Dreamer's Wife

Топчу по остывшему песку вдоль берега, обласканный пением вечернего океана. Так магически на меня воздействует этот нежный шум воды, что ни одна спетая мною или кем-то другим песня, не сравнима с этой простой, на первый звук, композицией. Шлёпаю босой по мягким волнам, смотрю ввысь, точно заворожённый, и ловлю себя вот на чём: кажется, впервые за долгое время во мне откликается Мечтатель. Всё детство мне, как и многим, наверное, говорили: «Витя, смотри под ноги!» Так вот и живёт потом человек – вниз головой. Привыкает. Не успевая в суете, искусственно созданной, даже подумать о том, каково оно там – наверху. Таких красивых звёзд я не видел давно: они, как капли блестящей краски, небрежно разбросанные на тёмном холсте каким-то неуклюжим художником. «Тот, наверху, живописец, что надо» – вспомнилась мне эта удивительно точная фраза из «Шоу Трумана». Брожу в одиночку, слушаю дыхание природы, стараясь пристроиться и наполнить лёгкие вместе с ней в унисон. Так я восполняю себя, по крупице накапливаю тот необходимый ресурс, чтобы самому, подобно звезде, гореть, не сгорая. И всё-таки мотыльком нехитро лечу на свет и тепло домашнего очага. Подхожу к вилле и чувствую нехарактерный запах гари, перебивающий океанскую свежесть. На кухне, прямо на холодном полу, сидит Поля. Всхлипывает тихонько, чихает котёнком и прячет нос в хлопковое полотенце. – Поль, ты чего? – падаю к ней и осторожно пальцами пробираюсь к покрасневшему лицу. Стираю с румяных щёк тёплые капли, легонько целую и спрашиваю вновь.. – Родная, что случилось? Ты хотела спалить наш дом, но ничего не вышло? Поэтому так расстраиваешься, да? – решаю подключить иронию и не зря. Слышу наконец её короткий заплаканный смешок. – Я просто хотела побыть наконец хорошей матерью и испечь ребёнку на день рождения торт. А он сгорел в этой чёртовой духовке… – Поля крайне редко и крайне мило ругается. Обиженно дует губы, слегка надувает щёки и хлопает мокрыми ресницами, точно маленькая девочка лет пяти. Прямо как Тася. – Ты моя хорошая! Иди ко мне… – подхватываю своего поварёнка и поднимаю нас на ноги. – Пойдём на воздух. Ну и надымила же ты здесь! – по-доброму смеюсь, понимая, конечно, что она расстроилась, но точно зная, как правильно успокоить её в такой ситуации. Садимся у подножья террасы – отсюда как раз слышны отголоски океана. Он обязательно поможет. Он всегда помогает.       Снимаю рубаху и заботливо накидываю её на хрупкие плечи Поли. Вот так хорошо. – Тепло? – С тобой всегда тепло… – устраивается удобнее, устало кладёт голову мне на колени. Глажу её тихонько, перебираю мягкие волосы, теряя в светлых прядях собственные пальцы и остатки волнения. Чувствую, как степенно она успокаивается. Дышит ровнее и уже почти не хлюпает носом. Моя радость. – Смотри, вот та звёздочка похожа на тебя! – по-мечтательски тычу пальцем в распахнутое небо, как будто в открытый космос. – Какая? Их же миллионы над нами… – растерянно моргает и переводит взгляд на меня. – Во-о-он та, самая красивая! Самая яркая! Она уже подмигивает тебе, а ты и не замечаешь… – Ты у меня такой романтик, оказывается. Я и не знала – наконец улыбается и смотрит на меня так... Влюблённо. Двумя совершенными глубочайшими океанами. И, кажется, совсем перестаёт моргать… – Зови меня Мечтатель. – А кем тогда буду я? – А ты будешь… женой Мечтателя – наклоняюсь к дрожащим губам и, что есть нежности, целую их сначала рвано, потом глубоко. Долго-долго ещё сидим вот так, одним целым, потеряв счёт времени и прочие ненужные ориентиры. Я так сильно хочу касаться её, ласкать каждую клеточку желанного тела. Всегда. Зная, как хорошо нам обоим от этих прикосновений.       Она моя. В силе и слабости. Никому её не позволю забрать. Связаны накрепко – никому не порвать. Поднимаюсь и нашёптываю её любимую песню. Веду за собой. – Мы куда? – А как же торт от самой лучшей мамы на свете? Мы не закончили.. – У меня не получится… – Зато у нас двоих – точно всё выйдет! – чуть промахиваюсь и целую в шею. Так даже эффектнее. Теперь за работу. У нашей малышки завтра праздник! Этакий творческий кулинарный замес, однако, у нас получается. Кадры из фильма – не иначе: дурачимся оба, обсыпанные мукой и измазанные кремом. Кто ж знал, что взбитые сливки так сложно взбивать? Смотрю на своего радостного поварёнка со сладким носом и повторяю уже полюбившийся нам обоим нехитрый жест – лихо провожу языком по нежной коже и смачно слизываю крем прямо с Поли. Хохочет неистово. Щекотно, наверное. Надо отдать должное Соломону – метод рабочий, беспроигрышный. Какие мы всё же дети в этом мгновении... Чумазые, сонные и такие счастливые, что скулы сводит от улыбок. Настолько хорошо нам здесь и сейчас. Ранним невыспавшимся утром стоим при параде: с шарами, подарками и, не поверите, выжившим тортом! Осмелюсь предположить, что он даже съедобен. Такие вот чудеса. Вваливаемся по-семейному к Тасе в комнату, напеваем шёпотом традиционное поздравление. Целуем наше солнышко в обе щёчки, пока оно лениво пробуждается, мирно потягиваясь. Увидев торт, малышка шкодливо слизывает немного крема с верхнего яруса, и мы втроём дружно заливаемся счастливым смехом. – Кого-то она мне напоминает! – Поля смотрит на меня с игривым прищуром, а у меня едва не напрашивается слеза от одной только этой фразы.. С днём появления, наша светлая девочка!