Tear You Apart

      Утро уже не задалось. Семь будильников, с периодичностью в пять минут, усиливали мигрень, которая нарастающей пульсацией отдавала в левый висок. Руки в привычной манере прошлись по лицу, пару раз похлопали по щекам. Скинув с себя плед, парень принял сидячее положение. Веки еще не разлепились, пока ноги уже искали на полу тапочки, метаясь из стороны в сторону. И так из раза в раз.       — Нори!       — Встал!       День сурка, не иначе. Когда-нибудь организм откажется работать в таком режиме, и будут одноклассники поминать как звали.              Когда сборы были закончены, завтрак благополучно съеден в компании чрезмерно позитивной и активной матери, Нориаки уже собирался в коридоре, с одним предположением в голове: «Джотаро меня запомнил». Если, со слов одноклассниц, он взаправду такой ненормальный, то сегодня, да и в ближайшее время, остается только держать дистанцию. Глаза в пол, разговоров с классом избегать, чтобы случайным образом не выдать какую-то информацию о себе, которую хулиган мог бы использовать против самого Какёина. Его парта была непозволительно рядом, одна мысль о том, что этот амбал начнет приставать, напрягала сознание, выдавая картинку всех возможных сцен, что были на протяжении всего подросткового периода. Он позволит себе плюнуть в ноги новенького? Поставить подножку? Может, сворует его вещи, попробует вытрясти душу из тела, или еще чего хуже? Может, пару раз парня домогались в сексуальном контексте, но неуверенные в себе бывшие одноклассники, будучи просто пубертатными подростками, быстро прекращали попытки, как только завязывалась драка. Возможно, это оставило небольшой отпечаток в виде страха перед физическим контактом, но Нори быстро прятал блеск в глазах, пытался в считанные секунды унять дрожь. Люди не поймут, если от рукопожатия взрослый парень будет трястись, будто кролик, привязанный к станку за суставы, на опыте со вдыхаемым аммиаком.       Мать подбежала, хватая сына за плечо, дабы подтянуться за поцелуем в щеку. Пожалуй, это единственный человек, с которым паренек чувствовал себя комфортно и позволял себе расслабиться. Любое телодвижение или слово мамы носили за собой лишь хороший умысел, еще с самого детства Какёин тянулся к женщине, получая достаточно внимания и ласки. Общение с самым близким человеком восполняло любой недостаток взаимодействия со сверстниками, по крайней мере, так было в детстве.       — Ты уже с кем-нибудь познакомился? — легкое беспокойство сменилось теплой улыбкой, как только сын согласно кивнул.       — Девочки показали клуб. Уже записался, после занятий пойду туда, закончу в половину шестого. Вроде приятный класс.       — Тогда жду с хорошими новостями.       Одноклассники встретили гробовой тишиной в классе. Легкий ветерок колебал прозрачные шторки, в кабинете было достаточно свежо, если не смотреть на напряженные лица парней и девушек. Практически все сидели на своих местах, кроме самых дальних, что, сгруппировавшись, тихонечко перешептывались, совсем не нарушая тишину. Учитель еще будет не скоро, до начала занятий оставалось, может, минут двадцать, не меньше.       Одна из фиалок на подоконнике, ближе к учительскому столу, успела за ночь зацвести. Хотелось пройти мимо парт, подойти к горшку, может, подрезать один листочек острыми для нежного волокна ногтями. Иногда в Какёине просыпался тайный ботаник, если дело касалось красивых для него растений. Белые цветки с розовой серединкой побуждали нарушить порядок, по сути, своровав черенок. Может, если он когда-нибудь останется один на дежурстве, то воплотит в реальность свой злой умысел. Мысль о том, чтобы снова заботиться о пушистом листочке, меняя каждый день в стакане воду, и проверять рваный конец стебля на рост корней, будоражила сознание. На животных родители не соглашались, так что свое желание опекать парень вымещал на менее требовательных созданиях. В любом случае, подросшие растения дарились либо учителям, либо приятелям родителей. Застоя из кучи горшков в комнатах никогда не было, еще не было ни одного цветка, что удостоился бы чести остаться в семье.       Взгляд медленно окинул помещение. Чистый, светлый кабинет. На партах тут-и-там были забросаны тетрадки с канцелярией, ученики уже были подготовлены к уроку.       Все было бы и дальше хорошо, если бы не высоченный одноклассник, уже восседающий на своем месте у окна. Безмолвие собравшихся теперь имело смысл.       Уже знакомая кепка маячила отблеском значков, на которую редкими лучами попадало утреннее солнце. Крепкие руки сложились на иногда вздымающейся груди, бедра подергивались от напряжения, скрещенные и заботливо поставленные на парту, ближе стоящую ко входу, как раз на единственное свободное место, что предназначалось новичку. Веки были прикрыты, дыхание ровное, словно хулиган сладко дремал, но по слабой морщинке на лбу и в целом по накаленной обстановке стоило ожидать, что он ожидает красноволосого.       Медленные, размеренные шаги несли Нориаки к парте, его словно оторвало от реальности, все ощущения приглушились. Нарваться на хулигана в первый же день учебы, поставить себя в невыгодное положение, возможно, испортить отношения с классом. Вероятно, никто не захочет общаться с козлом опущения, беспокоясь за собственный спокойный расклад жизни. Сомнительно, что за новенького заступятся, он не имел никакой ценности, как личность. Он просто не успел ни с кем сблизиться, чтобы заручиться какой-никакой поддержкой.       Острые носы чужих туфлей дернулись, когда стул со скрипом отодвинулся, а парень сел на него, прижимая портфель к груди. Что делать в подобной ситуации, кроме как идти по течению, он не имел понятия, потому продолжил в наглую рассматривать. Концы брюк Куджо чуть задрались, оголяя небольшой участок, где начинался рельеф икры. Недлинные редкие кудряшки на слегка смуглой коже выглядело уместно, по-своему привлекательно. Икры перетекали к грубым вершинам колен, те — к крупным бедрам, что кончались на широком тазу. Ремни слегка упирались в явно напряженный свод мышц туловища. Глаза непроизвольно скользнули вверх, Нориаки засмотрелся на сбитые, покрасневшие костяшки. Ладони были исполинских размеров, что, собственно, не удивительно для такого хозяина. Парень хоть и был полукровкой, отчего он точно страдал в детском саду и в начальных классах, чего красноволосый достаточно видел в своей жизни лично, но ему определенно достались лучшие гены от родителей.       Нос амбала в какой-то момент забавно съежился, словно ощущая на себе посторонний взор. Уголки губ Какеина неспешно поднялись вверх, он совсем забыл, в какой ситуации находится. Так бы и дальше продолжилось рассматривание грубых черт лица, если бы парень не ощутил взаимный пристальный взгляд, полный холода. Улыбка сошла на нет, когда глаза встретились в подобии танца, каждый разглядывал радужки напротив. Парень побаивался нарушать молчаливое перемирие, но длиться это долго не могло. Стоило хоть попытаться.       — Доброе утро. Ты не мог бы, пожалуйста, убрать ноги? Мне надо положить вещи.       Джотаро хмыкнул, на секунду задержался. Осторожно согнул колени, разминая затекшие мышцы. Стукнул каблуком туфлей, как только подошва коснулась пола.       — Без проблем, приятель.       Парень ухмыльнулся, натягивая край фуражки на глаза, Нориаки же дернулся, будто от огня. Он ожидал какой угодно реакции, кроме стального спокойствия. Может, все не так плохо?       — Как ты вечером, к слову?       Вопрос прозвучал громом средь белого дня. Возможно, все одноклассники внимали диалогу между двумя яркими звездочками — хулиганом Куджо, давно известной в каждом уголке школы, и Какёином, ярким новеньким, что уже нарвался на первого.       Во рту пересохло, язык нехотя ворочался, стараясь издавать звуки. Сознание было в каком-то другом пространстве — где угодно, но явно не здесь.       — Не уверен. А ты что-то хотел?       — Скажем так, у моего башмака запланировано свидание с твоей задницей.       Сбитый с толку знакомой фразой, Нориаки не был уверен, стоит радоваться цитате или беспокоиться за собственную безопасность. В любом случае, от Джотаро исходила легкая непринужденность, слова не звучали грубо, скорее дружелюбно, словно это типичное начало приятельской беседы.       В какое-то мгновение парень забылся, натягивая улыбку, хоть и с толикой беспокойства на лице.       — А в штанах ты тоже два члена носишь?       Возможно, это было в некоторой степени лишним.       — Хочешь проверить? — облик хулигана плавно сменился: пальцы с хрустом сжались в кулаки, глаза заискрились, будто по всему его телу сейчас проходил высоковольтный ток, но стоило заметить испуганную физиономию одноклассника, как Куджо унял пыл. — Я к тебе зайду после клуба, поговорим.       Люди в классе с придыханием замерли, после недолгой заминки зашептались, стараясь не тревожить покой Джотаро, который отвернулся от всех, рассматривая что-то в окне. Лучики солнца, проходящие через тут и там торчащие черные кудри, отливались на прядях сиреневым оттенком. В тени лица можно было рассмотреть грубые участки кожи, не обремененные подростковыми проблемами — ни прыщей, ни акне, ни каких-либо следов гормонального всплеска. Не удивительно, если помимо образа хулигана у него репутация главного красавчика если не школы, то класса точно.       В диалоге была поставлена точка. Видимо, придется дожидаться вечера.       Дверь дальнего кабинета на четвертом этаже пряталась в тени коридора. В четыре часа дня было еще достаточно светло. Солнце еще не успело спрятаться за горизонтом, его лучи под кривым углом падали на паркет, образуя картину из кучи прямоугольников и квадратов, в зависимости от вставок на каждом окне. Даже сквозь туфли чувствовалось тепло, что накопилось за день солнцепека, которое приятным ощущением обволакивало ледяные от нервов пальцы. Шаг за шагом Какёин приближался к кружку, сминая пальцами свободной руки выпирающий рукав рубашки. Не сказать, что он прям извелся — в конце концов, мнение о нем еще не сложилось, а все одноклассники до этого были более чем приятными личностями, создавая общее чувство уюта в школе — но какой-то осадок, вынуждающий подсознательно сжаться нутро, временами тревожил сознание, заставлял его вспомнить прошлое, перенести это на реальность. Чужие улыбки преобразовывались в насмешки, мимолетные взгляды на красную копну воспринимались негативно, парень уже мысленно взрывался, готовый ответить на нападки, но как только подростки отводили от него взор, забывая о существовании новенького и продолжая заниматься своими делами, Нориаки напоминал себе, что мир не настроен против него. Стоит успокоиться, забыть о том, что происходило в Асахи, и начать жизнь с чистого листа.       Тем временем красноволосый уже стоял у нужного кабинета. Костяшки пару раз соприкоснулись с деревянной поверхностью двери, глухой стук разошелся в пространстве, предупреждая внутри находящихся о новеньком, который любезно сообщил о своем приходе. Нарушать личное пространство членов клуба, даже если они ничем важным не занимаются, крайне не хотелось, подросток не хотел так резко вливаться в компашку, это не было в его в стиле. Хотя, конечно, тяжело иметь какой-либо стиль общения, когда всю сознательную жизнь был изгоем общества.       Нори испуганно дернулся, когда дверь резко открылась вовнутрь, а из проема выглянула темноволосая макушка. Девушка оценивающе прошлась взглядом снизу вверх. Парень имел преимущество в росте, так что ей пришлось задернуть подбородок, чтобы всмотреться в лицо напротив. Паренек с небольшим усилием натянул улыбку, стараясь выглядеть дружелюбно, но когда ему лучезарно улыбнулись в ответ, то он заметно расслабился, опустив напряженные плечи.       — Какёин. Здесь же художественный клуб?       — Громко сказано. Заходи.       Полы юбки дернулись, когда девчушка отодвинулась, пропуская новенького вперед. Захлопнув дверь, она тут же развернулась, взметнув руками в воздухе, ее лицо просияло.       — Девчонки, новости! Это Какёин… — вопросительный взгляд метнулся к напряженному лицу, похоже, у нее совсем вылетела из головы анкета с данными, что буквально вчера ей вручили девочки на дежурстве после учебного дня.       — Какёин Нориаки.       — Да. Я вчера не могла с тобой встретиться, потому что были дела, но знай: главная здесь я. Вроде как.       В классе, к близ находящимся ко входу партам, сидели три школьницы, отвлеченные от своих дел — одна сидела с планшетом, оставшиеся две до этого занимались ватманом, орудуя акварелью. Похоже, они выполняли какое-то задание, ибо картина больше напоминала какую-то вывеску к празднику. Все их внимание было приковано к новой фигуре.       — У нас нет никакого плана и нагоняев, — продолжила президент, при каждом ее жестикулировании челка на лбу съезжала в стороны, и каждый раз она поправляла волосы одним движением, делая паузу в монологе. — Мы просто занимаемся чем хотим, у нас мало людей. Ну, не считая фестивалей.       Члены кружка синхронно закивали.       — Так что делай что можешь, но подружиться надо обязательно, раз ты теперь с нами. Обещаем не кусаться.       — За себя не ручаюсь!       Вслед за шуткой от девочки за устройством послышался звонкий смех. Глава еле заметно ухмыльнулась, затем принялась успокаивать школьниц, настаивая на тишине. Как только художницы замолчали, она сделала шажок в сторону новенького, положила ладонь на плече Какёина, и легонько сжала пальцы, искажая ткань в складки. Игнорировать такое настойчивое обращение точно нельзя, так что парень с негодованием покосился на руку, выгнув бровь.       — Итак, материалы для ремесла в кладовке, если ты пустой. Там совсем немного: карандаши, кисти, стамески, масло, акварель сейчас у девочек. С бумагой плохо, тащи свою в следующий раз. Можешь приступать.       Школьницы уже принялись за работу, игнорируя новоиспеченного члена клуба, глава упорхнула из помещения, прихватив с собой пустующие стаканы на своем рабочем месте. Кажется, Нориаки снова предоставлен себе.       Рука плавными движениями скользила по бумаге, стержень карандаша обводил образы, запечатленные на белом клочке. Работать не хотелось совершенно, все сознание витало в облаках, выдергивая из реальности. Нориаки временами откладывал рабочие принадлежности, подходил к окну, наблюдая за лучами потихоньку заходящего солнца. Только-только забор откидывал отблески, а вот уже огненная полоса двинулась дальше, за территорию учебного заведения, выхватывая снующих туда-сюда в толпе лица людей. Кто-то жмурился, снимал очки, на ходу потирая веки, другие же напрочь игнорировали тепло на своих щеках, не сбавляя темпа. Школьники, что уже закончили учиться или отработали в клубе, стояли у входа, то прощаясь, то, судя по нервному топоту ноги отдельных личностей, что стояли поодаль, ожидали кого-то. Все это казалось таким обыденным, один взгляд на привычный ход жизни выбивал из парня улыбку, которая не имела привязки к одной определенной эмоции. Тяжело описать ощущения, когда ты простой зритель в потоке общественных взаимодействий.       Он бы так и продолжал тратить свою время впустую, не желая возвращаться домой, если бы не вскрик девочки около входной двери. До этого школьница оповестила группу о том, что ей по острой нужде нужно отлучиться в дальний край коридора, где как раз находилась комната для девочек, она прихватила сумку со своего рабочего места, после чего в быстром темпе помчалась прочь.       Фигура, что перегородила проход, всем своим видом, в котором проскальзывала легкая отчужденность, напоминала маньяка из бюджетных фильмов. Не хватало белой маски для полноты картины, разница бы не чувствовалась.       — Какёин еще не убежал?       Щеки предательски вспыхнули, а черная копна затряслась в стороны, когда подросток пролез в помещение, осматриваясь. Он встал непозволительно близко и, даже не смотря на его репутацию, школьница не могла не согласиться с одноклассницами, что временами сплетничали о главном хулигане школы. Полукровка, с такими необъятными ладонями, коих не было ни у одного школьника в этом учебном заведении, в которых хотелось оказаться, чтобы паренек прижал к своему мощному мускулистому телу, защищая от столь жестокого мира. Как принц из сказок, его взгляд, возможно, и был холоден, но сердце определенно чисто.       — Ах! Мне же надо идти, — осознавая, что она задумалась явно — бушующие гормоны точно дали о себе знать — не о том, она обогнула хулигана, пулей вылетая из помещения.       Куджо пропустил последнюю реплику, найдя себе занятие поинтереснее: то он подмечал детали, вроде растрепанных огненных локонов и сияющих от недосыпа необъятных размеров синяков под глазами, то бесцельно рассматривал искомую персону, с пустым взглядом останавливаясь на ярких деталях образа. В голове проскочили пару мыслишек, что до такого себя нельзя доводить и он определенно не дойдет до такой степени усталости, чтобы не следить за собой. Неужели так трудно причесаться, умыться с утра пораньше? Что должно произойти в собственной жизни Джотаро, где он в итоге будет выглядеть как мешок из-под картошки? Если бы он не встретил новичка в привычной манере, то, может, одноклассники сделали бы это за него, заметив состояние парня. Сейчас же, благодаря его непосредственному участию в жизни красноволосого, весь класс как минимум сочувствовал второму, если вообще не начал поддерживать в стремлении подняться в чужих глазах как положительные личности. Он должен быть благодарен, что его перевели именно в этот класс, что он стал козлом опущения самого Куджо, и никто кроме самого хулигана не имел права издеваться над тем же человеком, поскольку любой объект унижения становился его личной игрушкой.       Выдержать на себе пристально-изучающий, столь грязный взгляд на протяжении нескольких минут казалось просто нереальным. Тишина в кабинете не только мужской стороны, но и женской части клуба, лишь нагнетала обстановку с каждым перемещением зрачка по чужому стану. Девочки не на шутку перепугались, до этого момента им не приходилось находиться в одном помещении со столь известной персоной, о которой слышно было в каждом уголке учебного заведения. Кровь словно застыла, а язык отказывался двигаться. Главе стоило принять решение — игнорировать откровенное издевательство над новым членом клуба, который перешел под ее опеку после уроков, или попытаться выставить амбала из кабинета, что было равносильно самоубийству? Что можно сделать в подобной ситуации?       — Привет. По какому поводу пришел? — школьница искренне старалась держать тон ровным, не выдавая нарастающей тревоги, что комом застряла в горле.       — Пообещал забрать приятеля.       Девушка сдвинула брови, нахмурившись. Она вопрошающе глянула на Какёина, который в свою очередь пожал плечами, даже не поймавший нить понимания происходящего. Глава повернулась к хулигану, вновь обращаясь к нему.       — Мы еще не закончили, это надолго. Тебе бы стоило уйти.       — Я способен сам решить, что мне стоит сделать, — его лицо в мгновение застыло, мышцы расслабились, все эмоции сконцентрировались в одном месте, загорев нехорошим огоньком в глазах. — Будет еще за меня решать какая-то сука.       Художницы синхронно ахнули, явно оскорбленные таким несправедливым отношением к их соратнице. Несомненно, это было ожидаемо, но испытать то, о чем слагали легенды, на собственной шкуре, было непомерным шоком. Президент пошатнулась, ее губы дернулись, образовывая прямую алую полоску. Недоумение от агрессивного поведения в ее сторону перевешивало здравый смысл.       — Ты!.. Ты не имеешь права здесь находиться без моего разрешения! Я сегодня же расскажу директору о твоем поведении, если ты немедленно не уйдешь!       — Я не уйду без Какёина.       Тихий голос можно было ошибочно принять за внутреннее спокойствие Джотаро, но все внимание, обращенное к девушке, высказывало раздражение вперемешку с неприязнью. Это выражалось как в сжатых кулаках, в играющих желваках на челюсти и слабой сгорбленности, которой хулиган пытался морально давить, физически высказывая свое мнение о положении девушки, так и в общей враждебности в одном лишь взгляде.       Нориаки подскочил с рабочего места, наконец прочувствовал всеми фибрами градус обстановки. Это уже зашло далеко, надо было осознать это на пару действий раньше, чтобы ни в чем невиновные девочки не пострадали. А пострадали бы? Способен ли Куджо ударить девушку?       Следовало войти в положение.       — Точно, ты же мне говорил утром. Прости, совсем забыл.       Наспех собрав свои вещи, одним движением сгребая со стола всё в сумку, красноволосый двинулся к выходу, махнув напоследок школьницам.       — Девочки, я помогу позже, увидимся! Куджо, пошли.       Джотаро еще какое-то время стоял, рассматривая низкое во всех смыслах, по крайней в его глазах, существо перед собой. Она еще не осознает, какая власть лежит в его руках, и какое маленькое значение имеют ее угрозы по отношению к нему. Даже не грязь — пыль — под его ногами.       В коридоре уже не светило ослепительное солнце, словно подгадывая момент и подстраиваясь под ситуацию, что произошла раннее. Сейчас не было места для позитива и единственное, что имело вес, это то, что произнесет хулиган, который только что встал перед новичком. Он сложил руки в крепкий замок, облокотился на стену, грузно выдыхая.       — Давай условимся. Ты мне не перечишь и мы находимся в очень хрупком перемирии. От того, как долго это продлится, зависит от твоих слов и действий. Мне не очень хочется, чтобы ты выносил это на публику, потому я и предложил встретиться после клуба. Еще вопросы?       На протянутую крепкую ладонь легла тонкая ручка Нори, что была моментально сжата, что в металлических тисках. Подросток натянуто улыбнулся, не сдержал смешка, испытывая судьбу.       — А ты не хочешь завтра пообедать вместе?       В этот раз не сдержал смешка Джотаро, натягивая края фуражки на глаза. Ему начинал нравиться малец.

      ***

      День подходил к концу. Почти все школьники покинули здание учебного заведения, закончились как уроки, так и встречи в клубах. Из приоткрытой форточки, что находилась достаточно высоко, чтобы подростки не могли контролировать ее состояние, доносились довольные разговоры и вопли. Мужской туалет на втором этаже аккурат находился над выходом, достаточно близко к воротам, чтобы можно было контролировать приходящих и уходящих людей, находить нужных по голосу, если, конечно, они разговаривали. В ином случае можно было поставить ранец на пол, встать на него, выглянуть в окно, что как раз позволял рост одной известной личности в школе. Но это было ему ни к чему на данный момент — его никто не интересовал, не было надобности в слежке за кем-то определенным. Даже наоборот, пусть люди сейчас уходят, а их голоса растворяются в тех похабных звуках, что слышны на все помещение сортира. Никто сейчас не способен ему помешать, что было в самый раз — не хотелось отвлекаться от фантазий и фантомного тепла чужой ладони на своей, как раз той, что скользила по возбужденной плоти.