Это дядя Бруно?

После плотного обеда, многие из Мадригалов вернулись к работе, выполняя обязанности перед жителями Энканто. Но некоторые из них - остались дома. Пепа с Феликсом освежились и переоделись, а после решили проверить как там Антонио. Долорес закрылась в комнате, решив немного вздремнуть. Альма пошла в город, вместе с Луизой и Изабеллой, а Джульетта с Агустином домывали посуду. К ним также присоединилась и Мирабель. – До сих пор не могу поверить, что смогла сберечь её, – аккуратно омывая тарелку Бруно, Джульетта стояла возле раковины, общаясь с Мирабель и мужем. – Я подглядела немного за дядей, когда он только притронулся к еде. У него было такое удивление на лице, меня едва ли не растрогало, – эмоционально проговорила девушка в очках, снова вспоминая взгляд дядюшки, который чуть ли не расклеился, когда разглядывал свою именную тарелку. Она была разукрашена маленькими узорами песочных часов и осколков табличек с видений. Намного лучше, намного насыщеннее, чем рисунок тарелки, – Спасибо, мам, что спрятала её! Смотря с любовью, Джульетта отложила тарелку к остальной мокрой посуде. И пока она берётся за другую, Агустин тщательно протирал все свежей тряпочкой, чтобы потом Касита забрала и поставила кухонный сервиз на сухое место. – Честно, за столько лет, я сама уже и забыла, куда её спрятала. Хорошо, что Агустин искал мёд и перерыл все шкафы. – Если бы не твоё желание испечь тыквенный пирог, то кто знает, сколько бы Бруно задумывался о том, где его тарелка, – беря в руки ложки, Агустин стал шумно их протирать от капель воды, – мне так жаль его. Он ведь ещё не скоро привыкнет к этим изменениям. – Пап, ему просто нужно адаптироваться, а это значит, нужны люди, что согласятся проводить с ним время вместе, – Мирабель снова влезла в диалог, протирая при этом обеденный стол, – Я и Камило потихоньку уже выводим его на свет, но этого недостаточно. – Понимаю, – Джульетта закрыла воду, – ему нужно время со своими сёстрами. Но как всегда дел тут по горло. Мне сейчас нужно самой идти в город, чтобы исцелить нуждающихся. – Думаешь, за такое короткое время, уже кто-то смог переломать себе кости? – после заданного вопроса Агустина, на него перевели два взгляда, которые были убеждены в этом. – Пап, тебя изо дня в день кусают пчелы. – Эй, я не виноват, что для них я сладкий! – чуть не передергиваясь в теле, от мохнатых черно-желтых насекомых, Агустин согласился, признавая поражение. Джульетта посмеялась в мокрую руку, и неспеша, подошла к своему мужу. – Ты мой сладкий, тебя даже животные хотят, – она звонко чмокнула Агустина в щеку. Тот смутился так, что едва ли не выронил пустую банку, которую протирал. Мирабель, наблюдающая за любовью своих родителей, мечтающи вздохнула. Она так благодарна им, что они поддерживают хорошие отношения уже столько лет. Ей даже не припоминаются никакие ссоры между ними. Действительно, здоровые отношения. Сидя в уютном углу зала Каситы, возле узкой тумбы, где находился цветочный граммофон, Камило доедал кусок тыквенного пирога тётушки Джульетты. Сгорбившись, он осматривал семейные фото в рамочках, что были по левую стену. На черно-белых фотографиях часто мелькал Антонио, его братишка. Фото с его дня вручения дара, ещё одно фото, которое Камило уже и не помнит, когда оно было сделано. Чуть выше - фото Долорес. Возможно, в подростковом возрасте. Все такая же красная помада на губах. Как будто она не изменилась за столько-то времени. Прочие рисунки, пейзажи.. Внизу фотографии Агустина, маэстро музыки. Камило уважал этого мужчину, он был для него очень добрым человеком. Разглядывая фото в рамках, Камило даже и не заметил, как к нему подошёл дядя Бруно. Из-за тихих шагов, ясновидец передвигался настолько бесшумно, что мог напугать любого, кто находился впереди него. В случае с Камило, когда он повернул голову к пирогу, чтобы слизать взбитые сливки, Бруно напугал его так, что у парня полился холодный пот по спине, а его тело на несколько секунд преобразилось в гибридное сложение из головы ребёнка, торса большого мужчины, маленьких ручек и высоких ног. – Ах, Камило, прости, – пока парень пытался спасти свой кусочек пирога, то все его руки измазались в тыквенной мякоти и сладких сливках. Резко поворачивая голову на виновника, лицедей провопил: – Дядя! Мог бы хоть пропершить горло! – Сомневаюсь, что это могло снизить вероятность твоего испуга, – неловко улыбаясь, Бруно осмотрел Камило, что держал в руках остатки пирога, – Может тебе принести салфетки?.. Возмутительно взирая, юноша перевёл свой взгляд на испачканные руки. От былого кусочка остался только целый бисквит. – Не надо, у меня есть язык, – и начиная облизывать руки, Камило заметил, как его дядя резко разворачивается от него. И понимая, что смутил бедного мужчину, парень усмехнулся. – Если хочешь мне помочь, то иди и принеси мне ещё один кусочек пирога. – Тётя Джульетта и так ножи точит на тебя, – сколько раз Камило брал больше положенного и сколько раз Джульетта не понимала, откуда у семьи Мадригаль остались ещё силы съесть вторую или третью порцию. Но с учётом недавних событий, она раскусила Камило, что менял личины ради добавки. Видеть ещё одну Долорес, что спустилась через кухню за летний стол - было очень странно. – Ну дядь, – тянув слова, Камило давил на жалость, – ты сам виноват, что испугал меня. Теперь давай, заглаживай вину передо мной. Театрально закатив глазки и вытягивая испачканные руки, хамелеон не упустил возможности ещё раз лизнуть ладонь и откусить бисквит. Бруно на это только съежился. Ведь он действительно напугал парня и тот лишился возможности доесть вкусный кусочек пирога. Не говоря и слова, предсказатель двинулся на кухню, чтобы украсть дольку разрезанного десерта. По пути он встретил Мирабель, Агустина и Джульетту, что выходили с кухни. – Камило?! – Джульетта смотрела на Бруно, держа в руках корзинку с кексиками-желтками. Она вплотную подошла к ясновидцу и потянула его за левую щеку, – Ты смеешь ещё использовать образ своего дяди ради добавки?! Все! Кухня закрыта! Под рукой своей сестры, Бруно занервничал, спешно говоря: – Что ты, что ты! Джульетта, прекрати. Камило, м, – понимая, что племянника выдавать нельзя, предсказатель соврал, – находится в своей комнате, разве нет? Полно удивления женщина, быстро отвела руку со своего брата, как только признала его голос. Он был чист, без изменений и других натянутостей. Охнув в ладонь, Джульетта едва ли не опустила корзинку с кексами на пол. – Бруно, прости! Этот проказник ест как не в себя! Я уже переживаю, что из-за него кому-то может не достать порций, – передавая Агустину выпечку, что уже был в выходной обуви, Джульетта ещё раз попросила извинения у брата, а после - вышла из дома. Таким образом, главный зал опустел, кроме Камило с Бруно. Первый спрятался за спинку дивана, едва ли не ложась на красные подушки, второй аккуратно взял именную тарелку и положил на неё кусочек пирога. Тарелка была ярко расписана двумя жёлтыми хамелеонами, что находились по краям, а снизу, тонкой кистью, прописано имя в желто-оранжевом цвете. Может из-за её сочности, Камило не унимается в голоде? Или же это из-за его дара, который отнимает энергию? Бруно поражён тем, как в юношу влезает столько еды, причём, не изменяя его в теле. Это прям какое-то колдовство. Относя десерт к Камило, Бруно осмотрел дом. Никого. Тихо. Не считая, конечно, шумного мальчишку который долизывал свои пальцы, сидя на диване. – Оу, дядя Бруно, это так мило, – сказал хамелеон, теснясь ближе к старшему Мадригалю. Бруно сел на диван, придавливая одну красную подушку под своим весом, и протянул к Камило тарелку с целым кусочком тыквенного пирога. Но десерт так быстро не взяли. Вместо этого на ясновидца закинули липкую руку. – Кам-мило? – нервничая, Бруно снова осмотрел Каситу, едва ли не молниеносно. Ему не хотелось, чтобы кто-то спалил их вдвоём. Даже в такой позе. В целом, он был прав насчёт своих опасений, когда юноша прикоснулся к нему второй рукой, но уже за его лицо. Большой палец шуршал отросшую щетину за подбородком, а указательный мягко сминал его сухие губы. Но вовсе не для того, чтобы намекнуть на молчание. Хотя последующее действие лицедея взывало Бруно раскрыть рот. Камило устремился чмокнуть его за щеку, которую теребила Джульетта. И ладно там коротко, он бы ещё осилил смущение, но чтобы так долго?! Губы Камило мокры и сладки. Малая шероховатость только показывала, что парень ими водил и чмокал больше и дольше дозволенного обычного лёгкого поцелуя. – Камило... К-камило, перестань, милый, – тихо наслаждаясь такой близостью, Бруно вдыхал запах тыквенного пирога через палец своего племянника. Всё казалось таким долгим, но и в тоже время мимолетным. Лицедей только промычал, тихо и со стоном. А когда он прервал поцелуй, чтобы закончить эту сладкую пытку для дяди, то тот повернулся к нему лицом, ища губы снова. – Хах, дядь, – выводя Бруно из пленительного одурманенного состояния, Камило отдалился, – Мне кажется или ты от меня что-то скрываешь. На эти слова ясновидец только проморгался и отвернулся от парня. Свободной рукой он хотел оттянуть пончо, но забыл, что уже этой вещи на нем не было. Пришлось просто положить руку на бедро, прикрывая пах. – А мне кажется, что ты даже не задумываешься что-то скрывать, – пребывая в огромной неловкости, Бруно признался в себе, что хочет ещё. Чувствовать губы любимого племянника, слышать его постанывания, ощущать его тепло тела.. – Здесь все равно никого нет, кроме нас, – ловко беря в руку кусочек пирога, Камило начал наслаждаться вторым обожанием. Молча соглашаясь, Бруно все-таки ещё раз осмотрел зал. Чисто убедиться, что никто не видел этого "чмока в щеку". Взгляд блуждал по второму этажу, по колонам, по горшкам с цветами, пока не остановился на руке Камило, что еще покоилась на его плече. Он аккуратно убрал её с себя. – Помни, Камило, даже если нет людей, всегда есть крысы, – внезапно вспоминая об этом, предсказатель ощутил, что его уши снова облили кипятком. И ведь он не увидит хвостатого, что в любой момент может разболтать об этом Антонио. А тот в свою очередь, разболтать всем. Но.. но ведь Антонио хороший мальчик, да? Он же понимает, о чем надо молчать? – Если ты так беспокоишься об этом, то не переживай, мой братец совсем не сплетник. Но.. любитель быть в центре событий, – косо смотря на фото с Антонио, где тот был в белом костюмчике, Камило мило улыбнулся. Уж этот малец будет за. К тому же, что пятилетний ребёнок найдёт в этом "неправильное", если узнает через крыс? – Да, в курсе. И э-это немного смущает, – трогая внутреннюю сторону своего бедра, Бруно продолжил, – когда-то он предложил мне с Мирабель свою комнату, чтобы провести ритуал. – Даже так? – неподдельно удивившись, Камило перестал жевать, – Интересно, предложит ли он снова, чтобы мы порезви.. – Камило! – Вставая с дивана, Бруно возмутительно посмотрел на юнца, что ехидно улыбался ему, – желаешь усугубить положение? – Желаю увидеть, на каком уровне смущения ты будешь рыть землю, – смеясь, хамелеон чуть не поперхнулся соком пирога. На его безобидные издевки, мужчина махнул рукой, отступая в свою комнату. Только на полпути к ней он заметил, что всё также держит тарелку Камило. Пришлось поставить её на место, чтобы потом уже точно пойти к себе в башню. – Дядя, пригласишь меня к себе в гости? – все не унимался парень, смотря на попытки дядюшки покинуть помещение. Его подростковая эрекция сама уже давала о себе знать. Ведь когда он прервал поцелуй и заметил, что Бруно захотел уже и в губы, то нижняя часть тела сделало абстрактное сальто назад. Острое, приятное чувство, желающее снова повторится. И ведь если бы он не взял самообладание, то точно забыл про пирог. Да и про все остальное, начиная с того, что они находятся в главном зале Каситы. – Нет, – проходя мимо, Бруно начал забираться по лестнице, игнорируя свою эрекцию, – разве у тебя ещё нет дел в городе? – Нет, – честно ответил юноша, – Долорес спит, одному мне идти в город скучно. Камило хоть и предполагал, что осталось несколько жителей, которые требовали его в данном часу, но он не горел желанием снова идти и быть чьей-то мамой, кому-то отцом или братом. За время его работы, он сильно выгорает, требуя личного отдыха и времени быть собой. Ведь он до сих пор не знает кем станет в будущем. ... Не знает, кем станет. Внезапно скользящая мысль приобрела просветление. Ну конечно! Он ведь может попросить дядю Бруно показать, кем он будет в будущем! И тогда этот невыносимый вопрос с него отпадёт! – Поэтому, – гладко продолжая диалог, – я бы хотел, чтобы ты заглянул в моё будущее! Подпрыгивая с дивана, Камило устремился к дядюшке. – Милый, я.. не могу гарантировать безопасность, – пребывая в шоке от просьбы, Бруно замялся на месте, находясь уже на втором этаже, – Видения всегда подвергаются критике и.. в общем, я отказываю! – Спокойно, дядь, я ведь просто хочу узнать, кем буду, – лицедей задорно зашагал по лестнице, пока Касита не переместила свои ступеньки и не скатила Камило. – Что за?! Касита! – удерживая пирог в руке и свое равновесие, хамелеон взирал на дом в поражении. – Вот видишь? Даже Касита против! – Мысленно благодаря дом, Бруно спешно отступил в башню. – Но дядя Бруно! – Меня здесь нет! – чуть не бежав к своей тёмной берлоге, ясновидец спасся от наглого, капризного, такого сладкого.. и шумного племянника. Уж не зная, сколько раз он прокрутил в своей голове различные исходы, если посмел ещё на минуту быть рядом с Камило, то от каждой из них Бруно становилось все жарче и жарче. И терпеть ноющий член было просто невыносимо. Поразительно, как какой-то мальчишка может его завести за несколько мгновений. От одного лишь поцелуя, нет, от одной лишь близости с ним, да. Причём влечение было взаимным. Что не могло не радовать.. Но с этим следует быть крайне осторожным! Камило ещё будет его доставать, это он точно знает. И про видения, которые ему точно не понравятся. Да даже Бруно сомневается, что из этого получится что-то хорошее. "Кем он станет?", – вопрос прошёлся по тёмным краям сознания, когда ясновидец закрылся в башне, – "Ему даже не следует быть со мной рядом, чтобы узнать об этом". Мягко осматривая комнату, Бруно решался: исполнить просьбу или нет. Но изнывающий член, упирающийся в темно-зеленые штаны требовал куда быстрого решения. "Чертов Камило", – протирая свое лицо, Бруно выдохнул в сухой воздух, – "Понимает ведь, до чего меня доводят его выходки".

***

Просыпаясь от поскуливающих стонов, Долорес в который раз жалеет, что у неё такой дар. Камило за стенкой просто изводит её, порой даже не на шутку злит. Хоть его стоны и приглушены рукой, подушкой или чем ещё там, но её острый слух все равно все слышит. Она даже может с уверенностью представить КАК он себя ласкает. Но не будет. От такой картины её передернет уж точно. Вставая с постели, она подошла к разделяющей стене и грубо постучала. Стоны Камило прекратились. Но на фоне появились ещё, только отдалённые и более сдержанные. И доносились они с башни Бруно. "Они, кажется, совсем без совести!", – возмутимо пискнув, она накинула на себя халат и вышла из своей комнаты. Сделала четыре шага, чтобы сначала влезть в комнату Камило, отсчитать его, а после в комнату Бруно, чтобы наругать дядю. Но не так сильно. Или ей совсем не придётся этого делать, ведь в отличии от Камило, он тише воды, ниже травы. – Камило, открывай, паразит! – стуча в дверь, что отдаёт тёплым свечением, Долорес пфыкнула на изображение своего брата. — Чтобы ты меня здесь прикончила?! – быстро собираясь в духом, хамелеон накинул на себя пончо и поспешил открывать дверь. Ещё не хватало, чтобы его сестрица проломила её своим каблуком. – Если не откроешь, то точно прикончу! – смотря на дверь, Долорес пыталась собрать себя в руки. Снова этот мальчишка тревожит её сон, снова. У неё скоро весь крем закончится, который скрывает тёмные круги под глазами. Конечно, она может в наказание отправить Камило в магазин.. Да. Так и сделает. Юноша открыл дверь рассерженной сестре. Его встретил не самый приятный взгляд. Крем стерся, обнажая недосып; губы частично смыты от алой помады, но из-за рубцов, куда забился сей косметический продукт, они выглядят как у разложившегося мертвеца. – И почему только мне приходится смотреть на твоё лицо без косметики? – выражая отвращение, Камило пригласил сестру внутрь. – А почему только мне приходится слышать как ты себе дрочишь? – на последних словах, Камило вовремя закрыл дверь, – Ты не понимаешь, что мне немного неловко? Что эти звуки меня достали? Камило только смущённо заулыбался на фоне своего изображения. – Я знаю, ты парень, у тебя гормоны скачут, ты много из-за них ешь, много отвлекаешься.. Но можно хотя бы прекратить творить такое под моими ушами? – от скованной и скромной Долорес ничего не осталось. Как будто она как её брат, меняет маску, чтобы соответствовать морали семьи. Её распущенные кудрявые волосы подпрыгивали в такт её жестикулирующим рукам, – Хотя бы когда я сплю?! Камило виновато опустил голову вниз, смотря на ноги сестры. Она права. Он плохо поступает, раз не заботится о её состоянии. – Камило, ты совращаешь дядю Бруно, а после сам упиваешься страдальческими ласками у себя в комнате, – на это заявление, юноша бегал взглядом на свою спальню, неловко постукивая пальчиками друг о дружку, – Если ты так его хочешь, иди и зови его в город, будешь с ним покупать мне косметику. Камило поднял взгляд на лицо Долорес. Он знать не знает, что покупать ей надо. Да и тем более, вряд ли его карманные деньги погасят чек. – Ладно, я понял, прости, Дол. Впредь буду вести себя более.. скромно, когда ты дома, – её взгляд стал лучше, чуть спокойнее, – Значит, мне нужно сходить за косметикой? – медленно двигаясь к тумбе с деньжатами, Камило смущённо оттягивал свое пончо, чтобы не сверкать голым телом. Улучшая настроение, Долорес пискнула. – Сейчас приду. Дам тебе образцы, – после этих слов, она покинула помещение.

***

– Дядя, срочно, открывай, нас спалили! – нарочно приукрашивая, Камило шумно стучал в дверь Бруно, пугая своими громкими заявлениями. Дверь, кстати, открыли быстро. – Кто? – мрачно спросил Бруно. Казалось, что у него засветились глаза. – Никто, – держа пакетик с образцами косметики Долорес, Камило пошуршал им, – Нам срочно следует пополнить запасы моей сестры. С сомнением оглядывая племянника, предсказатель, убедившись, что он не врет, запрокинул голову назад, открывая вид на черную щетину с редким проблеском седины. – Деньги есть? – Есть, но я знаю как их сохранить, – ехидно давя лыбу, Камило во всю осматривал дядю, что пребывал уже в зелёном халате. Этот цвет так идёт к его глазам.. – Тогда одну минуту, – закрывая дверь перед носом юноши, Бруно проклинал себя за слабость, когда переодевался в выходную одежду. Он уже который раз думает, что все это хорошим не кончится, если где-то сделает ошибку. Если где-то недоглядит. И каждый раз он идёт на эти грабли, чтобы получить себе по лбу в будущем. Снова открывая дверь перед Камило, Бруно вышел с интимной комнаты, по пути прилизывая волосы и собирая их в хвост. Получилось крайне небрежно, но лучше, чем ничего. – Для кого так прихорашиваешься? – вставая в пару, хамелеон откровенно засматривался на дядюшку. Его крупно выраженный бугорок всё ещё стоял камнем в штанах, давая подметить Камило, что мужчина тоже не довёл себя до конца. – А для кого ты красишь веки? – вопрос на вопрос. И оба родственника не хотели на них отвечать. – Нравится? – мечтательно хлопая глазками, лицедей подхватил дядюшку под руку. Он был рад, что мужчина подметил эту особенность в нем. – Выглядишь.. контрастно, – спускаясь по лестнице и выходя из дома, Бруно с Камило вышли на улицу, – Может ты это уже и заметил, но маленькие детали в твоём теле или одежде - выражают тебя как личность. Заводя разговор по пути к магазину с косметикой, ясновидец пытался приободрить племянника насчёт того, кем он себя увидит, и кем он станет. – То есть, ты говоришь, что.. ? – Я говорю, что ты и так идёшь правильно для себя самого, – переходя красный мост, ясновидец осматривал город в белом свете. За десять лет он стал более старым, тусклым. Как он. Может сказать Альме о реставрации? Оживить краски, поменять черепицу или подкрепить фундамент, чтобы дома не косило на бок. Ведь город изнашивается так же, как и его люди... – Твой дар очень необычен, Камило, – с улыбкой подметил дядя Бруно, – с его помощью ты можешь натворить и бед, и счастье. – Притвориться доверенным лицом мэра Колумбии и разобраться с мятежниками? С Бруно упала улыбка, а его взгляд наполнился волнением. – Да, прямо как этот.. пример. Но это только в случае крайней необходимости! Смотря на расколотую высокую гору вдалеке, Бруно сосредоточился на ней. Ведь она была "тяжёлой дверью" для тех, кто желал зла своему народу. И это пугало ясновидца. Ведь, по ту реку был сожжённый город его матери и отца. Он точно был уверен, что рано или поздно, к ним проберется лазутчик и составит донесение, что здесь укромная зона для выживших. Исход не приятный. Даже смертельный. В основном, для тех, кого семья Мадригаль оберегает уже пятьдесят лет. Но Бруно надеется, что за такое большое время, что прошло с той трагедии, внутренние конфликты в стране - сошли на "нет". И жителям Энканто не придётся беспокоиться об этом. Хоть и.. лучше будет попытаться закрыть разлом, заложив его камнями. Для безопасности. Пройдя достаточное расстояние от дома, Бруно все никак не мог понять, почему на него так странно смотрят. Эти взгляды гражданских так и кричали: "Это Бруно?", "Это тот самый ясновидец, который всем кличкает беду?", "Да ещё и с Камило, милым мальчиком, идущий под ручку!". Под.. ручку. Осознавая это, мужчина перевёл обеспокоенный взор на Камило, а после на их руки. – Камило, как.. как давно мы уже так с тобой идём? – спросил Бруно, вовсе забыв о том, что со стороны это могло показаться вполне обыденным жестом. – Да как только спустились со второго этажа, а что? – как будто не замечая паники старшего Мадригаля, лицедей даже не рыпался отпускать с ним руку. – На нас люди смотрят, – начиная отдаляться от племянника, тот его ещё крепче зажал локтем, подавляя попытку побега. – Веди себя естественно, дядь, – сходя на переулок и вспоминая адрес магазина, Камило напомнил: – Как будто мы с тобой родственники. – Мы и являемся родственниками, Камило, – горячо шепча, Бруно съежился в осанке. Но не в такую, с какой идёт его племянник. У его мальчика спина была очень согнута в шее, как будто Камило держал на ней гантели Луизы. Странно, но только сейчас для дяди Бруно это стало слишком заметной особенностью Камило. – Ах, точно, как такое я мог забыть, – нагло строя глазки, лицедей подшучивал над своим дядюшкой, доводя его до белого каления. Ему было так забавно видеть смущенного мужчину, который пытается держать себя в руках. Определённо, когда он его зацелует, заобнимает и заласкает, то у него крыша поедет. Стоит только.. прождать нужный момент. Когда Долорес не будет дома, да и.. чтобы лучше всех не было дома, да. Ну или на крайний случай, куда-то подальше от дома. Крыс он ведь не выгонит, а Каситу тем более. Но желание все растёт и растёт, спокойно не давая жить. Подходя к нужному ряду из домов, у которых были лавки с разной продукцией, Камило указал, что им нужно к одной из них. – Мы пришли, но сейчас я внесу кое-какие изменения, – преображаясь в Пепу, его мать, Камило задорно посмотрел на дядю. У того седьмой пот полился. – Камило, ты.. – не давая договорить, хамелеон в образе "Пепы" зажал ему рот рукой, делая из лица ясновидца рыбку. – Скажи мне, насколько мне повысить тон, чтобы я говорил, как мать, – опуская ладонь с щетины дяди, Камило пропершил горло, – Добрый день, но это пока что, – он улыбался и смотрел куда-то на фонтан, возле которого они остановились. Делая первую пробу на интонацию своей матери, Камило ждал от дяди признания. – Ч-чуть-чуть пониже, у неё.. голос более.. средней интонации. Сейчас ты передал голос, когда она на кого-то повышает тон, – сжавшись, Бруно смотрел на образ Пепы, как будто она реальная перед ним стояла. Действительно, дар Камило было просто необыкновенный. – Ага! Значит это то, что нужно! – поправляя жёлтое платье, Камило устремился к лавке, которую указала Долорес. Держа в голове голос матери, юноша в её образе начал играть. Снисходительно проходясь по лавкам, он получал на себя приветствующие взгляды. Это идёт в плюс. Ведь если признают Пепу, значит она здесь тоже отоваривалась. Пока Бруно следил за Камило, не решаясь быть рядом с "Пепой", он молился всем богам, лишь бы пацана не раскрыли. Он решился стоять на шухере, чтобы в случае чего - подстраховать и не дать Камило почувствовать из-за кого-то боль. Останавливаясь до нужной лавки, Камило начал играть уже по полной. – Сеньора Мадригаль, рад видеть вас в хорошем здравии, – со стула встал продавец косметической продукции, – чем вам помочь? Вздыхая и безумно улыбаясь, Камило начал наиграно доводить мужчину. – Хорошее здравие? На что вы намекаете? – доставая из пакетика образцы пустых тюбиков и скляночек, хамелеон притворялся, что он на грани урагана. – Эм, сеньора, – неловко одергивая куртку, мужчина занервничал, беспокоясь за свой товар, что находился на лавке, – Я не в обиду, что вы, – быстро забирая с рук "Пепы" образцы, продавец начал подбирать их оригиналы. – Тогда почему вы так начали, когда прекрасно знаете, что обращаться ко мне с фразами, как.. – Камило забрал обратно в руку полный тюбик, – "хорошее здравие", "добрый день", – снова взяв с рук продавца косметическую склянку, – "Прекрасная погода"! – заводясь не на шутку, хамелеон начал резкими движениями складывать в пакет то, что собирается украсть, – и другие фразы насчёт моего нынешнего состояния! Камило прекрасно повышал голос, намекая продавцу, что ещё чуть-чуть и "Пепа" вызовет здесь ураган с дождём. – Сеньора. – Конечно, раз я пришла, значит нужно ткнуть в меня тем, что мне и так даётся с трудом сдержать! – С-Сеньора.. – Я бы посмотрела на вас, если вы имели такой дар, который подавляет ваши эмоции и вы со временем стали похожи на психически больного!!! – Сеньора! Прошу, идите. Идите с добром, – спешно прикрывая лавку защитным чехлом, что отражает палящее солнце, мужчина смотрел на "Пепу", у которой от переизбытка высоких тонов подрагивали крылышки носа. Бросив последний гневный взгляд, Камило развернулся и добавил: – Если меня выведет хоть один человек в этом переулке, то вызову снежную бурю! – ругаясь по пути и активно жестикулируя руками, Камило зашёл за фонтан, чтобы подобрать дядю Бруно. Бедный ясновидец настолько сжался у каменной чаши, что как только он увидел гневный взгляд "Пепы", то сжался ещё сильнее. Понимая, что у дяди травмы, Камило изменился в лице. Он не хотел напугать дядю таким громким криком. Тихо подходя к нему и поднимая его с колен, юноша бережно поправил загнутый воротник дяди и спокойно двинулся с ним обратно к дому. – Тебе.. не комфортно быть рядом с ней, да? – держа под руку семейного ясновидца, Камило ощутил, как разодрал себе горло. Чтобы он на кого-то так кричал - было впервые. – Её гнев.. по-прежнему страшен, – идя в ногу с Камило, что ещё был в образе Пепы, Бруно чувствовал, как тело ходило в отторжении. Он понимал, что это Камило, его любимый мальчик, но все равно осадок был такой, что прямо сейчас он вынужден идти с той, кто в любой момент может ударить грозой, – Камило, вернись обратно. – Да, сейчас, – послушно выполняя просьбу, когда они достаточно отошли от домов с лавками, хамелеон мягко огладил предплечье дяди. Ибо вид у него был такой, что казалось, он поседел на ещё пару сотен волос. – Я думаю поговорить с матерью насчёт ваших отношений. Уж больно странно было, когда в тот день она тебя с лёгкостью приняла. – Да я сам удивился. После стольких историй обо мне.. которые были не в лучшую сторону, – Бруно на секунду замялся, – Но может она действительно опустила всё насчёт меня? – Это я и собираюсь узнать, хоть и будет трудно, – серьёзно говоря, Камило вёл дядюшку домой, пытаясь избегать встреч с членами семьи и с теми, кто мог попросить его о помощи. – Только не прикидывайся Феликсом, Камило, – посоветовал ему Бруно, – будь собой, когда с ней будешь говорить. – Само собой. Я же не самоубийца, – подтверждая совет, лицедей давно уже понял, что в своего отца превращаться ради матери.. прямое обречение на скандал. Потому что из-за непонимания, они сразу же переведут стрелки на него. И он останется у разбитого корыта, напичканный запретами на то, на сё. Абсолютно тихо добираясь до дома, Камило уже вовсю успокаивал перепугавшегося дядю. Он оглаживал его руку, даже голову к плечу приставил. Конечно, не обошлось от восклицаний, но все же дядя Бруно смирился и даже положительно отозвался, когда почувствовал себя лучше. Ради дяди Камило готов воссоединить то, что с годами разорвано. И наладить отношения между ним и членами семьи Мадригаль - тоже!