Dreamer's Wife

Ощущение абсолютного счастья охватило меня. Не вдруг, как это нередко бывает. А совершенно степенно, ступенчато, последовательно. Я шёл к этому слишком долго, возможно, не теми распутьями. Но шёл – не оборачиваясь, спотыкаясь, сначала пиная встречные камни, потом мудро убирая их с дороги. Даже когда казалось – всё. Некуда больше. Да и незачем. Выпадал из жизни личной на месяцы (да что там – на годы!), почти позабыв в долгом ящике свои мечты о семейственности. На людях отрекался от брака (само слово заставляло кривиться). Это ведь штамп самый злостный и обнадёживающий, а нередко обманывающий ожидания. С такими убеждениями я и жил немало лет. Ни сколько не обесцениваю институт семьи. Не путайте. Семья – это свято, связно и целостно. Она про другое. Про доверие, в первую и главную очередь. Никакие такие узы надуманные того не заменят. Призваны они почему-то связывать и обязывать. Я же совершенно ни про то, ни про сё. Я и без всего этого официоза и пафоса, искусственно возвышенного, могу и совершенно готов дать много больше. Не потому что опасаюсь. Потому что так чувствую. Но жизнь – штука, умеющая удивлять. Оттого и удивительна она в своей непредсказуемости и маневренности. Посему – никогда не зарекайся, Билан. И все другие, принципиальные, – тоже не зарекайтесь. Так порой крутанёт – сами не поверите собственной противоречивости. Я лишь пока на пути к принятию. Не столь важна стадия. Главное – путь. И, надо сказать, он счастливый. Каким бы извилистым и ухабистым ни казался. Понятное дело, всему пути не нарадуешься. Но в каждом периоде есть, как минимум, одно конкретное мгновение, в котором ты счастлив по-настоящему. Собственно, сейчас и нахожусь в нём самом. На столе совершенно хаотично, но явно творчески разложена цветная бумага. Глянцевые яркие листочки и тут же рядышком матовые. Все – красоты невероятной. Если бы в моём детстве изготавливали такие изыски – обошёл бы все кружки модульного оригами и аппликации. Не лукавлю вовсе. На краю, если приглядеться, такие же разноцветные детские ножнички, которые хитро скрылись из поля зрения самого очаровательного ребёнка, который, не поверите, сидит сейчас прямо у меня на коленях. Тася болтает ножками и суетливо вертит по сторонам, очевидно, в поисках своего инструмента. Я же с трепетом наблюдаю за тем, как аккуратно, сохраняя терпение, малышка перебирает листочки хрупкими пальчиками. Надувает губки, тревожно хлопает длиннющими ресничками – точно, как мама. Крошечная её копия. – Давай вместе поищем! – решаюсь наконец помочь серьёзному человеку и незаметно поправляю бантик на девичьем хвостике. – Я точно помню, что положила их во-от сюда! – тянется пальчиком к стопке с бумагой и в замешательстве надувает румяные щёчки. Ну как же они похожи! – Смотри-ка, а они-то здесь! Устали, наверное, твои ножницы и решили отдохнуть в тени листьев, – демонстрирую находку и ловлю такой по-детски восторженный, удивлённый взгляд. Как же он сейчас напомнил мне Полин. Такой же осмысленный, глубокий, родной… (не поймите меня неправильно) – Ой, точно! Спаси-ибо! – презабавно хохочет и снова принимается за ответственную работу. Сегодня вырезаем снежинки – традиционная предновогодняя, а главное, командная работа. Подошли к ней со всей ответственностью, как полагается. Я должным образом складываю бумажные листы, рисую контур будущего творения, а моя маленькая напарница ловко вырезает из всего этого изящную снежинку.       Поля, скорее, изумлённый наблюдатель. Давно не видел её настолько счастливой и умиротворённой. Посматривает за нами тихонечко, будто боится спугнуть. Я и сам, признаюсь, едва не дышу от трепетности момента. Такой он важный для нас троих.       Когда-то переживал неистово, готовясь к нашей встрече. Заучивал какие-то дежурные фразы на детском языке, но потом наконец понял: ребёнок безошибочно чувствует твою энергию и, как мотылёк, летит на свет и тепло. Поэтому так важно, особенно при первой встрече, не играть в кого-то. Не силиться понравиться и подстроиться. Подкупает искренность и настоящность.       Тася оказалась совершенно мудрым и чутким ребёнком (человеком!). За что бесконечно благодарен этой светлой малышке. Рядом с ней я сам ненароком возвращаюсь в самое счастливое и беззаботное время.       Тактильная, как мама, но избирательная. Обаяния в ней столько, что влюбляешься, как мальчишка. И обнимашки любит, понятно в кого, и, если что, брови нахмурит, и пожурит пальчиком. Характер знакомый прослеживается. Всё-таки генетика – штука бесспорная.       Пока предаюсь я этим тёплым мыслям, чувствую, как две маленькие ручонки обхватывают мою шею. Тася. Меня. Обнимает. – Ты хороший! – шепнула мне на ушко, щекоча своим бантиком. А я чуть было дар говорения не потерял от такой концентрации нежности в одном маленьком человеке. Я так люблю этого ребёнка, что никакие слова не помогут мне в этом признаться. Я так благодарен ей и Поле за доверие. За то, что я сейчас здесь. С ними. Рядом. Не знаю, смогу ли хоть однажды сделать для них что-то соразмерное. Не знаю, сможем ли мы стать настоящей… семьёй. Но сейчас, в тёплых руках большого маленького человека, я понимаю, что смогу всё. Осторожно обхватываю малышку в ответ, прижимаю чуть крепче. Поднимаюсь и несу свою драгоценность к нашей красавице-ёлке – вешать приготовленные снежинки. Пока Тася занята украшением, сзади тихонько подкрадывается Поля. Обнимает со спины, соединяя нас. И до того целостно и едино мы ощущаем себя в этом мгновении, что, кажется, сердечные ритмы наши синхронизируются. Пожалуйста, пусть так будет всегда.