До встречи с тобой

***

— Ебануться можно, Колчек, реально ты, что-ли? — хохочет Седой Билл – старый вояка лет пятидесяти с пивным пузом и кривыми зубами, – встречая Джейсона на пороге своей трёхкомнатной халупы, расположенной в самом убогом районе Лондона. — Каким ветром тебя сюда занесло, малыш? — Иди нахуй со своим малышом, — огрызается тот в ответ. — Может, пустишь уже меня внутрь? — Нахуя? Я пускаю только тех, кто приходит ко мне за товаром, а ты, насколько я помню, уже второй месяц в завязке. — Больше нет. Мне нужна доза. Прямо сейчас. Некоторое время Седой Билл с интересом разглядывает его, а затем, сплюнув себе под ноги, интересуется: — У тебя бабки то хоть есть? — Конечно есть, иначе на кой хуй я бы к тебе притащился? — Ладно-ладно, только не злись. Пойдём, у меня как раз осталось немного самого лучшего для такого красавца, как ты. Закатив глаза, Джейсон, не снимая обуви, следует за Биллом. Пока они идут, в одной из комнат он успевает заметить двух смеющихся девушек, сидящих на грязном матрасе в одном нижнем белье, а в другой обнаруживается отрубившийся парень с синяками на исколотых венах. Джейсона передёргивает от отвращения, и он начинает сомневаться в том, что приходить сюда было хорошей идеей. Седой Билл толкает деревянную дверь, ведущую в спальню, и подходит к небольшому сейфу, находящемуся в стене. Отперев его, Билл вытаскивает наружу небольшой пакетик с белым порошком, говоря: — Героин высшей пробы. Тебе несказанно повезло, друг мой. — Не сомневаюсь в этом. Давай уже его сюда, — тянется к порошку Джейсон, но Билл отрицательно качает головой. — Но-но, мой мальчик. Сначала деньги. Колчек засовывает руку в задний карман своих джинс и, нащупав две стодолларовых купюры, передаёт их дилеру. — Ты только смотри, сразу всё не хуярь, а то после такого долгого перерыва тебя может конкретно переебать. — Без сопливых знаем, — цедит Колчек, забирая героин и направляясь в ванную комнату. С каждой секундой нахождения в этом месте в нём всё больше начинает усиливаться сомнение, но он старается не обращать на это внимания. Заперевшись в насквозь пропахшей плесенью ванной комнате на хлипкую щеколду, Джейсон бросает пакетик с героином на край раковины, а сам принимается мыть лицо холодной водой. Слегка освежившись, он поднимает голову, устремляя взгляд на своё усталое лицо, отражающееся в засаленном зеркале. — Прав был Билл, красавец из меня тот ещё. В ответ на это отражение ухмыляется ему собственными потресканными губами, и Джейсону приходится приложить все свои усилия, чтобы не пустить в ход кулаки. Он уже третий день не встречает Зейна после занятий, потому что ссыкует, просто охуеть как боится того, что пацан всё-таки сможет убедить его признаться Салиму в симпатии, а тот с неловкостью во взгляде откажет ему. И как они тогда после этого вообще смогут в глаза друг другу смотреть? Не, лучше уже Джейсон обдолбится до состояния овоща и, наконец, перестанет думать о ебучем, мать его, Салиме, хотя бы на ближайшие пять минут. Его дерёт изнутри, буквально выворачивает наизнанку, и впервые эта ломка не по очередной дозе какого-то наркотического говна, а по живому человеку. Хочется, бля, чтоб Салим снова его за руку подержал, чтоб сказал, что всё будет хорошо, чтоб обнял и пригрел на своей широкой груди, хочется... Да дохуя ему хочется, но он знает, что нельзя. Такие, как Джейсон, умеют только портить, переворачивать всё с ног на голову, а потом пиздеть, что так и было задумано. Колчек вымаран во всей грязи этого блядского мира, и ему не хочется пачкать ещё и Салима. «Он заслуживает кого-то намного лучше тебя, — думает Джейсон. — Не наркомана, убийцу и грубияна, а нормального человека». Он расстёгивает куртку, и вытаскивает из её кармана визитку со своей работы, которую скручивает в тоненькую трубочку, затем высыпает белый порошок на край раковины и, не дав себе времени на то, чтобы передумать, прикрывает левую ноздрю пальцем, делая сильный вдох правой. В голове тут же становится необычайно пусто. Все мысли о Салиме отходят на задний план, и Джейсон не может сдержать блаженной улыбки. За первой затяжкой тут же следует вторая, а затем и третья. Ноги становятся ватными. Колчек делает четвёртую затяжку и оседает на пол, совершенно теряя связь с реальностью. Сквозь наркотический туман до него доносится чей-то голос, спрашивающий, всё ли у него в порядке, но Джейсон не может ответить, потому что язык будто бы прирастает к нёбу. Веки тяжелеют, и он закрывает глаза. Пару мгновений спустя слышится звук выбиваемой двери, а затем громкое: — Ёбаный пиздец, я же предупреждал тебя не хуярить всё сразу, дебил! — и Джейсон, к своей большой радости, отключается.