По новым правилам

      Смотрю на Алису, держащую в одной руке синюю кружку с горячим зелёным чаем с травами, а в другой булочку с корицей, лежавшей в упаковке в одном из кухонных шкафов. Девушка завтракает, я просто наблюдаю, так как есть уже не хочу. За окном ярко и светло, вспоминая холодную мартовскую погоду, невольно удивляешься теплу по ту сторону стекла. Что делать с книгой? Алиса провела всё утро за её прочтением, но начало нашей работы не внушает оптимизма. Это буквально самая обычная книга.       — Бенджамин, расскажешь немного о себе? Я тут поймала себя на мысли, что мы так внезапно сблизились, но ничего не знаем друг о друге, — спрашивает Алиса и застаёт меня врасплох. Мне не стыдно рассказать о себе и поделиться моментами из своей жизни, но за все мои годы произошло столько, что даже и не знаешь, с чего начать.       — Хорошо, меня зовут Бенджамин, это ты и так знаешь. Мне двадцать, — я отрываюсь, чтобы пересчитать на пальцах свой возраст, потому что вечно забываю его, — четыре. Не думал, что я уже настолько стар, если честно. Я родился в Гётеборге, это один из самых больших шведских городов, живу там и до сих пор. Вроде бы всё…       — А чем ты увлекаешься? Я же спросила не про твои паспортные данные, а просто о себе рассказать, — уточняет свою просьбу Алиса.       — Как скажешь. В десять лет я перевёлся в другую школу, потому что в старой у меня плохо получалось взаимодействовать с моими одноклассниками. Уже в новой я познакомился с одной девочкой, Агнес. Она отличалась от моих предыдущих одноклассников в первую очередь тем, что воспринимала меня как друга. Мы с Агнес проводили много времени вместе, я наконец почувствовал себя счастливым ребёнком, и вот однажды она затащила меня на кружок пения. Петь у меня плохо получалось, я почти сразу оттуда ушел, а вот у неё получилось, я в неё верил с самого начала. Но она не сдалась и продолжила таскать меня по другим кружкам, чтобы и мне было чем заняться. Так мы с ней побыли и на танцах, и в театре, и даже кружок, в котором собирают из конструктора «Лего» новые фигурки. Последнее мне очень понравилось, сам процесс создания чего-то нового своими руками, когда ты можешь ощутить и потрогать результат. А потом я вырос и через пару лет решил попробовать скульптуру. В целом это тоже самое, что и собирать конструктор, но серьёзнее, потому что тебе нужны и знание анатомии, если ты высекаешь человека, например, и хорошее воображение, и навык работы с камнем. Сейчас я этим зарабатываю на жизнь, делаю бюсты и статуи на заказ.       — Вау! А я вот относительно недавно только выпустилась из школы, ещё не решила, чем конкретно хочу заниматься по жизни. Хотела пойти на курсы, чтобы научиться бить татуировки, очень уж мне они нравятся, у меня самой их несколько, но там надо получить разные справки и документы, поэтому процесс затянулся, а потом я оказалась здесь. Сама до сих пор ещё не могу осознать происходящее, хотя пыталась и пока читала, и пока мы тут всё обходили, и пока гуляла по саду.       — Да, но такова жизнь. В любом случае, нам нужно продолжить поиски, чтобы… — повторяю одно и тоже уже десятый раз за утро, как на кухню кто-то входит, и я, чтобы не обременять нашими с Алисой плодами больной фантазии, умолкаю.       — О, хоть кто-то тут есть, всем привет! — говорит он, рыжий «подарочек», завернувший из-за угла к нам с Алисой на кухню и уже идущий к столу, чтобы присесть рядом. — Вы вообще в курсе что тут происходит?       — Нет, к сожалению, но сами бы хотели знать, — отвечаю я, пока Алиса допивает чай.       — Отлично, значит со мной всё в порядке, — он подходит к поверхностям, чтобы сделать себе завтрак и начинает рассказывать о себе. — Меня зовут Аерн. Где тут, кстати, бекон?       — Посмотри в морозильной камере, вряд ли ты найдешь что-то мясное в обычном холодильнике, — отвечает уже Алиса, оторвавшаяся от трапезы и ставшая экскурсоводом, — Меня зовут Алиса, а это, — указывает на меня, — Бенджамин. Аерн, тебе не кажется тут ничего странным?       — Что конкретно? — парень удивился, но ещё больше был шокирован я. Что вообще творит Алиса? — Бекон тут кстати есть, удивляет твоя интуиция.       — Нет, я имела в виду наше здесь присутствие. Ты вообще помнишь хоть что-то, что происходило до твоего пробуждения тут? — спрашивает девушка. Я искренне недоумеваю и не понимаю мотивацию Алисы. Я уже много раз убедился за утро, что тут ничего не найдешь, спрашивая людей. Это просто бесполезная трата времени. На что она надеется?       — Ну мы, то есть я с моими друзьями, пошли в паб выпить по бокальчику пива. Оно, к слову, было каким-то горьковатым, может уже в бочке давно хранилось, но суть одна — мне не особо понравилось. Мы вообще туда пошли, чтобы отметить день рождения одного из членов нашей компании. В общем нам там не захотелось оставаться, и мы пошли к нему домой, попутно купив коробку пива в местном супермаркете. Вот у него праздник пошел хорошо, как мы любим. Часа в два, вроде бы, я поехал домой, вернулся, уснул, а проснулся уже тут. Что странно, крепче пива ничего у нас не было, — поведал свою историю Аерн. Вот уж весёлый праздник с сюрпризом для одного из его посетителей. Но как он сюда попал? Да и мы с Алисой тоже. Это какая-то мистика: наше пробуждение здесь и всепоглощающая амнезия. — А сковородку не видели?       — Я видел, — отвечаю собеседнику, — Посмотри в самом крайнем шкафу снизу. Только их наверно помыть надо, потому что дом выглядит не в самом новом состоянии.       — Хм, тут только огромную вижу, придётся больше мыть. Ладно, работаем с чем есть, — неунывающе ответил Аерн.       — Хорошо, — возвращается к предыдущей теме Алиса, — Я хочу попросить тебя кое о чём. Если увидишь что-то интересное тут, можешь со мной поделиться?       Аерн ответил согласием, продолжил мыть сковородку, затем готовить завтрак. Алиса допила чай, я предложил вернуться нам в её комнату. Мы поднялись со стульев, оставили нашего нового «союзника», если его так можно называть, и покинули кухню.       — Алиса, это что было? — нетерпеливо спрашиваю девушку об устроенном допросе.       — Представь, Бенджамин, что мы с тобой ничего не добьемся, изучая эту книгу. Предпосылки к этому есть, как минимум никто и не говорил, что в этой книге должно что-то быть. Она просто показалась нам, нашему субъективному мнению, странной и выделяющейся. Так вот, мы зайдём в тупик, а проблема нашего нахождения здесь останется. Проходи, — прервала рассуждения Алиса, чтобы мы зашли в её комнату, у дверей которой оказались в считанные секунды. — Поэтому есть смысл в том, чтобы хоть одному человеку предложить помочь. Если он себя хорошо покажет, то, я считаю, мы с ним сможем поделиться нашими умозаключениями и, конкретно, с книгой, а сейчас он просто будет изучать местность независимо от нас, возможно, мы что-то упустили. Если честно, мне он очень импонирует, я не вижу ничего плохого в том, чтобы рассказать ему обо всём. Кстати говоря, а в чем проблема рассказать всем о наших поисках?       — Мы не знаем всего о произошедшем. Что если это только навредит нам, или кому-то другому. Не исключено, что тут может быть человек, который попытается нас остановить. Если ты решишь довериться Аерну, то я тебя поддержу, но давай просто не будем делать спешных выводов, договорились? — выдвигаю небольшую теорию я.       — Да. Я напомню, что мне нужно продолжить прочтение книги, а тебе пригласить всех на вечернее собрание, — вспомнила об обязанностях Алиса.       Я поднялся с кровати, на краю которой мы сидели и общались, и ушел дальше изучать новых местных обитателей этого дома. Вновь иду по коридору и, проходя мимо уже изученных дверей, вспоминаю кому они принадлежат. Комната того парня, который меня испугался, следом место обитания другого парня, помнится, я ему помешал заниматься чем-то важным. Неудобно, признаюсь себе, говорить о них, когда неизвестны даже имена. Комнаты Хелен и Всеволода мной тоже были пройдены. Нет смысла заходить и в мою, и возвращаться туда, где живёт Алиса. Замечаю следующую дверь, но в коридоре появляется Аерн.       — О, привет ещё раз. А я тут зашел, чтобы переодеться. Видишь, что со мной вытворил этот бекон, — я смотрю на зелёную толстовку парня, на которой красуется много жирных пятен. Кажется, бекон сильно сопротивлялся термической обработке. — Теперь придётся ещё поискать, где это можно постирать. Я пойду.       Он кинул испачканную толстовку себе в комнату, вернулся, скрылся за углом, спустился по лестнице, а я отметил, что позвал его на вечернее собрание и даже дверь его комнаты запомнил. Или всё-таки нет? Я своем забыл сообщить Аерну эту новость, несмотря на кучу времени, что у меня была, чтобы это сделать. Какой же я дурак! Помчался вслед за ним, сначала прямо по коридору, затем поворачиваю налево к лестнице, но врезаюсь головой в угол. В глазах летают звёздочки и кружочки, прямо как в песне Ёлки один сплошной воздушный шар мандаринового цвета. Что-то меня хорошо так приложило. Дальше на кухню иду обычным темпом, а по лестнице спускаюсь и то хуже, словно я дед, который, не ухватившись за перила своими синими от крепкой хватки руками, уже катится по лестнице, представляя вместо ступенек пеньки и кочки на ледяной горке в зимнем лесу. Подхожу к Аерну, он оборачивается и ужасается.       — Где это ты так успел отличиться? — А сам отходит к морозильной камере и открывает её.       — Тебя догнать хотел, немного не рассчитал скорость на повороте, — честно признаюсь собеседнику.       — Понятно. Вот, приложи холодное ко лбу, чтобы совсем плохо не выглядел. Так что ты хотел от меня? — от ощущения мороза стало неприятно, но вскоре привычно и терпимо. Можно продолжать диалог.       — Я хотел пригласить тебя на собрание. Вечером в гостиной. Придешь? — что-то мне до сих пор нехорошо от столкновения, надо бы уже немного осмотрительнее догонять людей что ли.       — А, хорошо, приду. Ты только если опаздывать будешь, то не беги так быстро, как сейчас, а то нам не хватит замороженных продуктов на твоё лечение, — шутит Аерн.       Сижу и прихожу в себя. Аерн действительно хороший человек, он был безумно прав, когда сказал, что у Алисы удивительная интуиция. Она, конечно, просто угадала, где лежала упаковка с беконом, но как же она была права насчёт этого человека! Но ничего ему рассказывать я сейчас не буду, я оставлю это на суд Алисы, как человека, потратившего больше времени, чем я, на изучение книги. Минут пять провожу на стуле, и уже думаю вернуться к обходу, как в помещение заходит ещё один парень. Я его узнаю, это тот самый молчаливый человек, сидевший сегодня утром со мной в том роскошном, но пыльном зале.       — Привет! — здороваюсь я. Надеюсь, в этот раз у нас получится поговорить должным образом. С парнем здоровается и Аерн тоже, он уже дожаривает свой бекон, так что завтрак в ближайшие минуты не минуем.       — День добрый. А бекон еще остался? — обращается он к Аерну.       — Да, но я тут пожарил большую порцию, могу поделиться уже готовым. Сойдёт?       — О, давай, — и садится за стол ко мне. — Как утро, Бенджамин? — стало не по себе от того, что он знает моё имя, а потом вспоминаю, что мы со Всеволодом знакомились при нём. Очень мило, что он помнит.       — Да, как видишь, шальное, — вообще странно, что молчаливый ещё утром парень теперь обращается ко мне и начинает диалог. Может, всё дело в обстановке, и Хелен правду говорила, что именно окружение играет первостепенную роль? — а ты…? — тяну свою речь, чтобы намекнуть, что я не знаю, как к нему обращаться.       — Рембрандт, приятно познакомиться. Я слышал от Всеволода, что вы устраиваете сегодня вечером, это правда? — так вот почему он решил со мной поговорить. Двух зайцев одним выстрелом, как говорится.       — Да, всё в силе, — отвечаю я.       — Кстати, тебе возможно будет интересно, там сейчас в зале парочка людей сидит, и ты сможешь кому-то из них сообщить про планы на сегодняшний вечер, если такая необходимость есть, — говорит Рембрандт.       — Есть, такая необходимость есть. Спасибо, что упомянул, я тогда пойду, — говорю я парню, и оставляю его наедине с Аерном, чтобы они позавтракали.       Прохожу относительно небольшой путь, чтобы попасть всё в тот же зал. Компания, сразу бросающаяся мне в глаза, разительно отличается от утренней. Тут нет ни Хелен, ни Всеволода, уж тем более я не встречу тут и Рембрандта, он сейчас ест вместе с Аерном. Ни одного знакомого лица! Слева сидит девушка с длинным чёрными волосами, в них какие-то цепи, и не менее тёмном длинном платье. В таком костюме только в монастырь и ходи. Справа от неё ещё одна женщина, чернокожая, тоже с нестандартной прической — множеством мелких косичек. На столе между ними какие-то странные карты, которые далеки от игральных, а за ними еще одна женщина, осматривающая полки.       — Всем добрый день! — здороваюсь я, чем обращаю внимание на себя сразу троих, — Меня зовут Бенджамин, я один из ваших новых сожителей. Я сразу хочу сообщить, что сегодня вечером здесь пройдет собрание, надеюсь, что вы явитесь, — сразу заявляю я.       — Понятно, присаживайся рядом. Меня зовут Мария, — представляется девушка слева. Я сажусь на одно из свободных кресел и пытаюсь понять, во что они играют. — Эти карты на столе — Таро. Я делала расклад для Масего, — смотрю на обладательницу этого имени перед собой, — А сейчас могу и тебе, хочешь?       — Хм, — я, конечно, не верю ни в карты, ни в падающих с неба кусков жареной свинины, но попробовать стоит, всё хорошо, что может поднять настроение, — Давай!       Процесс гадания прошёл интересно. Я, правда, так и не понял, чем отличатся бокалы от палок, а палки от кружочков, пусть они и называются всякими «кубками» и «пентаклями», да и не особо вникал в разные пояснения Марии. Меня больше интересовал процесс и результат. Процесс — увлекательный, смотришь на непонятную тебе карту и в голове только одна мысль: «Можно ли этой картами сыграть в условный покер?» А пока ты размышляешь на эту тему, опытная Мария ищет правильное толкование карты в зависимости от твоего вопроса, где-то обнадеживает, где-то пытается не расстраивать плохой новостью. По итогу этих гаданий я остался со всем: и со свадьбой, и с детьми, и с деньгами. Был один нюанс: неутешительный прогноз дали карты на спасение из этого особняка. Даже потусторонние силы не хотят возвращать нас обратно домой. Но было и две хороших новости. Во-первых, я как был скептичен к гаданиям, так и остался, так что мне равнодушно от того, что карты считают маловероятным наше спасение отсюда. Во-вторых, Таро отображают больше не исход будущих событий, а вектор, в котором движется жизнь человека в этой плоскости. И тут карты абсолютно правы! У нас нет никакого прогресса, всё что мы нашли, а именно книга, никак нам не пролило свет на происходящие тут странности.       Ещё я успел познакомиться с этими женщинами поближе. Мария, та самая, что делала расклад, специализируется, кажется, вообще на всем магическом. У неё и хрустальный шар есть, и свечи, и какие-то молитвы, приговоры, наборы для ритуалов, в общем сразу видно — человек верит в свои убеждения и смело идёт с ними по жизни. Даже не представляю, как мне может пригодиться что-то из этого, но девушка уверила меня в том, что я могу обратиться к ней в любой момент, чтобы провернуть какие-то магические дела. Масего, та самая полная женщина с тёмной кожей, сидевшая рядом с Марией, от мира магии далека, как и я. Что касаемо её, то она мала рассказала о себе, могу припомнить лишь то, что она из какой-то страны в Африке со странным названием, которое я забыл, что она просила сделать расклад на карьерные успехи своей дочери, и просто не могу забыть её привычку оборачиваться по сторонам как у параноика с опытом. Третью женщину, которая сначала ходила, а затем присела к нам, звали Мишель. По акценту было сразу понятно, что она американка, разговаривала с нами неактивно, но с таким взглядом, что во рту сразу пересыхало и необходимости продолжать диалог с ней не возникало. Вот кто среди троих ведьма, так это она. Вот кстати и предложение Марии сразу пригодилось — избавить человека от «ведьминского» духа. В отличие от варварских методов времён Инквизиции, мы сжигать никого не будем. Так, просто проведем какой-то приворот здравого смысла, добавим капельку терпимости и доброжелательности человеку.       Ладно, я так загнул, что этот же здравый смысл уже понадобится мне в скором времени. Вновь пересчитываю всех, кого я уже оповестил. Я, Алиса, Всеволод, Хелен, Аерн, Рембрандт, те два парня, а также эти три женщины, с которыми я сейчас сижу в зале. Получается одиннадцать. Мысленно вспоминаю сегодняшний обход дома с Алисой. Так сказать, навигационный гид по туристическому объекту, особняку для больших компаний незнакомцев, месту, откуда выбраться, кажется, возможно, но как — непонятно. Дверей на втором этаже было двенадцать. Двенадцать минус одиннадцать — получается один. Сначала думаю, что какая-то из комнат будет свободной, потом вспоминаю, что я видел спящего парня в одной из комнат. Это точно не Аерн, выглядел он моложе, точно не Всеволод или Рембрандт, потому что я их видел до этого утром, так что я делаю сразу несколько умозаключений, которым я только рад. Первое заключается в том, что я почти закончил оповещение всех. Второе, я наконец понял, сколько тут человек. Двенадцать. Ни одной пустой комнаты не оставили на втором этаже. Встаю с кресла, прощаюсь до вечера с Марией, Масего и Мишель, иду к жилым комнатам и снова стучусь в последнюю комнату — на этом я свою функцию выполню и смогу отправиться помогать Алисе. Дверь открывается, передо мной только что проснувшийся, что подтверждается и одеждой, и взглядом, парень. Позади пусто, что, собственно, неудивительно, когда бы человек разобрал свои вещи, если он только проснулся.       — Ты вообще кто? И где я? Мы так вчера на той вечеринке напились, что я даже ничего не помню после третьего бокала? — спрашивает парень, пытаясь понять происходящее. Но, к сожалению, нет. Мы с ним не пили, даже не знакомы, а понять происходящее у него вряд ли выйдет, это мы с Алисой пытаемся сделать целый день, и наши успехи вряд ли можно описать каким-то позитивным словом. Он ещё ничего не понял.       — Всё гораздо сложнее. Я постараюсь пересказать всё максимально коротко и популярно, — начинаю делиться подробностями с парнем, — Я Бенджамин, кроме меня тут ещё десять человек. Мы все вместе оказались тут. Не спрашивай каким образом, на это никто ответить не сможет. Мы хотим сегодня вечером собраться в гостиной этого непонятно дома, чтобы обсудить происходящее и познакомиться друг с другом.       — Ничего не понял. Так, где мы?       — Говорю же, что это не понятно: ни где, ни почему, ни как, — и самому становится грустно, что ответов на эти вопросы у нас толком нет. Да, примерная территория есть, да есть теории, которые могут как-то оправдать наше появление здесь, но полностью понять это происшествие не получается.       — Понятно, видимо нам всем тут будет… Как бы помягче сказать… не очень хорошо, — очень точно подмечает парень, — Что-нибудь придумаем, попытаемся.