Dreamer's Wife

Капли океанской воды размеренно стекают с волос на уже чуть загорелые плечи. Солнце приятно печёт спину. Смотрю сквозь него и щурюсь нестерпимо – такое оно сегодня яркое, очевидное. А я в рассеянности своей совсем позабыл очки. И крем. И панаму заядлого курортника тоже недальновидно оставил в отеле. И так уже как подрумянившийся корж. Как бы на радостях не сгореть совсем. Досадно будет. Проходили – не слишком приятно. Несмотря на обострившуюся природную забывчивость, настроение моё и состояние более чем приподнятое. Я бы даже осмелился заявить – счастливо предвкушающее.       Что же на всём белом свете, помимо её величества Музыки, может зажечь в глазах Билана искры самые неподдельные? Только его величество вдохновение.. В быту можно просто – Поля.       До того тепло и приятно мне от одной мысли скорого прилёта моей пташечки, что внутри всё немного зудит и покалывает. Такую власть над моими реакциями имеет только она... и ещё одна маленькая особа с таким же хитрым взглядом и заразительным смехом. Не поверил своей удачливости, когда в одном из наших с Полей разговоров услышал радостное Тасино – Мы скоро приедем купаться и загорать на Мальдимы!       Не разобрал сразу, что к чему, растворившись в звонком смехе моих лучезарных девчонок. И совершенно обомлел, когда Поля шёпотом возразила: – Малыш, ну ты только что бесцеремонно нас сдала! Кажется, сюрприза не выйдет.. – и снова смеются, мои хохотушки. Ну ка-а-ак же сильно я их люблю. Нуждаюсь в них сейчас особенно остро, да так, что внутри всё сжимается от тоски. В суете пред- и постновогодней мы толком так и не успели насладиться хотя бы присутствием друг друга. Впрочем, мне всегда их мало. Всегда скучаю… Выведал-таки у своих мастериц конспирации время прилёта. Припрятал Полины-мои любимые полосатые. Уверяю, время для них ещё представится. А пока принарядился скромнее и в нестерпимом предвкушении побрёл к месту встречи. Стою – загорелый, босой, на горячем песке, с солнечным прищуром – картина «Дима и Мальдимы»! Не иначе. Ох уж этот неповторимый детский слог – несравнимо точный, в то же время метафоричный. Мою страсть к каламбурам оттеняет только обожание этих вот Тасиных фразочек-словечек. То ли случайно, то ли намеренно искажённых. Но такие они искренние и родные – эти нотки становления стиля большого маленького человека. Юморит, надо прямо сказать, по-взрослому. Осознанно-осознанно.       Вспоминаю Полю на слепых Голоса – как сидели, отвернувшись от сцены, в характерной для нас манере, перешёптывались, и рассказывала мне она о музыкальных пристрастиях дочери. А я уже тогда мотал, как говорится, на бороду. Внимал. И не зря всё-таки. Есть теперь, что обсудить с этим очаровательным человеком. Не знаю, насколько по вкусу приходятся Тасе мои частушки, но добрую половину Билановского репертуара она точно знает. Мамино влияние – готов поспорить! А когда напевают что-нибудь вдвоём – не дышу. Так складно и нежно сливаются их сладкие голоса. Ну вот же оно – бежит ко мне со всех ног, да так, что косички по ветру разлетаются. Смотрю, как в замедленной съёмке, и рвусь навстречу. – Приве-е-ет, моя роднуля! – Сгребаю в охапку малышку, а она крепко цепляется маленькими ручонками за ворот моей рубахи. – Ого! Ты такой загорелый! И тёплый! – улыбается своими невозможными ямочками, когда я легонько глажу пальцами её румяные щёчки. – А мама-то где? Ты всё-таки решила её не брать с собой, да? – хихикаем и, не сговариваясь, оборачиваемся. – Мама! Смотри, кого я тут нашла! – машет ладошкой и показывает на меня. – Ух-ты! Сокровище настоящее! – идёт себе тихонечко Поля, очевидно, уставшая после длительного перелёта. Ставлю ребёнка на песок и иду наконец обнимать вернувшееся ко мне вдохновение. Целую мягкие губы и сильно-сильно прижимаю к себе. – Как же мне вас не хватало… – шепчу чуть слышно, убирая за ухо выбившуюся прядь волос, а Поле едва хватает сил на ответный поцелуй. Такая уставшая. Солнышко… – Как ты? Сильно устала? – меняюсь в лице, заметно переживая. – Всё хорошо, ты же рядом.. – жмётся ко мне сильнее и облегчённо выдыхает мне в грудь. – Нас трое. Честно, только с теплом успел подумать о нас троих, о семейственности, о семье, как из мыслей моих восторженных меня вернул знакомый голос… Кати! – Со мной поздороваться не хочешь? – улыбается и отчаянно тащит Тасин рюкзак. – Добрячок! – обнимаю наконец свою боевую подругу. И оттого так хорошо на душе, что все мои любимые девчонки рядом. А ведь каких-то пару дней тому назад сидел себе, олицетворял одиночество. Разместились и в миг обуютили всё пространство, заполнив его красотой, нежным топотом и счастливым девичьим смехом. Тася выменяла у меня козырную панаму на какую-то игрушку из рюкзачка. Не смог устоять перед её обаянием. Шлёпает теперь по комнатам в поисках очков. Тоже моих, на минуточку. Для полноты образа, так сказать. Катя зачем-то сразу же разбирает чемоданы и тоже хлопотливо что-то ищет. Ох уж эти девчонки! Поля решила прилечь. Чувствую на себе её усталость и опустошённость. Последние дни были насыщенными, выжимающими.. Довелось мне увидеть тот концерт в Кремле – испереживался ненашутку. Впервые даже отругал Полю за излишнюю самоотдачу, переходящую в безрассудство. Ни к чему этот героизм. Будь я тогда рядом – унёс бы прямо со сцены. Не преувеличиваю нисколько. Теперь вот явно требуется восстановление. Отдать бы все накопленные силы и внутренние ресурсы ей – до последней капельки. Только бы она улыбалась и чувствовала себя хорошо.       За неимением такой возможности просто ложусь рядом. Поглаживаю легонько, целую в шею. Такая она сейчас уязвимая. Хрупкая.       Я обещаю: буду беречь её, что есть силы. И никогда не дам ей погаснуть…