Это дядя Бруно?

Стоя под душем и смывая с себя горячую сперму, Бруно сбито дышал. Мужчине пришлось снять напряжение, которое создалось после контакта двух молодых лиц. Их тела так тесно прижимались к нему, что, казалось, он чувствовал все их рельефы да косточки. Мирабель сжималась своею грудью, Камило так и вовсе опирался на его бедро. Они были так близко. Они как будто были полны желанием его съесть. Или.. или же действительно просто пообниматься? Бруно наклонил голову под поток воды, снова давая волосам очистится. После восстановления Каситы, желательно было бы всем пойти по ваннам. Пыль, шпаклёвка, грязь, а то и застывшая смесь на теле - присутствовала у немногих Мадригаль, но в основном, в тех местах, куда взгляд особо то и не бросается. Возможно, в течение времени, скоро к нему постучатся освободить ванну. Поэтому ясновидец побыстрее принялся наслаждаться душем. Но как тут сделаешь "побыстрее", когда руки так и тянутся соскрести с кожи десятилетний налёт. Тщательно, скрупулёзно. Кожа под пыльной и зачахлой одеждой стала для Бруно отвратительна. Хоть со стороны она и была в порядке, но мужчина, с крысами в голове, думал совсем иначе. Принимаясь себя тереть пенной мочалкой, ясновидец все не унимался думать о своих племянниках. Горячие масла растекающиеся на его теле. Звонко и бурно чмокающие его в лицо. Камило, по своей дерзкой натуре, точно осмелился лизнуть его щеку, а после сильнее прижаться пахом об его бедро. Ох, этот юноша сводил Бруно с ума. Зная, на что способен и как чувствителен мальчишка, ясновидец прижал руку к своему полувставшему члену. – Серьёзно, только не заводись снова, – горячо прошептал Бруно, то ли себе, то ли образу с воспоминания, где Камило шумно дрочил себе за обеденным столом. В тот день, его дядя, смотря изнутри картины семейного древа, дышал так тихо и так медленно, лишь бы не спугнуть раскрасневшегося юношу, который давил в себе сладострастный скулеж и вбивался членом во влажную, от предэякулята, руку. Уж не зная, что произошло с Камило тем утром, но он с самого начала завтрака сидел и ерзал на стуле, явно терпя и жаждя ухода всех присутствующих. Был ли это сон эротического характера? Или же это все его внезапно раскрепощенная фантазия пошла во вход? Как бы там ни было, Камило после первого оргазма - захотел ещё. Бруно видел, как юноша искусал свою правую руку, размазывая слюну по ней, а после держал себя за мягкие волосы, совсем не заботясь о стонах, которые из него вырывались. Мужчина чертыхнулся, понимая, что хочет Камило. По сути.. он и тогда хотел. Бруно уже и не помнит, что или кто отвлек его от желания присоединиться к своему племяннику. Но сегодня он благодарен тому, что не сорвался тогда. А то было бы.. много чего было бы, не в лучшую пользу для самого мужчины. Да, возможно, он порезвился со своим горячо любимым племяшкой, но последствия дядю Бруно до сих пор пугали своим неизвестием. "Трахнул бы тебя на твоём стуле", – фантазируя, мужчина судорожно опирался на стенку душевой. С его лица стекали горячие капли воды, а пена постепенно исчезала, – "Ласкал бы тебя, сжимал и оглаживал твой милый член, пока упивался твоими стонами и подергиваниями". Бруно, сам того не замечая, которую минуту брал и надрачивал себе. Его широкий ствол гладко скользил в ладони, оттягивая и натягивая крайнюю плоть. Предэякулят смешался с водой, из-за чего стал более скользким и трудно смываемый. Образы горячего Камило в голове дяди Бруно сменялись с одного на другой. Здесь он его зажимает на мягкой постели. Нет, Камило его зажимает, да, сам бы он вряд ли решился. Тут он получает интимные объятия, которые длятся чуть больше одной минуты. Там его пальцы нетерпеливо вбиваются в его ротик с обильной слюной... "Солнышко, если бы ты знал, как ты меня этим едва ли не убиваешь", – воображая поцелуй со своим племянником, Бруно не сдерживается и изливается на стену душевой. Сперма, которая осталась ещё с прошлого оргазма, тягуче вытекала с уретры, пачкая указательный палец мужчины. Бруно охватывали спазмы, а дыхание сбилось так, что оно встало на место его подавляющих стонов. Нельзя. Нельзя быть услышанным. Если Долорес.. "Ох, крысиный король, Долорес!" – Бруно пришёл в чувства, ощущая как его уши облили кипятком, – "Она ведь слышала. Она ведь все слышала и слышит до сих пор!", – судорожно смывая с себя остатки потешных сладостей и не сбытых грёз, ясновидец занервничал, думая, в уме ли своём будет его племянница. В сильном ли языке она будет, понимая, что ничего из личной и интимной жизни она рассказывать никому не будет. Но Бруно что-то подсказывало.. "Возможно ли, что Долорес знает о том, как я дышу к её брату?" – если это действительно так, то для неё эта весть уйдёт с ней в могилу. Он очень на это надеется. Очень. Если она расскажет о том и о сём, то Бруно снова покинет эту семью. И уже навсегда.

***

После пира и после совместной фотографии, где всех с ног сбила Касита с Антонио на ягуаре, семья Мадригаль вернулась к бытовым делам. Джульетта с Мирабель помогает омыть оставшуюся посуду для Каситы. Пепа с Феликсом убирают беспорядок, порой даже природными силами. Луиза помогает переставить цветочные горшки для Изабеллы, так как последней не нравится, что они так стоят. Антонио оживленно говорит с Альмой, которая вот-вот даст добро на активацию дверей. Как она и полагала, стоило ей только дотронуться рукой до дверной ручки, как тут же дверь магическим способом признала её. Портрет Альмы вновь воссиял над нею, призывая старушку дать совершить своим детям и внукам такой же маневр для их комнат. Построив в ряд семейство Мадригаль, Альма произнесла речь, стоя перед ними на втором этаже: – Мы долго полагались на волшебство, что даровало нам способности. В тёмный час, лишившись их, некоторые из нас были подавлены, а другие смогли вдохнуть полной грудью, – осматривая Луизу, а после переводя взгляд на Долорес, что держала под руку Мариано, Альма сочувствующе улыбнулась, – С большими изменениями, наше семейство вновь обрело дом и вернуло утраченное, что было, казалось, уничтожено вместе со свечой. Больше не держа перед собой высокую и широкую восковую свечу, украшенную узором бабочки, Альма слегка призадумалась. Как теперь дары будут передаваться её внукам, и внукам их детей? Неужели это стало конечной точкой?.. Брунито, её сын, может ведь узнать ответ на эти вопросы, да? С лёгким испугом, Альма посмотрела на Бруно, внушая ему не самые приятные опасения. – И так как настал новый лист нашей истории, давайте быстренько раскрасим его своими чудесными красками, – разводя руки по обе стороны, Альма сообщила своим родным, что они могут подняться и занять свои комнаты. Практически все, кроме Бруно и Мирабель заняли свои комнаты. Они даже и не заметили, что остались на месте, находясь рядом. Один не желал вновь возвращаться к своим пескам, другая - не стала мешать тем, кого созвали для активирования своих именных дверей. Оба посмотрели друг на друга с лёгкой улыбкой, пока Альма к ним не подошла. – Мирабель, – сделала паузу старшая Мадригаль, – Брунито. Она взяла их руки в свои ладони. – Понимаю, вы чувствуете себя не как все остальные, но даже если одного из вас будет ждать песок и высоты, а другую чистую, опрятную комнату, со швейным станком, то для вас это все равно будет приятным мгновением. Ведь, вы осознаете, как прекрасно сделать это вместе со своей семьёй. Сын и внучка взирали на Альму с надеждой в сердце, с мольбой в глазах, с чувством признания, что их принимают, действительно принимают в семью, которую они так сильно любят. Альма для них стала новой, как будто с неё разбили стену строгого порядка в виде её лица. Она стала мягкой, понимающей, с чистым взглядом. Она стала для Бруно с Мирабель той, кто чувствовала их всем своим естеством. Робко кивая, Бруно согласился вновь открыть свою дверь. А Мирабель согласилась с тем фактом, что её комната стала только её, а не общей детской. Когда они открыли свои двери, Камило стоял в проёме, на пороге своей комнаты и с облегчением смотрел на них. Он действительно был рад тому, что его дядя и его двоюродная сестра приняли приглашение Абуэлы. Кстати, для дяди Бруно, убрали подъем в его башню, снизив уровень. Возможно, чисто из соображений его возраста, хотя если так посмотреть, то мужчина ещё резв и ловок. Даже и не подумаешь, что ему пятьдесят лет. Закрывая дверь комнаты, Камило, убедившись, что церемония окончена, побежал к дяде Бруно. Мужчина даже не успел ступить на половицы, полно песка, как был мгновенно обречён в захвате. – Дядя, пошли в город! – виснув на его руке, Камило пытливо смотрел на старшего Мадригаля, – пошли-пошли-пошли! Пока ещё не всё закрылось! Не дождавшись ответа, Пепа прервала ещё не начавшийся диалог: – Камило, дорогой! Не тревожь дядю Бруно! – в её глазах было скрытое пламя. – Ах, мам, я как раз хотел попросить у тебя немного денег! – защебетав, юноша только сильнее прижался к руке своему дядюшке. Казалось, ещё чуть-чуть, и его ладонь полностью накроет пах Камило. – Что? Зачем? – Пепа так озадачилась, что над её головой всплыло облако. – Дяде срочно нужна новая одежда. Видишь, с него даже пыль десятилетней давности сыпется на пол, – Камило указал губами на потертое пончо Бруно. Такая просьба немного возмутила Пепу, но взяв самообладание в свои руки, она согласилась и позвала Феликса, который был очень даже не против помочь. – Привет, я немного подслушала разговор, – к Камило и Бруно, тихо смеясь, пошла Мирабель, – Сначала нужно узнать размер дяди, а уже потом идти за одеждой. Немного поумничав, девушка колюще тыкнула в руку Камило. От боли, парень изменил парочку лиц, начиная с ребёнка, который помешан на кофе и заканчивая высоким темнокожим мужчиной, который всюду помогал семье Мадригаль. Мирабель всегда забавляло то, как хамелеон бесконтрольно изменял личину при внешних раздражителях. В этот момент Камило был всегда такой милашкой. Хмурой и негодующей милашкой. – Вот деньжата, ребят, – к ним подошёл Феликс, кладя кошель в руку своего сына, – полагаю, вас ждёт очень изнуряющий шоппинг, – муж Пепы ободрительно хлопнул по плечу Бруно, – смотрите, не доведите его до белой головы. А то ещё одной Альмы здесь не хватало. Усмехнувшись, Феликс попрощался с молодёжью и отступил в комнату с Пепе. Тем временем, Бруно стоял как вкопанный, а Камило с Мирабель на него очень дьявольски смотрели.*¹ "Безнадёжно. После шоппинга у меня точно пару седых волос прибавится", – последнее, что сказал в своём уме Бруно, пока покорно давал Мирабель загнать себя в её комнату, для составления размера.

***

После спешных походов по вечернему рынку, Камило, Бруно и Мирабель, полно с пакетами вещей, ворвались в дом Мадригаль. Их сразу же встретил приятный и тёплый свет Каситы, приветствуя их. – Теперь дядя красавчик, – надевая на себя солнцезащитные очки, для крутого момента, Камило взглянул на мужчину. С робкого, зажатого ясновидца теперь не было и намёка на существование. Всё потому, что племянники настолько его затаскали, что у Бруно на лице читалось усталое безразличие. Да, белая узорчатая рубашечка, гладко заправленная под высокие темно-зеленые брюки - отлично сочетались под внешний вид дяди. Но сколько страданий ему пришлось пройти, чтобы предупреждать Камило о сохранении бюджета, о тяжести пакетов, о прочем и прочем, чтобы наконец-то пойти домой.* – Теперь дядя уходит от вас, – мрачно говоря, Бруно пошёл вперёд, к своей башне, забираясь по лестнице. В его руках, кажется, было по три-четыре пакета, в которых находились вещи повседневного вида, банного вида, ночного вида, а также официального вида. А ещё мелочь по типу собственной зубной щётки, мочалки, шампуня, геля для душа (который, кстати, очень тщательно выбирал сам Камило), несколько резинок для волос, да даже бритву, хоть и Бруно до сих пор тревожно её использовать на себе. Уж слишком она опасная. Смотря, как уходит дядя, Камило с Мирабель прыснули смехом, шепча друг другу о том, что они хорошо постарались. – Не думал, что увижу его таким, – Камило сменил личину на дядю Бруно, состроив то самое безразличное лицо. А после не удержался и загоготал. Мирабель от смеха брата сама засмеялась до боли в скулах. Видеть в Камило дядю Бруно, который ТАК смеётся - было удивительное зрелище. – Эй, только не используй это, – она повела ладонью, подмечая всего брата во весь рост, – в своих грязных и развратных целях. В голове лицедея будто щёлкнуло, когда Мирабель сказала об этом. Он даже и не подумал о том, что имея новый образ дяди Бруно, который совсем так-то ничего, может использовать в игривом настроении. Понимая, что Мира подкинула ему идею, мгновенно осознала, что натворила. – Камило, нет. Пожалей Долорес, – схватившись за воротник рубашки, Мирабель горячо шептала и пытливо посмотрела в глаза своему брату, который ещё имел обличие дяди Бруно. Она на него так нависла, что у Камило подкосило ноги. – Камило! – тряся брата, хамелеон пришёл в свой вид. – Да ты сама же начала! Кто ещё тут из нас грязный развратник? – обидчиво тянув слова, юноша вцепился за руки Мирабель, чтобы не упасть. Разговор приобретал высокие тона, пока их не прервал кашель, что доносился вдали. Оба одногодки перевели взгляд на звук, встречаясь с глазами дяди Бруно. Казалось, у него сейчас святились глаза, но это всего лишь отражение от цветочного горшка, на который падал свет фонарей. Ожидая и убеждаясь в том, что племянники слушают его, ясновидец коротко сказал: – Спокойной ночи, – такая отрывистая фраза, прозвучавшая для подростков, стала строгим замечанием за их поведение. Разворачиваясь, дядя Бруно обречённо открыл дверь в свою комнату, шурша огромными пакетами с мелочью и одеждой. Думая, что он снова окажется в заброшенном месте своих былых ритуалов, его встретила вполне приличная комнатка, за которой была пропасть с пескопадом. "А, ну да, тут же раньше что-то действительно было", – осторожно заходя на деревянные половицы, мужчина закрыл дверь и наконец-то поставил пакеты по обе стороны. Он оглядел помещение и был так трогательно удивлён тем, что появилась кровать, комод, даже диван, который был скобой для уютного уголка с декоративным камином. Теперь дядя больше не ненавидел свою башню. В любой момент он всегда может взять зонт, раскрыть его и пройти через пескопад, через резную стену с изображением песочных часов. В любой момент.. – Так, здесь может быть и изменилось, то.. – Бруно быстро подбежал к разделочной стене и вставил руку в пескопад, – то там - ничего. Рассматривая скрытую зону, через разрез песка, ясновидец очень рад тому, что может проводить свои ритуалы где угодно и когда угодно. Одичалый каньон высоких скал все так же стоял с длинными лестницами наверх. Мякнув, Бруно стряхнул руку с песка, и вернулся к комнате. У него было ощущение, что все скоро будет так хорошо, так прекрасно, что от такой мысли он даже повеселел. И на этой приятной ноте, мужчина решил готовится ко сну. Ему очень не терпелось попробовать полежать на такой шикарной кровати, которая стояла возле него. Размять кости, расслабить мышцы.. И чем раньше он уйдёт в сон, тем раньше проснётся и успеет к завтраку. Конечно, он так надеялся.

***

Просыпая завтрак, чисто из-за того, что под утро ему внезапно начали лезть сны эротического характера, Бруно выходил со своей комнаты в смущённом виде. Покрепче перевязав зелёный халат и собрав отросшие волосы в хвост, мужчина спустился в ванну, чтобы умыться и утихомирить эрекцию. После, он пошёл на кухню, чтобы сделать себе хотя бы чай. Бруно настолько сильно поник в свои мысли о том, какое безобразие творится с его чувствами, что прежде чем налить чая, совсем не заметил сидящего Камило за столом. И как только дядя повернулся, чтобы сесть на свое место, которое он недавно занял, когда была пирушка, то остановился на полпути как вкопанный. На него дерзко взирал какой-то темнокожий юноша, больно похожий на ребёнка Пепы. Весь такой приглаженный, с тёмными прямыми и короткими волосами, которые аккуратно были уложены в чёлку.*² "Ещё один племянник?", – нервно подумал Бруно, стоя с чашкой чая и не решавшись даже заговорить. Из ступора вывел его сам мальчуган, не удерживая смех. Он отложил вилку с кусочком еды от тёти Джульетты и развернулся к Бруно, выдав правду: – Хорошо-хорошо, смотри на меня, это я, – преображаясь в свое тело, лицедей громко голосил. Ну как его дядя мог испугаться того, что какой-то посторонний мог с лёгкостью есть за столом дома Мадригаль. – Камило?! – признавая наглеца, Бруно положил руку на сердце и сел на стул, – Почему ты ешь не в своём облике? Забавляясь от реакции дяди, хамелеон выдал: – Чтобы больше влезло, – смеясь, он продолжил набивать в свой живот самый сладкий засахаренный батат, – но на самом деле, меня достаточно привлёк этот образ одного жителя Энканто. Я его заметил, когда мы ещё отстраивали заново Каситу. Дядя только отпил остывший чай. – Кажется, его звали Карлос, – морща нос и махнув рукой, Камило скорчился от такого имени, – Кто вообще так называет ребёнка? Нет бы что-то милое, например.. Камило. Да, как моё имя! Бруно следил за юношей, который так потрясающе разговаривал с ним. Говорил то, что замечал, просто говорил с ним. От такого мужчина расплылся в улыбке. Подмечая, что дядя не ел, Камило встал с места и передвинул ему оставшиеся порции, которые в юношу уже больше не влезали. Хоть он и с радостью бы съел ещё. Достав чистые приборы, парень поухаживал за дядей, пока тот робко на все смотрел. – Я скоро пойду в город. Я бы хотел ещё засидеться с тобой, но боюсь, Долорес прибежит и будет верещать: Камило туда, Камило сюда! – эмоционально говоря, лицедей принял её личину и вертелся с одного плеча дяди на другое. Они были парой по обязанностям. Долорес слышала, где нужна была помощь, а Камило шёл выручать. И это было легко, пока юноша не начал лениться. Поэтому ему приходится много есть, чтобы энергия быстро не растрачивалась и он был полон сил. – А, кстати, Абуэла ещё здесь, она хотела тебя видеть. Не знаю, о чем вы будете говорить, но ты лучше к ней зайди, – возвращаясь в своё тело и лицо, хамелеон начал собирать грязную посуду, чтобы Касита её омыла. Все было хорошо, Бруно слушал своего любимого племянника, пока он не упомянул про Альму. Он очень надеялся, что не будет никаких строгих разговоров со своей матушкой. Ведь после них у него настроение всегда опускалось ниже и ниже. Что если она заговорит с ним по поводу обязанностей семьи Мадригаль? Он точно уверен, произойдёт такой же круг, который был раньше. Он только вышел из него, зажил как нормальный человек. Для него будет неловко вернуться к гаданиям, если Альма попросит это. – Ладно, я зайду, – поникнув и опуская голову вниз, мужчина переживал волнение. Его тело сутулилось, а некоторая прядь волос выбилась с хвоста. Чувствуя, что страх снова зародился где-то внутри, Бруно тихо, судорожно выдохнул. Вдруг разговор будет не о его обязанностях? Будет ли он с иным характером? Не знал, Бруно не знал. Поглядывая на дядю, Камило сложил посуду в раковину и сполоснул руки. – Ну чего ты? – вытирая ладони от капель воды, лицедей подошёл на шаг ближе, – Я уверен, ничего плохого не произойдёт! Дядь, смотри, – привлекая печальный взгляд на себя, Камило превратился в Абуэлу, сложив руки вперёд, как она это любит делать. От такого перевоплощения, Бруно едва ли не подпрыгнул за столом, чуть не разливая кукурузную похлебку на себя. – Тише-тише, – подходя, Камило успокаивающе поднял руки вверх, – Давай представим, что я.. настоящая. С этими словами, Камило, в образе Альмы, мягко и трогательно обнял дядю Бруно за плечи. Представить только, сколько горьких слез собралось на глазах мужчины. Да, Альма его обнимала, но в шоковом состоянии, ему казалось, что это натянуто, невообразимо. Неправда. Но при объятиях Камило, в образе Альмы, все чувствовалось иначе. Раскол в душе Бруно заполнялся любовью и теплом. Мужчина, от переизбытка чувств, схватился за руку "Альмы", как за спасательный жилет, и уткнулся лицом в "её" локоть. – Ты.. столько страдал, – произнёс Камило своим голосом, мягко оглаживая спину своего дядюшки. Он сам уже не сдерживал эмоций, смотря куда-то в кухонные тумбы. Парень понимал, что мужчину настолько загоняли, клеветали, пытались.. насильно забывать, что.. Камило сам знал, что ему следовало сказать в этот момент: – Ты простишь меня? – за все влияния не упоминать дядю, за все жуткие рассказы для Мирабель, за все неправильно понятые образы. Просто за всё. Мысленно перечисляя, откровенно и с чувствами, юноша и не заметил, как вернулся обратно в свое тело. – Тебя - да, – прижимая племянника к себе ближе, истощенный Бруно огладил его по мягким волосам. Слезы, что застыли в глазах, он обмакнул в жёлтое пончо юноши. Ничего, скоро они высохнут и не будут привлекать взгляды. Лицедей облегчённо выдохнул, да так, что в теле прошлась лёгкая и короткая дрожь. На удивление, Бруно заметил, что для Камило это было адским грузом на душе. Что без его согласия, без его подтверждения, он бы не смог скинуть этот валун, что наростился за все эти годы. – Камило, милый, – неохотно отстраняясь от племянника, ясновидец взглянул на его расчувствовавшееся лицо. Он сейчас был так красив. – Всё в порядке, – потрогав себя, смахивая невидимые слезы, что остались блеском на кончиках пальцев, Камило прильнул к шее старшего Мадригаля, последний раз обнимая его, – Мне надо идти. Спасибо, что разделил со мной этот разговор, дядя. Посильнее прижимая тело взрослого мужчины, парень через несколько секунд отошёл от него, сразу же теряя всю ту теплоту, всю ту жару, которая была между ними и грела их души. – Покушай и.. – лицедей пытался помягче подобрать слово, пока подходил к входной двери Каситы. – И пойду к ней, – закончил Бруно, смотря вслед своему племяннику. Они напоследок обменялись взглядами, а после разошлись временными обстоятельствами.