Lipstick

      Томас вертит в руках небольшую коробочку, которую капитан попросил отнести и положить в сундук с костюмами. Он положит, разумеется положит — никаких лишних вопросов, — но чуть позже.       Джопсон легко снимает серебристую крышку — воск жирно поблескивает в приглушенном свете каюты, притягивая взгляд светло-голубых, почти прозрачных, глаз. Стюард никогда не замечал за собой тяги к чему-то подобному, да и в костюмированных выступлениях, где сие не считается чем-то постыдным, никогда не участвовал, чтобы иметь опыт подобного рода. Сейчас же, когда они застряли в паке и пропали для всего мира, ему кажется, что самое время попробовать — возможно, это его последний шанс на глупость из любопытства.       Каждый вечер, если удавалось, они встречались в каюте Эдварда, где разговаривали о прошедшем дне или о чем-то незначительном до поздней ночи. Иногда они вспоминали что-то из своей жизни до экспедиции, рассказывая друг другу истории, явственно осознавая, что, даже если им удастся вернуться домой, жизнь разделится на до и после.       Томас немного волнуется, дожидаясь вечера, но это радостное возбуждение — он доверяет первому лейтенанту как себе и знает, что Литтл с пониманием и спокойствием отнесется к любой глупости с его стороны. Стюард легко улыбается, вспоминая растерянное лицо Эдварда с нахмуренными бровями, когда тот чего-либо не понимал или молчаливо выслушивал капитана, не зная как ответить — очаровательная картина. В такие моменты лейтенант приобретал поразительное сходство с корабельным псом, Нептуном: тот же грустный и виноватый взгляд из-под широких темных бровей. — Томас, — Литтл кивает, приветствуя, и пропускает его в каюту, закрывая дверь. — Что ты задумал?       Джопсон улыбается. Пожалуй, они проводят слишком много времени вместе, раз первый лейтенант так быстро уловил печать озорства, отделив от вежливой доброжелательности, красующейся на лице стюарда большую часть суток. Томас не ходит вокруг да около, доставая из кармана коробочку с помадой. — Поможешь? — мужчина протягивает ее Эдварду, который принимает небольшую коробочку, умещающуюся на ладони, так, словно это Ящик Пандоры.       Литтл открывает ее осторожно, будто готовясь к худшему, но, когда видит содержимое, переводит непонимающий взгляд на сияющего даже в полумраке каюты стюарда. — Как?.. — лейтенант часто моргает — мысли в голове мечутся, перескакивая с одной на другую. — Какой цвет? — На твой вкус, — просто говорит Томас, выбивая из легких Эдварда остатки воздуха. Все происходящее как-то слишком уж интимно, похоже на некое таинство, куда мужчина попал по ошибке, но лейтенант не может отказать этим просящим глазам напротив.       Эдвард с минуту сверлит коробочку взглядом, пару раз переводя тяжелый и задумчивый взгляд на Джопсона, терпеливо замершего в нескольких шагах. Из скудной палитры он выбирает холодный фиолетовый оттенок, напоминающий цветки сирени или гиацинты. Лейтенант опускает указательный палец в вязкую кашицу и подходит ближе, чувствуя чужое дыхание на щеке. Томас смотрит на него своими невозможными глазами из-под ресниц и ободряюще улыбается. — Замри, — тихо просит Литтл, сосредоточенно и смущенно глядя на мягкие розовые губы.       Джопсон легко, едва наклонив голову, кивает и закрывает глаза, застывая на месте. Лейтенант глубоко вздыхает — стюард точно знает, что он волнуется — и приступает. Палец в воске и пигменте скользит по чужим губам, скрывая их естественный цвет под холодом сирени. Помада ложится не с первого слоя, вынуждая Литтла хмуриться и поглаживать тонкую кожу под пальцами минимум дважды. Томас приоткрывает рот, чтобы Эдварду было удобнее, и слышит прерывистый вздох совсем близко. — Все? — он спрашивает шепотом, прекрасно зная, что его услышат. — Нет, — так же тихо отвечает лейтенант, легко касаясь чужих мягких губ своими.       Томас приподнимается на носочки, чтобы Литтл мог выпрямиться, и притягивает Эдварда ближе, устраивая ладонь на его затылке. Темные кудри легко скользят между пальцами. Джопсон приоткрывает льдистые глаза, задевая ресницами щеку первого лейтенанта, и они оба улыбаются, отстраняясь друг от друга. — Ого, — тихо выдыхает Литтл, сжимая стюарда в объятиях. Сегодня, когда он предвкушал их с Томасом встречу, он никак не мог ожидать, что все закончится именно так. Эдвард не был дураком и уже несколько месяцев замечал за собой нежную привязанность к Джопсону: если они не виделись на протяжении дня, то мысли так или иначе возвращались к тому, чем тот занят, а если и виделись, то теплое чувство, возникающее в груди, когда стюард рассказывал о своей жизни, не дало бы мужчине обмануть самого себя. Сегодня они просто сделали еще один шаг навстречу друг другу. — А теперь все? — Томас улыбается сиреневыми губами — боги, как этот цвет подходит к его глазам, становясь теплее на фоне прозрачных тающих льдов.       Эдвард мягко улыбается, глядя на Джопсона, уже успевшего смазать его труды — у уголка губ помада немного стерлась и вышла за контур, когда тот тянулся к лейтенанту, стараясь стать как можно ближе.       Конечно же нет, не все. Это только начало.