Ardiente esperanza

Мирабель, признаться честно, смотрит на свои дрожащие в преддверии грядущего рассвета руки, и не верит, что может это сделать. Только не сегодня, когда на кону стоит так много всего и главное сразу. Так много важного именно для неё. Для выбора который определит её будущую жизнь. Должна ли она стать следующей наследницей дома Эсперанто, или навсегда отречься от короны, в любом случае, независимо от того, что в итоге выберет её сердце, негоже ей так трястись перед этим сущим пустяком. Ведь так её всегда учил отец, верно? Но нервы заставляют ладони трястись а ноги чуть уловимо подводить. Спустя десять дней пребывания в Касите, как все в городке, да и сама семья любовно называли эту волшебную виллу, тёмновласая решает, что пора собираться в путь. Не навсегда же ей оставаться здесь — в расстоянии леса от своей настоящей родины, и всего того, что та может ей дать. Даже если и негативного. Плохой опыт ведь также опыт, верно? Она морально готовится возвращаться обратно. Уже собрала свою сумку, смирилась с грядущим, и настроилась на пока неясное будущее. Сначала было бы неплохим выбором всё же попытаться дать знать Эллену о том, что она всё ещё жива. Мирабель знает, что тот не поверил, что она мертва. Он бы не мог так просто поверить в это, не увидев её тела. А тело её точно ему никто не показывал, да и не смог бы. Так что, да… Вероятно ей всё же нужно взрослеть и вылезать из того кокона в который она залезла будучи ещё пятнадцатилетней девчонкой. Время не будет ждать, когда она наконец станет готовой. Девушка вздыхает, и горестно прикрывает глаза, будто давая обещание самой себе, что уже завтра её здесь не будет. Единственное с чем будет непросто — это с Камило. Он стал ей если не другом, то тем, кто смог её понять за эти дни. Прочувствовать. Мирабель не хочет привязываться. Это всегда кончается плохо — в первую очередь для неё самой. Она не хочет больше боли. О, нет, только не теперь, когда она нашла хрупкое равновесие в своей душе. И чем дальше она будет здесь, чем дальше они будут общаться, тем сильнее потом, больнее будет разрыв с ним, этим домом, семьёй и городом. Нет, ей ещё восстанавливать по осколками мечты и воспоминания, очищать от отпечатка ненависти в сознании папины рассказы, и бережно хранить доставшиеся сказки в неровном переплёте его дневника. А это всё не для неё. Магия не для неё. Девушка угрюмо присаживается на кровать, вперяя взор в окно. Лето уже разукрасило лес отблеском солнца, заставляя кроны многочисленных деревьев переливаться изумрудами на верхушках, обращенных к небу, и трепетать ветви на лёгкой мелодии ветра. Юнице становится ещё противнее. Погода словно упрямо твердит, что у всех в этом мире всё хорошо, и лишь у неё одной — лимит на счастье. Хочется заплакать, зарыдать, укутаться в одеяло и не высовываться до тех пор, пока не развергнется бурями и ливням непогода над этим зачарованным местом. Пока Энканто не затопит её горечью. Чтобы не ей одной было до скрежета в груди невыносимо со всем этим прощаться. — Опять грустишь, — даже не спрашивая, а скорее констатируя очевидное, делится с ней тихо заглянувший в комнату парень. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты не можешь перестать грузиться лишь потому, что без этого уже просто будешь не ты. Кажется, твоя манера всё взвешивать на себя довела тебя до крайности, когда дальше либо пустота, либо боль от несбывшихся надежд. — он присаживается рядом, и тоже покорно переводит взгляд за стекольную раму. — Решила покинуть нас? — совсем невесомо спрашивает. На Мирабель словно ушат с холодной водой выливают. Признаваться в этом себе было трудно, но услышать это с таким безразличием в голосе от него… Отрезвляюще. Она пододвигает сумку к себе, словно пряча её от всего мира, и даже не в силах больше выдерживать этой неловкости скрывает карие глаза за веками. — Не вечность же висеть грузом на ваших душах. Надо и своей жизнью начинать жизнь. Бороться. — последние выходит уж совсем задушенно. Камило со смесью напряжённого интереса оборачивается к ней, что не останется для той незамеченным. — Бороться? Боюсь спросить с чем? Или, быть может, кем? — серьёзно и тихо звучит со сталью в голосе. — С самой собой. — с шумным вздохом открывая глаза, отрезает девушка, и поворачивается наконец к собеседнику лицом. — Неужели ты до сих пор ничего не поняла? Настолько глупа, или просто прикидываешься? — откровенно разозленно вдруг выплевывает Мадригаль. На дне его зрачков змеями вьются раздражение, неверие, и… Обречённость? Мирабель не понимает этого выпада. Смотрит недоумевающе, хлопает чёрными ресницами, да вымолвить ни слова не может, только очки так и продолжают съезжать с переносицы, от столь нервных движений хозяйки. — Ты столько лет искала дом, чтобы теперь так просто от него отказаться? Разве тебе не казалось это странным — всю жизнь расти во дворце, питая надежды воплотить в реальность сказки отца о возвращении магии? Ты хоть раз видела свою мать? Тебе твой король хоть что-то рассказывал о семье, а? Или так и росла, ослепненная чужой верой? — парень в начале этого монолога схвативший её за плечи, к концу ощутимо встряхивает. Падают на покрывало кровати между ними круглые в зелёной оправе очки. — Очнись, Мирабель. Оглянись вокруг. Ты уже дома, понимаешь? Тебе не надо никуда больше идти. Ты нашла то, что искала. — лицедей не отрывает от неё поддернутого чем-то нечитаемым, но таким завораживающем на самом дне промелькнувшим взора. Темновласая пораженно молчит, переваривая всё вышесказанное, но раненной птицей в мозгу бьётся лишь одна мысль, не дающая покоя. — Да о чём ты так упрямо твердишь? Я никак не возьму в толк, почему ты решил, что я уже дома? Что ты можешь знать обо мне, если видишь меня впервые? — Мирабель и сама не замечая того переходит на повышенный тон, впрочем с каждой секундой распаляясь всё больше. — Что ты можешь знать о моей семье? О моём отце?! Я прожила во дворце долгих пятнадцать лет, думаешь я была настолько глупа, чтобы не узнать, что не родная дочь королю? Почему ты пытаешься, так упрямо ткнуть меня носом в этот факт? Да, я не знаю, кто, чёрт побери, моя родная мать или даже отец. Я росла не в окружении своей семьи. Знала, что даже не являлась дальней родственницей королю, но он меня вырастил. Он дал мне дом, знания, время и самое главное… — голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Самое главное, он дал мне любовь. В конце концов, именно благодаря нему я всё ещё жива. А ты просто пытаешься ни с того, ни с сего взять, и перевернуть всё это с ног на голову без всяких объяснений. — Что здесь происходит? — звучит строгим, однако взволнованным голосом из дверей, и в комнату не ожидая приглашения входит самая старая представительница семейства Мадригаль — Альма. — С чего это вы с утра пораньше решили известить весь город о своей перепалке? Камило и Мирабель, гневно дыша, одновременно резко отворачиваются друг от друга. Парень быстрым вихрем выносится прочь, бросая напоследок лишь едкое, пропитанное желчью — лучше бы и не появлялась, — и скрывается за фигурой бабушки, раздражённо сбегая по ступеням, видимо уносясь куда-то прочь, в городок. Абуэла переводит обеспокоенный взор на девушку, но та уже пытается успокоиться, часто и глубоко вдыхая полной грудью. — Мы поссорились, — повседневным тоном делится она. — Спасибо, но это и я, и ещё как минимум половина жителей точно поняли. — доносится от той. — Но из-за чего, позволь поинтересоваться. — Он начал нести бред о том, что я уже нашла свою семью и теперь пытаюсь от неё сбежать. Говорил о моем отце, и — подавляя разозленное ругательство, проглатывая комком в горле ставший клубок слёз, она поднимается с постели, подхватывая сумку. — Пожалуй, мне и вправду пора. Простите за причинённые неудобства. Была очень рада познакомиться с вами, и огромное спасибо, что вылечили меня и дали приют на все эти долгие дни и ночи. — и маленьким ужом она хочет уже пролизнуть в проём двери позади хозяйки виллы, как её останавливает всего одно, но прозвучавшее таким голосом предложение, что заставляет замереть на месте, словно в мгновение превратив её в камень. — Он прав. — кажется, сердце её пропускает громкий удар. Неверяще оборачиваясь она встречается с абсолютно спокойным лицом пожилой женщины. — Мы сперва все не верели, но это оказалось так. Бруно увидел тебя в предсказании. Ты и вправду нашла семью. — Нет, — севшим тоном отнекивается та. Ошалело качая головой, она всё сильнее и сильнее сжимает в тиски лямку сумки, отступая от Альмы назад, будто та сейчас кинется на неё диким животным и разорвёт на куски. — Нет, — истошно кричит, устремляясь ястребом по лестнице вниз, быстрее к выходу из этого странного дома и его не менее странных обитателей, вдруг возомнивших себя её семьёй. Дальше к лесу, к Эсперанто, месту где она на самом деле родилась и выросла, и уж точно знает тех, кто ей дорог и близок. На пороге она сталкивается с идущими на встречу Джульеттой и Агустином, но не в силах вымолвить и слога, лишь плечом задевает женщину, этим самым сбивая и так нервно подрагивающие с носа очки, заставляя те упасть, уже точно и неисправимо разбиваясь на мелкие осколки. — Что случилось? — доносится ей женское вслед, но юница не теряя времени, и даже не повернувшись, бежит дальше. Без оглядки, скорее скрыться и дальше никогда сюда не возвращаться. Эта чёртова магия снова перевернула и выковеркала всю её жизнь наизнанку — горечью отзывается на репите лишь единственно уцелевшая в голове мысль, пока девушка стремглав несется к лесу — единственному для неё выходу из этого, ствшим для неё персональным новым кошмаром, места.