Dreamer's Wife

      Белая капелька шустро стекает по розовой щёчке и небрежно скатывается в уголок губ, жадно причмокивающих в столь интимном процессе… С таким усердием и напором крошечный человек старается изо всех сил насытиться тёплым маминым молоком. Строптивая и своенравная малышка упрямо ведёт бровями и хмуро поглядывает на меня, заметив в руке подозрительный предмет. Это я пытался украдкой достать камеру, чтобы запечатлеть этот весьма трогательный процесс естественного кормления.       До того чарующее зрелище, скажу я вам, что я в безмолвии наблюдаю за этим и почти не дышу уже минут пятнадцать. Скулы сводит от умиления, совершенно чётко ощущаю, как на лице моём одухотворённом проявляется смущённый румянец. За месяц нашего знакомства с новым маленьким-большим человеком можно было уже привыкнуть, но руки мои до сих пор накрывает лёгкая дрожь. Прямо как в тот день, когда я впервые прижал к груди свою дочь. Нашу невероятную девочку с задорной ямочкой на подбородке, рассудительным взглядом и доброй маминой улыбкой. От меня ей достались глаза – глубинно-карие с длинными густыми ресницами.       Когда мама Нина впервые увидела долгожданную внучку, то в слезах сказала нам: «Как будто и не бывало этих сорока лет, и я только вчера на руках держала такую же кроху – как же сильно она на тебя похожа…» Отец был краток и лаконичен: «Наша!»       Я и сам, признаюсь, с каждым днём замечаю всё больше наших общих черт – разрез глаз, форма бровей, строение ушка. Поля только жмёт плечами и с иронией заявляет: «Вот так растишь пузо размером с крупного слонёнка, да такое, что ни в платье влезть, ни повернуться, рожаешь семь с половиной часов, а ребёнок потом получается – вылитый папа! Мама, судя по всему, просто рядышком распевалась».       Музыка в этом деле, кстати, тоже внесла свой особый вклад. Всё отделение помнит, как звонко между схватками Поля распевалась, покачиваясь на огромном фитболе. Дышали вместе, буквально синхронизируясь. В какой-то момент я прямо физически ощутил её боль и нарастающую тревожность. Но не подавал виду, что важно – паниковать в стенах роддома категорически нельзя.       Многие знают, что чувствительность у женщин в время беременности повышается в разы. Это касается восприятия запахов, вкусов, температуры, влажности воздуха и даже ощущений в постели. Полины реакции на меня обострились настолько сильно за эти месяцы, что говорить об этом дальше было бы неприлично. Одно скажу точно: стоит мне лишь легонько провести пальцами линию вдоль спины или ненароком дотронуться до колена (помогая надеть сапоги, например) – одним поцелуем тут уже не отделаешься. Такой вот удивительно чувствительный женский организм.       Для меня было крайне важно пройти весь этот путь вместе с Полей. Осознанно и решительно я сам предложил быть рядом с ней в роддоме, в день появления на свет нашего ребёнка. Весь масштаб процесса увидеть, конечно, не планировалось, но бесспорно одно: момент рождения человека не менее интимный, чем момент его зачатия. Прошу простить меня за вещи, названные своими именами. За это время я так свыкся и сроднился с этой сущностью жизни, что твёрдо уверен – ничто человеческое человеку чуждым и стыдным быть не может.       Держал свою самую сильную девочку за руку, ни на секунду не выпуская. Гладил по волосам, взмокшим от напряжения, повторял вместе с ней дыхательные упражнения. Шептал на ушко, что наш малыш уже совсем рядом и мы вот-вот встретимся и будем все вместе. Не знаю, откуда у моей хрупкой Поли столько мужества, терпения, упорства. Но она стойко держалась, и это придавало мне сил.       По первому детскому крику все в роддоме поняли: это ребёнок двух музыкантов. И Крокуса такому голосу будет мало…       А она всё причмокивает пухлыми губками, набирая полный рот молока, чуть слышно сопит и всё чаще хлопает пушистыми ресничками. Забавно так сжала крохотный кулачок, демонстрируя силу и твёрдость характера. — Засыпает… — Такая смешная, голодная.. — Аппетит у неё, видимо, папин! – Поля тихонько хохочет, вспоминая рассказы моей мамы про меня в детстве. Такой же прожорливый и ненасытный детёныш рос. — За обе щёки уплетает! У тебя там ещё осталось? — Проверишь, может быть? – снова смеётся моей наивности и впечатлительности в таких вопросах.       А во мне ведь и правда, помимо отцовского инстинкта, проснулся живой интерес к Полиному материнству. Настолько оно её красит.       Сегодня я снова влюбился в свою жену. Не помню, в который раз. После тысячного бросил считать. Она слишком прекрасна в своей естественной простоте, без косметики и укладки. Её меняющееся тело всё больше меня очаровывает. Хотя ещё в стенах роддома, в палате, я заметил смущение Поли в первые часы после родов.       Переживал ненашутку, что она вдруг с чего-то начнёт меня стесняться… Как мог, внушал, что люблю каждый её миллиметр и ничто на свете этого не изменит. Помню, лежит такая уставшая, в одной больничной рубахе – белой, чуть смятой и (по-доброму) неуклюжей. Ёрзает, как будто в попытках укрыться от моего взгляда. Пришло время кормить нашу малышку, тогда я сам бережно расстегнул тугие пуговицы на её рубашке, помог пристроить кричащее голодное дитя, полностью взяв контроль над трепетным процессом. Только тогда Поля смогла расслабиться, доверив мне самое хрупкое и дорогое, что у неё есть.       Воистину, первый глоток молока в жизни маленького-большого человека не менее важен, чем первый глоток воздуха.