Это дядя Бруно?

Придя на зов Альмы, Бруно зашёл к ней в комнату. Как и раньше, она имела два этажа, один из которых вёл к свече. Правда, теперь уже свечи не было.. как и забот о ней беспокоится. Предсказатель объявил о своём присутствии, спрашивая разрешение пройти дальше. – Да, поднимайся, – где-то глухо отозвалась Альма, находясь на втором этаже. Она подождала своего сына, пока тот к ней доберётся и отошла от окна, – Присаживайся, Бруно. Женщина указала на кресла, которые тесно стояли друг с другом. И когда мать и сын сели в них, они начали разговор. – У меня есть некоторые опасения, мой мальчик. – Какие? – ох, Камило был прав. Всё действительно в порядке. Ведь матушка с ним начала говорить на доброй ноте. Значит ладошки больше не будут потеть от волнения, верно? – С тех пор, как магия дрогнула, а свеча сгорела, мой разум никак не может найти ответы, – достав бутылку красного вина, которую она хранила под кофейным столиком, Альма глубоко вдохнула и вскрыла алкоголь сильного брожения, – ответы на вопрос: как волшебство будет передаваться другому поколению семьи Мадригаль? Разлив вино по бокалам, Альма подала своему сыну жидкость, что развязывает язык на любые темы для разговора. По началу Бруно отказывался, косил глаза, но все же взял бокал за ножку. И это не из-за того, что Альма на него требовательно смотрела... Ну, может быть, чуть-чуть и из-за этого. Держа вопрос в голове, мужчина, кажется, понял что хочет от него мать. Альма всегда беспокоилась за магию, и была в ней мудрецом. Но из-за недавних изменений, казалось, все знания, что она имела о волшебстве - иссохли как старые листы бумаги. Она чувствовала себя потерянной, без стержня в правоте. Ведь раньше к ней обращались с вопросами, а не она к кому-то. – Ты хочешь, чтобы я заглянул в будущее? – спрашивая у своей матери её отчётливо видное желание, мужчина ждал подтверждения. – Да. И я хочу увидеть его с тобой, Брунито, – чокаясь бокалами вина с сыном, Альма пригубила. Терпкое красное, слишком сухое вино, отложилось на губах женщины, заставляя её слегка облизать губы. Бруно был рад разделить с ней трапезу, да только ему лучше не пить, если его просят о видениях. Он пытался остерегаться того, что мрачнеет разум, пока имеет дело со своим даром. Мало ли, что увидеть сможет при состоянии алкогольного опьянения. – Значит, ты будешь рядом? – с надеждой в голосе, спросил её сын, всё ещё не пригубливая вино с врученного и отцоканого бокала, – Не будешь на меня злиться, если я увижу снова.. плохое видение или там.. то, что тебя огорчит? Бруно мягко прервали тихим, но полным теплоты, смехом. До него снова дотронулись ладонью, нежно оглаживая его тыльную сторону руки. – Даже если нам и будет грозить опасность, то мы ведь всегда можем её нейтрализовать, – обширно говоря, с капелькой винной философии, Альма снова прильнула к бокалу. – Матушка, – замечая, что женщина наливает себе снова, Бруно занервничал сильнее. С каждым его словом, он разразился волнительным тоном, – поразительно видеть тебя.. пьяненькой средь бела дня. – Хах-ха, Брунито, я просто готовлюсь, – говоря о том, что она набирает в себя дозу храбрости, заставило ясновидца смутится. – А, – всё, что он произнёс, в который раз трогая бокал вина и пачкая его своими отпечатками пальцев. Несомненно, Альма в трезвом виде могла и пощёчину дать, если её вывести из себя. Бруно, конечно, не думал, что до такого она когда-то может опуститься, но гнев матушки всегда ему был страшен. Однажды, в детстве, бегая по Касите, он случайно рассыпал песок на Альму. Песчинки всего лишь попали под ноги, ловко проскальзывая во внутрь её открытой обуви. Но Бруно тогда так испугался, что надел на голову ведро с песком, прячась от взгляда своей матери. В любом случае, как бы она на него тогда не посмотрела, это воспоминание все ещё скребет Бруно, вызывая стыд. Сейчас это была самая первая и самая душевная посиделка со своей матушкой за.. двадцать? Тридцать лет? Насколько тяжёлые цифры. А насколько были тяжёлые серые будни, в которых сидел Бруно, упиваясь одиночеством. И ведь даже внушил себе, что ему хорошо одному, греясь с крысами под боком. ...Кстати о крысах. После восстановления Каситы, Антонио взял да прибрал их к себе! Нет, конечно, дядя не против, но как же он досмотрит ту мелодраму с инцестом! То есть, с косвенным инцестом, да. Не то чтобы Бруно сильно печалился об этом, лишившись столь закрученного сюжета.. Он даже был рад, что по определённым обстоятельствам, избавился от этой зависимости. "Ага, а после наткнулся на другую", – думал Бруно, внезапно сменяя тему мыслей в своей голове, – "Куда более дикую, во всех своих смыслах". Представляя Камило, мужчина совсем случайно вспомнил, что именно из-за этого мальчишки и была поставлена эта телевизионная новелла! "Разворотил дядю, маленький черт", – соглашаясь с этим фактом, Бруно и не заметил, как задержал дыхание, как несколько раз постучал по деревянному столику, и как залпом выпил свой бокал вина. После него он поморщился, едва ли не высовывая язык из-за сухости и отвратительной кислоты, но в целом это помогло ему прояснится в разуме. – Всё. Я готов, – резко вставая с кресла, мужчина поставил опустошенный бокал на кофейный стол и подал руку своей матери, – Но, на самом деле, я бы не хотел возвращаться в башню, точнее идти к месту для ритуала, так как.. лестницы. Бруно отговаривался как ребёнок, жалуясь на то, что ему не хочется делать. Альма его понимала. Ей самой не хотелось подниматься наверх в таком состоянии. – Тогда пошли в зал, – вставая с кресла, с помощью руки Брунито, женщина, вскоре, его обогнала, дабы спуститься вниз. Такая быстрая смена положения очень шокировало мужчину. Вот так просто взяла и разрешила ему провести ритуал в главном зале Каситы!.. А алкоголь, нынче, тот ещё двигатель! – В зал? Мама, ты уверена? – беспокоясь, ясновидец спустился за ней, – Песок ведь забьется! И спешно выходя из комнаты Альмы, Бруно ошарашено взирал на пьяную старушку. – Ничего не забьется. У нас часто ураганы гуляют дома, – задорно улыбаясь, Альма дёрнула бровью, призывая своего сына взять все материалы для ритуала. Тот ещё на неё смотрел с поражением, пока не поправил свой халат и не рванул в башню: за песком, за листьями с ветками.. и за зонтиком, конечно же. Не очень то хотелось, чтобы песчинки попадали на них, когда будет рассыпаться купол. Впервые он вспомнил это чувство, когда его мама была увлечена тем, что он делает. И это так грело душу Бруно. Так плавило его, как сыр на солнце, что он точно был уже уверен: предсказание для Альмы - будет облегчением.

***

Семья Мадригаль, работающая для жителей Энканто, разделилась по своим обязанностям. С самого утра, после завтрака, они направлялись помогать своему народу, чтобы те прожили ещё один день в счастье и достатке. Улицы освещало солнце, заполняя своим жаром колумбийскую укромную зону. Увы, это не из-за силы Пепы. Та женщина находилась на полях с кукурузой и нарочно вызывала у себя раздражение, держа над собой мокрый жёлтый зонтик. Капли грозовых туч шумно отбивались с искусственной ткани, омрачая Пепу сильнее, когда она в них вслушивалась. Её лицо стало неподвижно, а взгляд был устремлен на лужи грязи, которые текли к её ногам, пачкая обувь. Феликс, находясь неподалёку, следил за ней. Находясь на террасе местного фермера, он взирал на тёмную зону, внутри которой стоял его лучик солнца. Стебли кукурузы, выстроены в ряд, не так сильно загораживали обзор на Пепу, чтобы если что - бежать к ней, успокаивать и целовать. Для Феликса было мукой смотреть на свою жену, которая жертвовала своим ментальным здоровьем для простого, сочного, хорошего урожая. Порой, он едва ли не орал на фермеров, что его жена не робот, который выдерживает все, за счёт отсутствия эмоций. Говорил, что Пепа уже как сорок пять лет нестабильна, если опираться на день получения её дара. Каждый раз его жена уверяла его в том, что это будет последний раз, когда она проливает нуждающиеся дожди на поля с урожаем. И каждый раз этот "последний раз" тянется и тянется. Сжимая мощными руками перила террасы, Феликс успокаивал уже и себя: "Осталось две минуты, терпи, мужик", – мрачно выдыхая пар, отец троих детей, бездвижно стоял, стараясь не нарушить тот баланс, в котором тонко лавировала его жена, – "Вечно подавленная, вечно сдержанная, ты моя любимая, ты моя сильная". Феликс мысленно читал молитву, которую стал придумывать на ходу. На его лице образовался пот, а тело жалко сжималось, находясь в мандраже. "Только не упади в пропасть от своего урагана, не поранься от острого града", – сменив положение, мужчина подпер свою голову над замком стоящих рук. "Ведь ты можешь создать второе солнце, дабы освятить все беды души твоей", – утыкаясь широким носом в кулак из двух рук, Феликс судорожно выдохнул, когда услышал, как ливень начал стихать. Пепа за долгое время подняла голову, смотря на ворох зелёных листьев кукурузы. Теперь их листы пропитались влагой, больше не желтея от палящего солнца Колумбии. Ради жителей Энканто, ради того, чтобы все были сыты, Пепа скромно улыбнулась, подмечая, что с её помощью - никто не останется голодным. – Моя любовь, – сорвавшись к ней, Феликса даже не заботило то, что его обувь станет испачканной в грязи, что его бежевые брюки замараются в траве. Ему было все равно на то, как он выйдет с полей и будет идти по городу в таком виде. Главное, что он сейчас желает сделать, это обнять Пепу и утешить. Сдуть оставшиеся тёмные тучи, прижать к себе родную, говоря, что после хорошей работы они пойдут и попьют кофе. У него все сердце ныло от вида печали на любимом лице своей супруги. – Феликс, – преображаясь, Пепа встречает запачканного мужа в свои объятия. После мрачных мыслей, от которых дождь лил так, что отбивал руку, женщина облегчённо выдохнула, радуясь тому, что у неё был самый замечательный мужчина. Его тёплые объятия способствовали радуге, а горячо шепчущее слова похвалы - стабилизировали спокойствие. – Я так волновался, думал, что ты не выдержишь, – сказал Феликс, ведя свою жену с полей, – Идём обратно в город, чтобы ты покушала, – беря жёлтый зонтик с её рук, он отряхнул его от капель и сложил. – Да, хорошо-о-о, – тянула Пепе, облегчаясь, – как раз встретим детишек. Надо проверить, работает ли Камило. Да и Долорес тоже. У неё ведь закрутился роман с Мариано! – Как забавно все обернулось, правда? Я рад, что наша дочь с тем, кого любит, – огладив руку Пепе, Феликс поразмыслил, – А ведь Бруно говорил, что было не суждено. Неужели.. Не закончив и фразы, Феликс почувствовал, как несколько капель воды упали ему на рубашку. Пепа так сильно сжимала его руку, что мужчине стало не по себе. – Мы не упоминаем Бруно, – заложившийся обет, все ещё действовал на Пепе, как внезапный гром, который, кстати, только что прогремел. – Ох, кхм, мне показалось, что тогда.. ты была очень.. рада ему, – снова открывая зонтик, Феликс теснее прижал к себе супругу. Лицо Пепы искажалось в самые непонятные, но точно негативные эмоции. Она тщательно дышала, тяжело и со звуком. Гнев просто переполнял её. Неожиданно, но кажется это был самый сильный гнев, который видел Феликс. Неужели из-за тех мыслей, которые она недавно пустила во вход, стали усилителем её негатива? – Я не могу сказать тебе, – твердо проговорила женщина, сходя с травы, – потому что сейчас я очень хочу кофе, – на этом желании, она заулыбалась, и наклонившись, взглянула в глаза своего мужа. Это был тот самый момент.. очередной момент, когда Феликс снова увидел её разрушенное ментальное здоровье. Крепче обнимая и нежно оглаживая, он старался не замечать, как под его ладонями она дрожала.

***

Избавляясь от последней просьбы в его распорядительном дне, Камило пошёл к Долорес. Его командующая сестра, назначающая точки, где нужна была помощь для граждан, уже вовсю слушала Мариано, сидя с ним под боком на фонтане. Казалось, для неё сейчас был слышен лишь один голос - голос её желанного парня. "Ну все, ещё немного и одинокие ночи не будут столь одинокими, да, сестрица?" – перевоплощаясь в Карлоса, Камило усмехнулся. Он раньше ловил Долорес за непристойностями, правда, после.. он ловил на свою голову тяжёлые предметы. Ну а что?! Почему она не закрывается тогда? Думая, якобы, раз тихая такая и в лишний раз попискнув, никто не поймёт из-за чего она ножки из под одеяла вытягивает? Камило пожирался злорадством, зная, что Долорес сама неловко себя чувствует, когда он за стенкой постанывает. – Эм-м, Долорес, ты знаешь.. этого парня? – прервавшись от своего рассказа, Мариано покосился на Камило, который упорно смотрел на парочку. Девушка не сразу поняла, что он имел в виду, отвлекаясь от интимного слуха. Она посмотрела в ту сторону, куда была повернута голова Мариано. И сощурив глаза, Долорес сразу же признала своего брата. Камило просто так на каких-то незнакомцев - точно не смотрел бы. – Да, это друг Камило, – проговорила большеглазая, все ещё не отрывая взгляда от брата, – у него манера такая.. здороваться. Сжимая руки Мариано в свои ладони, Долорес мило пискнула. Врать Мариано ей никогда не хотелось, но вот немного подшутить - отнюдь охотно. Не моргая, Камило смотрел на Мариано с надменной улыбкой. Поднимая руку и жестикулируя, лицедей образно показал, что если Мариано изменит его сестре, то он его прикончит. – А это.. тоже входит в знак приветствия? – занервничав, парень обеспокоенно посмотрел на Долорес. – Скорее в знак того, что ты ему понравился, – прощебетала сестра Камило, широко улыбаясь им обоим. Шалость удалась.

***

Семья Пепы пришла в дом на обед. – Я первая, – громко крикнула Пепа, ребячески побежав в ванную комнату. Кофе дал ей энергию и повысил настроение. Но большая заслуга здесь была именно в Феликсе, который знал, как её успокоить. – Несомненно, дорогая, – снимая с себя грязные ботинки, мужчина понял, что тоже нуждался в душе. Камило с Долорес строили друг другу лица, ступая в свои комнаты, пока не услышали странное шуршание под ногами. – Песок? – рассматривая пол главного зала Каситы, лицедей не понимал, откуда тут песок. Ведь ещё недавно здесь было чисто. – Я не говорила? – привлекая к себе внимание брата, Долорес продолжила, – дядя Бруно заглядывал в будущее. И.. Абуэла сама разрешила ему провести ритуал здесь. Под несколькими бокалами вина. Хорошо. Когда-то слух Долорес действительно очень помогал разъяснить ситуацию. – И как? Все прошло успешно? – беспокоясь за дядю, Камило забросил Долорес вопросами. – Осколков я тут не вижу, значит, все прошло успешно, – это всё, что сказала ему сестра, а после пошла в свою комнату. – Дол, он мог их собрать, ТЫ СЛЫШАЛА? – знатно выводя Камило на нервотрепку, Долорес только пискнула, спешно подходя к своей двери. – Иди и сам узнай, – не признавая то, что уже была отвлечена Мариано, сестра Камило быстро закрылась в своей комнате. Подошедший к нему Феликс, едва ли не упустил шанс остановить мальчишку от стремления пойти к дяде. – Скоро обед, помоги тёте Джульетте. – Пап, не сейчас! – преображаясь в ребёнка, на секунду, и вырываясь от хватки, Камило погнал в башню, узнать, все ли в порядке. Всё ли действительно в порядке с его дядей. И будет ли дядя находится в доме вовсе. – Камило! – зовя своего сына, Феликс придал голосу строгий тон. Хамелеон остановился на полпути, с опаской взирая на своего отца. Он что-то не правильно делает? Камило его чем-то обидел? Отец, конечно, повышал на него голос, но не так ведь сильно, как сейчас. Замечая обеспокоенный взгляд на своём сыне, Феликс понял, что вспылил. Возможно, влияние плохого настроения Пепы, но все же.. Он выдохнул и сказал уже более мягко, – Как найдёшь Бруно, скажи ему, что скоро обед. Нам всем надо поесть. Нам всем надо поесть. Это точно. Его семье так особенно. Ведь голодные с работы - всегда не в лучшем распоряжении духа. Камило нерешительно кивнул головой, немного ещё оставаясь на месте. Что бы не произошло, ему все равно надо это узнать. "Дядя", – сорвавшись на бег, Камило быстро забрался на второй этаж по лестнице Каситы. Расслабляясь на диване, Бруно смотрел на огонь томным взглядом. Этот уютный уголок с декоративным камином очень хорошо успокаивал все его ранее передерганные нервы. Он так сначала волновался, когда раскладывал все приспособления для ритуала. Боялся, что Альма, даже будучи пьяненькой, не примет его видение. Страшился, что разочарует. Но она как сказала, что будет рядом, так она и была рядом. Самое приятное было то, что Бруно заметил в её глазах восторг. И даже не от самого видения, а от того, что снова видела песок из купола, бушующий в вихре. Как будто, видела в первый раз. Хотя, возможно, это можно считать за первый раз. Эм, за десять лет, да. "Бабочка", – слово, существо, что было сказано им как Мирабель, так и Альме, повергло Бруно в шок. Неужели бабочки Энканто являлись плодородием волшебства? "Ну если так подумать, то пыльца, свободный полет, красивый вид..", – думая над бабочками, мужчина вспоминал, как озарились глаза Альмы. Словно огоньки плясали, такие зелёные, как табличка с предсказанием. Мать выразила такие яркие эмоции, что Бруно с помощью них понял - это то, что она хотела. Она хотела понять, как волшебство будет передаваться Мадригалям без свечи и была рада, что магия в сохранности. Правда уже с более лёгким и поразительным способом. В пятый год, при семи тридцати, на руку опустится золотая бабочка, смахнув с себя пыльцу. Бруно отдал прекрасную картину своей матушке, впервые в жизни обняв её так, как хотел давно. Как желал давно. И.. и ему ответили тем же. Ясновидец, кажется, находился на седьмом небе от счастья. Такие объятия были так теплы, так приятны. Как с Камило. Как с тем солнышком, который, словно, талисман, наделил его удачей. "Спасибо, Камило", – улыбаясь чуть шире, Бруно скатился по дивану, пока его хвост не задержал его голову, – "Как придёшь, расскажу что было". И словно по его мыслям, Камило шумно ворвался в его комнату, бегло осматривая помещение. – Дядя! – замечая мужчину, что ошарашено смотрел на своего племянника, Камило кинулся к дивану, забыв закрыть за собой дверь. – Ты как? Всё хорошо? – залезая на его колени, лицедей взволновано осматривал Бруно, как мамочка, которая не желает заметить на своём ребенке порезы или ранки. Медленно воспринимая информацию, Бруно пытался уловить, что происходит. Камило пришёл. Хорошо. Камило здесь. Прекрасно. Камило сидит на его коленях. Просто замечательно. Очень. Замечательно. Ещё не хватало, чтобы у Бруно член встал из-за этого. А он определённо встанет. – Камило, для начала слезь, – но парень только теснее прижался, беря за ворот рубашки дяди. Ох, как же она ему нравилась. Дядя в ней такой опрятный. – Долорес молчит, не говоря мне, как все прошло, и ты теперь молчишь? – чуть не закатывая истерику, как его мать, лицедей взял в ладони лицо дяди Бруно. Щетина с проблеском седины, слегка покалывала руки. – Камило, успокойся, – хмурившись, Бруно сам взял мальчишку и скатил с себя, оберегая их и держа на расстоянии, – Ничего плохого не случилось. Вставая с дивана, ясновидец пошёл к двери, чтобы её закрыть. – Ты гадал Абуэле? – высунув голову со спинки дивана, мальчишку словно пчелы ужалили. Он, случаем, не помогал дрова колоть вместе с Агустином?.. Убедившись, что за порогом никого не было, Бруно закрыл свою дверь и развернулся к шумному гостю. – Да, я давал ей увидеть будущее, – складывая руки вместе, ясновидец продолжил утолять жажду знаний племянника, – Она потом все сама расскажет за обедом. Камило словно осенило, когда Бруно сказал про обед. Он подорвался с места, голося, что скоро вот-вот начнётся обед. – Тогда нам надо бежать, – толкая дядюшку к выходу из комнаты, Камило за все негодующие шумы ясновидца, был рад тому, что все хорошо. Он просто был рад за то, что дядя поладил с Абуэлой. Это действительно многого стоит. Выйдя к кухне, практически все уже сели по своим местам. Камило пошёл по сторону своей семьи, садясь между Долорес и отцом, а Бруно сел в конце стола, находясь напротив Альмы. Она его тепло поприветствовала своей улыбкой и убедившись, что все в сборе, подняла бокал и мягко постучала в него ложечкой. И как только получив взгляды, она произнесла речь: – Сегодня мне подарил надежду мой единственный сын, чьи предсказания всегда сбываются, – остановившись на секунду, Альма осмотрела всех, находя во взглядах удивление, – Как вы заметили, у нас больше нет свечи, что могла наделять наших детей и внуков дарами. Обеспокоенная этим, я позвала Брунито Мадригаль на помощь, и узнала, как наше молодое поколение будет получать волшебные способности. – И как же? – мягкий и тёплый голос подала Джульетта, раннее весьма тоже обеспокоенная тем, что свечи больше нет. – Бабочкой, – вставив слово, Бруно от множество взглядов сразу же заскромничал, – О-она будет прилетать в день пятого рождения ребёнка и садиться ему на руку, чтобы смахнуть пыльцу с крыльев. Проверяя, правильно ли мужчина изложил ход даров, Альма добавила: – В то же время, как и обычно, – улыбнувшись своей семье, она услышала много облегчённых выдохов. В основном, это были взрослые. И Долорес. Камило на неё сразу же возмутительно покосился, а та только пискнула, стукая ноготками в бокал вина. – Это действительно радостные вести, бабушка, – Мирабель засияла, – мне приятно, что ты не побоялась и позвала на помощь дядю Бруно. – Ну а к кому мне ещё было обращаться, когда рядом с нами есть замечательный предсказатель будущего? – тихо посмеявшись в себя, Альма снова подняла свой бокал, держа его достаточно уверенно, призывая этим совершить тоже самое своим родным. – За семью Мадригаль. – За семью Мадригаль!!! – ответили хором те, кто сидел за обеденным столом.