневную косметику, Долорес выбежала с ванны, завязывая свои волосы в высокий пучок. – Эрнандо, Хорхе, просыпайтесь, стройка ждёт! – девчушка подшутила над дядей Бруно, у которого были эти актёрские личности, а после вышла из ночлега, по пути попискивая. И как только Бруно открыл свои глаза, что засыпались песком, к нему пришёл гость. Камило. Парень просто никакой. Держа свое пончо в руках, он обтесал все стены ночлега, а после кое-как добрался до зала с койками. Его веки настолько стали тяжёлыми, что он чуть не спал на ходу! – Камило? – Бруно встрепенулся, поднимая свое тело с матраса. Юноша уставши промычал, идя на голос. Его ноги в последний момент подкосились, из-за чего он свалился головой на грудь дядюшки Бруно, – Камило, сколько же ты бодрствовал?.. Поднимаясь с кровати, дядя бережно переложил своего племянника на постель, все ещё дивясь его мягким волосам, которые он трогал по ситуации. Да и.. для совести, трогал его всего по ситуации. Начиная со спины, заканчивая до стройных ног. Которые, между прочим, сильно горели. Бруно был обеспокоен этим. Потому что такое состояние да и такая температура ног была предвестником того, что мальчик заходился. – Позволь мне позаботиться о тебе, – мягко и тихо поговорив, Бруно начал снимать черно-белые шлепки со ступней Камило. Они были очень пыльные, все усыпаны в песке, как будто его племянник побывал в его комнате. Отложив их у кровати, Бруно взял пончо и положил его на другую койку, чтобы Камило его не смахнул не нарочно. Осталось освободить парня от рубашки и брюк, от брюк, кстати, обязательно, иначе все его ноги зажарятся и будет очень не комфортно. Но Бруно стоит над спящим Камило и думает, не будет ли это смотреться со стороны... как... как то, что - могут сказать "неправильно"? Но чувствуя ситуацию, в которой он и сам не на редкость бывал - ясновидец вбирает в себя воздух и нагибается над Камило, чтобы быстро расстегнуть его.. одну верхнюю пуговку на белой рубашке. Бруно очень удивлён тем, что у парня застегнута рубашка только на одну пуговицу. Ведь дальше она распахнута. И держалась она только засчет штанов. И то, одним краем. Когда Бруно распахнул её, выдергивая с штанов, перед ним сразу же открылся вид на самую молодую юношескую грудь, которую если захочешь - то можешь дотронуться. Погладить, поласкать. Кожа Камило контрастно выглядела на фоне ярких и светлых вещей, от чего была слишком привлекательна для глаз. Ещё столь гладкая, такая юная. На нем ещё была белая майка, которая задралась вверх. И как только он дотронулся до её края, то его ладонь внезапно задержали. – Прости? – ясновидец, чувствуя вину, стал робким за свои действия. Но племянник только коротко промычал, перемещая поудобнее свое тело. Во время этого телодвижения, рука юноши огладило тыльную ладонь Бруно, трогая его короткий волосяной покров. Дядя застыл на мгновение, ощущая все тепло разгоряченного юноши. Такое касание, такое приятное касание, сводило ноги мужчины вместе. Камило ещё раз промычал, но уже более звонко, и опустил свою руку на грудь, чуть сжимая пальцы. – Ещё раз прости, Камило. Но мне нужно тебя раздеть, чтобы тебя не беспокоил жар во сне.. Вернувшись к делу, Бруно не упустил возможности рассмотреть торс Камило. Он был подтянут, но не прокачен и был без особо выраженных мышц. Но даже такое юношеское тело - сильно отзывалось в состоянии Бруно. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и продолжать освобождать племянника от одежды. Если от одного оголенного живота у него сердце удары пропускает, то что будет с оголенными ножками?!.. "Если кто-то узнает, что я стал не ровно дышать к Камило.. Меня ведь не просто из семьи выгонят, но и что ПОХУЖЕ!". Мысленно молясь всем богам, Бруно решается снимать теперь нижнюю часть одежды. Длинные, костлявые пальцы, поддели пояс подвернутых штанов Камило и начали их спускать вниз. "Дожили. Я снимаю штаны со своего милого и красивого племянника", – проговаривал про себя дядя, опуская края брюк вниз, и проходясь по бедрам Камило. Ясновидец не упустил возможности слегка огладить горячие ноги юноши, ведь когда удастся следующая возможность.. потискать это солнце. Выудив великоватые штаны с ног, Бруно расправил их и сложил рядом к пончо. Чтобы юнец проснулся и увидел, что одежда рядом, да. Поворачиваясь обратно к Камило, у дяди обильно хлынула слюна во рту. Трусики на молодом теле лицедея, неестественно опущены лямками вниз. "Ох, возможно, когда я снимал с него штанишки, то немного их задел", – протараторил Бруно у себя в голове, дергая при этом руками и успокаивая свои нервы. Но, казалось, что он только сильнее так себя заводит. Ибо эти коричные ножки, вытянутые под гребнем скомканного одеяла, заставляли дыхание Бруно не на шутку сбиться. Камило, как будто чувствуя на себе взгляд дядюшки, снова пробудился. Он нашёл в себе волю слегка открыть глаза, чтобы посмотреть на мужчину и улыбнуться ему. Его рука, что была на груди, плавно опустилась вниз, чтобы подтянуть лямки от чёрных трусиков. И когда дядя увидел это, то в штанах сразу же стало жутко тесно. Хорошо, что зелёное пончо скрывало то, что сейчас происходит с одичалым мужчиной. – М, м.. Камило, я.. – пытался выдавить из себя очередные извинения дядя Бруно. Но Камило только поморщил носик, махая пальцами: "все в порядке, не переживай". И перевернувшись на бок, юноша подтянул подушку к лицу, чтобы уже окончательно вырубиться. И чтобы окончательно добить дядю Бруно, своим задним видом! Милые яички плотно прилегающие к ткани трусиков, выглядывали за края швов. Они так очаровали Бруно, что тот уже тянул к ним свои пальцы. Но на последней секунде, на последнем расстоянии, дядя закрыл свои глаза руками и рванул в санузел. Сделав шум, от того, что судорожно стучал по дереву, Бруно тяжко дышал, пока сидел на крышке унитаза. Его эрекция изнывалась, требуя, чтобы член погладили. Но ясновидец упрямо игнорировал то, что тело хотело. – Кем я буду, если сделаю это? – вопрос в пустоту, самому себе, отчего совсем не помогало найти ответа. Камило для него был таким весёлым, таким забавным, таким горячим и чарующим как корица, – Это ненормально, если я думаю о нем в таком ключе, – перемещая левую руку на свое левое бедро, Бруно смачно сглотнул слюну. Поморщившись от вкуса, мужчина встал и начал прихорашиваться, чистить зубы и умывать лицо, лишь бы отвлечься от того, что в нем кипит желание. Осмотрев свое лицо, Бруно вспоминает, как был некогда молод и даже красив. Но сейчас возраст взял своё. Да и образ жизни тоже. На одной выпечке и простой воде прожить 10 лет - достаточно сильно. Если бы не бессонница и разрушенный обмен веществ, то его точно разнесло, да так, что ни в какой проем не влез. "Отвратительно выгляжу, как ещё со мной люди контактируют", – опуская глаза вниз, Бруно замечает мыло, – "Но если мне дали прощение в семье, то, было бы не плохо соблюдать меры гигиены, так ведь?" Взяв мыло, Бруно решил помыть свою голову. На протяжении всего времени, эрекция стихла, а желание потухло, не видя больше объекта обильной симпатии. "Наверное, это все годы одиночества, не более. Скоро пройдёт, я в этом уверен", – подбадривал себя мужчина, сжимая воду со своих чёрных волос. Седина уже вовсю украшала длинную копну волнистых прутьев, от неё Бруно точно не избавится. Но если так посмотреть со стороны, то она его достаточно красит. Разгибая спину, мужчина прокряхтел от тупой боли. Или от чего там вообще такое может быть. Теперь он снова посмотрел на себя, и оказалось, что цвет волос приобрел насыщенность. Порой, смыть пыль - хорошее решение! "Как же я давно не завязывал волосы в хвост", – держа одну руку на весу, Бруно шарил другой под пончо, доставая оттуда резинку десятилетней давности. Капли воды стекали по локтю, растворяясь на пыльной одежде и оставляя на ней не самые большие пятна. Как только достроят Каситу, Бруно точно первым делом примет душ. Хороший такой, чтобы если можно было, то сбросить с себя слои мёртвой и осевшей кожи. А потом хоть бери и вдоволь обнимайся и ласкайся с плем.. Бруно резко прервал мысль, смотря на себя в отражении зеркала. В его эмоциях была настороженность и чувство гнева на себя. И пока он завязывал волосы в хвост, ему было все же не понятно, почему мысли о Камило все ещё не вышли из его головы. Да, он любит его, он ему нравится. Но за лаской и объятиями, отчётливо скрывалась горячая любовь интимного характера. – Не хватало, чтобы он видел меня каким-то монстром, – прошептал Бруно и вышел из санузла. Он бросил последний взгляд на Камило, когда собирался уходить с дома, который был ночлегом для семьи Мадригаль. Парень все так же лежал на постели и беззвучно посапывал, – Может укрыть тебя?.. Но Бруно решил больше не подходить к племяннику, понимая, что в лишний раз не стоит делать к нему никаких действий. Иначе сорвётся, иначе не усмотрит за своим контролем. Ему и так составляло трудность не совершать шума в доме, чтобы его не заметили, то тут совсем другой уровень. Вдохнув, подумав, что следующий гость придёт и сделает это за него, Бруно ушёл на стройку, пожелав Камило крепкого сна.