tag – you're it!

Замеченный дневной воспитатель довольно быстро скрылся из виду, и Луна как будто бы расслабился. Он терпеть не мог то ощущение, когда за ним наблюдают исподтишка, хотя сам не единожды промышлял подобным, чаще всего в качестве жертвы выбирая либо своего напарника, либо излюбленных им охранников торгового центра — те очень забавно пугались и злились, осознавая, что за ними следят. Тем не менее аниматроник сам не заметил, как от этих неловких переглядок и вовсе перестал напевать колыбельную, неожиданно замолчав. За это он мысленно отвесил себе подзатыльник чем-нибудь особенно тяжёлым, потому как многие из детей сейчас попросту могли не уснуть в столь короткое время песни, а резкая тишина, неприятным и почти ощутимым туманом выпавшая в осадок спокойной атмосферы сада, явно не предвещала ничего хорошего. Эту догадку едва ли не через несколько секунд подтвердило чьё-то мягкое одеяло, негромко зашуршавшее во тьме где-то совсем рядом с Луной, невольно заставляя последнего обратить на себя внимание и нахмуриться. В этот момент воспитатель готов был самолично прикончить не только себя, но и своего чересчур любопытного коллегу в первую очередь. Ещё бы, ведь это из-за него теперь придётся возиться с ещё одним маленьким безобразником — с, казалось бы, бесконечным запасом энергии внутри — в надежде на то, что тот всё-таки быстро сдаст свои позиции. «Если он прикарманил те конфеты, зная, что скоро сончас, ему не поздоровится, — он начал всматриваться в темноту, намереваясь детальнее разглядеть в ней ёрзающего мальчишку. — Если же её дал ему Сан, то от них обоих даже мокрого места не останется» Такие веские мысли имели место быть: ситуация, о которой предположил аниматроник, случалась уже не один раз, но с великолепным успехом заставляла Луну чуть ли не перегреваться от злости. И хотя Солнце прекрасно знал правила количества употребления сие чудесных сладостей буквально в граммах, а также наличие факта, как сильно злиться из-за этого луноликий, его это никоим образом не останавливало. Ночной воспитатель порой недоумевал о том, почему этот солнечный воспитатель поступал ему и своей же программе назло, позволяя беззаботной малышне чуть больше, чем следовало бы. Неужели тому нравилось после каждого подобного раза получать от напарника по заслугам, так ещё и выслушивать очередные нотации уже от местных ремонтников о том, что занимать данную политику исключительного пряника, ему, как воспитателю детского сада, нельзя как минимум по прошивке функциональности? Эта чужая одержимость детьми и их благосостоянием явно не шла на пользу ни одному, ни другому аниматронику. И всё-таки уложить детей спать куда труднее, чем просто поиграть с ними в ладушки, которые Луна считал бессмысленной игрой. Вот если бы оба игрока били с такой силой, что после каждого удара их ладони становились нездорово красными и неприятно гудели от прилива к ним крови, а отдача заставляла с силой рефлекторно качнуться назад, игра определённо пошла бы лучше. Но Солнце не разрешал доводить игру до данного «насилия» даже со старшими ребятами, поэтому ночному воспитателю оставалось только молча наблюдать за наискучнейшей игрой и приглушённо смеяться с выражений людских лиц. Луноликий понял, что эти характерные для ткани шуршащие звуки обусловлены тем, что ребёнок двигался теперь уже не на месте, а намеренно куда-то полз: воспитатель окончательно убедился в этом, когда чужая тёмная макушка наконец оказалась совсем рядом, практически укладываясь на его согнутую в позе лотоса длинную ногу. Это был весьма отважный поступок со стороны мальчика, если учитывать, что аниматроник редко когда был тактилен во время тихого часа и реагировал на прикосновения немного раздражённо. — Почему ты не спишь? — постарался спокойно спросить он, предварительно понизив громкость динамика. Ребёнок на секунду замешкался, словно уже успел пожалеть о задуманном, о чём говорило его слегка нервное перебирание ткани одеяла в собственных маленьких ручках, но после вдруг воспрянул духом и в полтона уверенно ответил: — Я хотел кое-что узнать у Вас, Луна. Луна закатил глаза и как-то нехотя погладил малыша по тёмной макушке чуть кудрявых волос. — Надо было раньше, звёздочка, — воспитатель заметил, что мальчик возмущённо надул щёки. — Сейчас все спят, и тебе бы не мешало к ним присоединиться. Узнаешь как-нибудь в другой раз. Он правда пытался быть как можно более лояльным и мягким хотя бы с этим ребёнком в слепой надежде на то, что ему удастся намного изменить планы шатена. — Я не усну, пока Вы… — на его рот вдруг упала чужая до мурашек холодная рука с длинными пальцами, достающими чуть ли не до затылка, болезненно нажимая и таким образом заставляя малыша замолчать — он вскрикнул слишком громко. Что ж, похоже, добрый полицейский из него такой же плохой, как из Солнца настоящий тиран. — Тише! Непослушный мальчишка… Луна буквально всеми механизмами ощущал некое раздражение, вскипающее в нём за считанные секунды и плавно перерастающее в желание расправиться с его источником. Но позволить себе сделать это вновь он попросту не мог. Как минимум ради этого энергичного лучика роботизированного солнца, что одним лишь своим видом заставлял просиять абсолютно всех, не исключая и самого луноликого. Ему данный факт, конечно же, признавать не хотелось, но и перечить ему воспитатель не собирался. Пусть даже сейчас Солнце редко когда одарял его своим чудесным теплом, Луна изо всех сил надеялся не потерять хотя бы последнее, что у него осталось от фантомного ощущения этого тепла. Вспомнив этот страх в чужих чертах механического лица, он невольно прошипел куда-то себе под нос, словно через него мучительно прошёл целый разряд тока, и воспитатель, коротко встряхнув головой, вновь сосредоточился на ребёнке, которому на данный момент зажимал рот чуть ли не до посинения бледноватой кожи. Луна вовремя опомнился: железная хватка мгновенно ослабилась и отпустила детское лицо, что позволило мальчику облегчённо выдохнуть, но чужие нахмуренные брови всё ещё выражали недовольство из-за поведения ребёнка. — Будь тише, иначе разбудишь остальных. — Простите, — виновато шепнул он, всё ещё потирая щёку, — но я правда не усну, пока Вы не ответите! Ночной воспитатель, кажется, только что ссимулировал подобие тяжёлого человеческого вздоха — быть может, он научился этому от местных работников? В любом случае, он уже давно понял, что ему, насколько сильно он того не хотел, всё-таки придётся уделить немного времени на этого безобразника, совершенно безнаказанно нарушающего тишину во время сончаса. Луноликий спешно оглянулся по сторонам, дабы лишний раз убедиться в мирном сне других ребят, некоторые из которых всё-таки могли проснуться из-за особенно громкого условия мальчика. Но ему крупно повезло, ведь этого не произошло. — Хорошо, — он потеплее укутал малыша в одеяло и после этого осторожно пересадил того к себе на коленки для собственного удобства, — я весь во внимании. — Почему Вы не играете с нами? — мальчик состроил раздосадованное лицо, на которое Луна с удивлением посмотрел. — Но ведь мы иногда делаем это перед сончасом, если все ведут себя подобающе. — Нет, я не об этом, — аниматроник слегка прищурился от чужих слов. — Тогда что ты имеешь ввиду? — Ну… когда мы веселимся с Солнышком, Вы никогда не приходите к нам, — он грустно выдохнул, укладывая обе свои руки на собственные коленки, и с блестящими не то от слёз, не то от жалости глазами посмотрел на воспитателя. — Почему? Вы не любите активные игры? Воспитатель окончательно пришёл в замешательство от вопроса паренька, который продолжал выжидающе смотреть на него своими глубокими карими глазами. Он, кажется, оказался единственным среди всех приходивших в детский сад детей, кого взаправду обеспокоил этот вопрос. Да и вообще, почему этот мальчуган его не боится, как другие? Ему бы наверняка проболтались дети, которые в тот день были тут, так что не знать об этом он просто не мог. Луноликий всё ещё искренне недоумевал, но расспрашивать обо всём ребёнка не особенно-то и хотел. — Не совсем, — он будто бы отмахнулся от этого вопроса, — а почему тебя это так волнует? — Потому что Вы мне нравитесь больше, — ребёнок миловидно улыбнулся, явно подтверждая этим сказанное. Вот так новости! Ну, теперь-то понятно, откуда ноги растут у этой прежде необъяснимой храбрости мальчика; кто бы вообще мог подумать, что такое всерьёз возможно? Луну бояться даже те, кто его собственноручно создавали, что уж говорить про его напарника. А тут какой-то семилетний мальчишка чуть ли не на руки к нему лезет, ещё и с такими громкими заявлениями, от которых — луноликий уверен на все сто десять процентов — Солнце бы аварийно отключился из-за перегрузки. В мире людей такое явление называется обмороком, но для аниматроников это, к сожалению или счастью, не свойственно. Но ночного воспитателя такой расклад событий изрядно позабавил, так ещё и заставил невольно ухмыльнуться: всё-таки приятно осознавать, что в кое-то веке лидирующую позицию фаворита у ребёнка занял не его надоедливый коллега, а он сам. Такому нельзя не обрадоваться, ведь если бы Солнце мог, то наверняка бы обзавидовался, ну или в крайнем случае пострелял чуть обиженным взглядом Луне в металлический затылок. Он бы с невероятным удовольствием поглумился над этим дневному воспитателю прямо в его вечно счастливое лицо с солнечными лучиками по краям, которые он после этого, вероятнее всего, уязвлённо спрячет внутрь. Примерно в этот же момент его несильно дёрнули за красный шёлк ленточки на запястье, очевидно, пытаясь привлечь на себя внимание, и Луна сквозь свои мечтательные мысли вспомнил, чего именно от него хотят услышать. — Спасибо, — он осторожно улыбнулся мальчику на его признание, после решаясь вернуться к ответу: — Я просто не могу долго находиться в компании Солнца. — Он что, запрещает Вам играть с нами днём? — малыш чуть напряжённо вскинул бровями. — Можно и так сказать, — Луна не хотел обременять ребёнка той истиной, которая взаправду мешала одновременно им обоим развлекать детей. — Звучит… несправедливо, — мальчик как-то вяло трепал чужую ленточку, пока его голова была занята размышлениями. — Хм, а что, если я уговорю его? Я уверен, Солнышко мне не откажет! Он слишком любит каждого из нас, чтобы не согласиться. Аниматроник выразительно посмотрел на сидящего перед ним ребёнка, что сейчас одарил его своей белоснежной и немного щербатой улыбкой пока ещё молочных зубов, сияющих даже в полной темноте. Похоже, чужие намерения были весьма серьёзными для какой-нибудь шутки, и Луна задумался: быть может, это его шанс? Чёртов счастливый билет, любезно упавший прямо к нему в руку благодаря этому пареньку, чуть ли не до дрожи в коленях жаждущему провести время с обоими воспитателями. Да и к тому же, сам он в действительности вряд ли сможет напроситься на какую-либо дурацкую игру вместе с Солнцем, а вот у мальчишки есть вполне все шансы на удачный исход событий — луноликий просто убьёт двух зайцев одним ударом, угодив и ребёнку, и получив очередной повод подобраться к коллеге как можно ближе. Они ведь просто поиграют, так что ничего не должно случиться, не так ли? — Довольно неплохо, звёздочка, — Луна легонько потрепал мальчика по голове, замечая, как тот расплылся в довольной улыбке, — но есть ещё одна проблема. Малыш вопросительно посмотрел на аниматроника, который уже успел убрать свою прохладную руку с его головы. — Я же луна, поэтому не могу функционировать при дневном свете. Так что тебе придётся уговаривать Солнце ещё и на это, а с этим могут возникнуть неприятности. — Хм… Ох, я придумал! — шатен совершенно случайно вновь повысил тон, на что получил чужое осекающее шиканье. — Простите, простите… Я могу сделать это незаметно: пока он будет чем-то занят, я прокрадусь к выключателю и поставлю режим… э-э-э, полумрака? Вы ведь работаете при нём, да? Луна утвердительно кивнул, и мальчик просиял: — Здорово! — Как тебя зовут? — неожиданно поинтересовался воспитатель, неотрывно глядя на этого совсем молодого гения. — Даниэль, но мне нравится, когда меня зовут Данни. — Прекрасная идея, Данни. Я полностью полагаюсь на тебя завтра, — он игриво подмигнул ему правым глазом, снова ухмыляясь. — А сейчас кое-кому пора баиньки. Даниэль коротко хихикнул, но слезать с чужих коленок не спешил; поудобнее устроившись между ног воспитателя и чуть ли не с головой укрывшись одеялом, он едва слышимо прошептал: «доброй ночи». Луноликий изначально захотел переложить ребёнка на мягкий пол, где ему было бы намного удобнее, чем здесь, на его металлических ногах, но услышав чужое тихое сопение уже через несколько минут, довольно быстро передумал. Этому маленькому безобразнику на пару с таким же коварным аниматроником необходимо набираться энергией, чтобы на следующий день они оба смогли немного поиграть с Солнышком. А пока это их маленький ночной секрет, о котором они, конечно же, никому не расскажут.