Крышеснос

Чонгук еле-как открывает глаза, потому что голова гудит, словно корабль, призывающий на посадку. Тело ломит, все мышцы, такое ощущение, под кожей превратились в противные комочки. Чон тяжело вздыхает, смотря по сторонам и видя, что сегодня даже проснулся в своем номере, что бывает не всегда, учитывая их посиделки с друзьями. В голове совершенно никаких воспоминаний вчерашней ночи. Рядом кто-то лежит, и Абсент удивился бы, если бы не знал, что такое у него далеко не впервые. Часто он просыпается с девушками самых разных имён и черт лица, даже национальностей. Ему просто интересно, красивая ли она, а то он так перебрал вчера, что даже не помнит ничего. Вдруг раздаётся храп, а Чонгук подпрыгивает на своей кровати. Он глаза свои огромные выкатывает и боится пошевельнуться. Затем это слышится вновь. Потом ещё один раз, похожий на трактор или что-то в этом роде. Ну нет, девушки так не храпят. Что-то здесь не то. Чонгук задирает одеяло, смотря, кто под ним находится. Это Тэхён. — Не понял, — громко произносит Абсент. Ким же продолжает спать и не реагирует ни на что вообще. Чон приподнимает одеяло снова, уже у себя, и обнаруживает, что он полностью голый. — Какого вообще фига! — возмущается мужчина, а затем толкает Тэхёна ногами, — А ну просыпайся давай! Звучит Чонгук очень жалко и испуганно. Почему они голые? Что вчера вообще произошло? Получая по спине твёрдыми ступнями, что очень больно вообще-то, Зажигалочка все же открывает глаза и недовольно стонет. Кто его там пинает хоть? Тэхён едва приподнимается на руках, чтобы посмотреть на этого некто, и ужасается. У Чона взгляд злой, а из носа почти идёт пар. Он резко тянет на себя одеяло, а Ким ощущает некоторый холодок по спине и ниже. — А ну вон с моей кровати! — кричит Абсент, словно истеричка какая-то. У Тэхёна голова и так раскалывается, а от его высокого голоса — вдвойне. — Потише можно? — просит Ким хрипло, а после тянет отобранное одеяло обратно на себя. — Нифига! Иди к себе в номер. — Дай посплю, а? Не будь таким эгоистом. Чонгук истерично фыркает, идёт в душ и пытается вспомнить хоть что-нибудь. Его память сильно подводит, но даже несмотря на это мужчина понимает, что просто невозможно, да, невозможно то, о чем он сейчас думает. В мыслях у него, кстати, вопрос на засыпку: преспали ли они вчера с Зажигалочкой или же это какие-то странно-извращенные игры разума и необычное стечение обстоятельств? Сколько себя помнит, этот мужчина никогда даже не задумывался о своей ориентации. Просто он был на сто процентов уверен в том, что предпочитает девушек. У него даже были "лёгкие" гомофобные вайбы и шуточки на эту тему. Например, его просто жутко бесили чиминовы розовые труселя и про себя друга своего Абсент называл «сладеньким», да и имя Ляля не просто так Паку досталось. Умом-то он понимал, что все они проверенные мужики и геев среди них не имеется. Тогда, тем более, между ним и Зажигалочкой ничего не могло быть. Абсент с облегчением выдыхает, может быть, где-то обманывая себя и явно пользуясь своей сегодняшней "амнезией". Мужчина выходит из душа, разглядывая Тэхёна, держащего телефон в руках и хмурящегося. Он улыбается своему дружбану: — Наверное, мы решили вчера голыми искупаться в море, а потом просто не захотели одеваться, — в своей версии Чонгук так сильно уверен, будто так все и было на самом деле, — а потом так устали, что ты перепутал наши номера и оказался в моем. Зажигалочка выглядит слишком серьёзным. Он облизывается, его взгляд не похож на обычный. Мужчина открывает рот, произнося: — Чонгук, мы вчера... — Завтрак скоро, — Абсент нервно облизывается, — надо идти. Пора, — мужчина указывает на дверь, поджимая губы, из-за чего на его щеках образуются глубокие ямочки, самодовольно кивая и выпроваживая Кима из своего номера. Зажигалочка поднимает одежду, валяющуюся на полу, быстро одевается, а после выходит из комнаты, плетясь к себе. Чон и это игнорирует, а ещё то, что сейчас два часа дня и никакого завтрака нет и в помине. На дворе полдник. Ели все по отдельности, потому что не было сил собирать друг друга по всему отелю, ещё и ждать, пока голодный желудок требует еды. Мужчины приходят в бар один за другим, усаживаются друг к другу, делясь мыслями о вчерашней ночи. Удивительно, но никто из них совсем ничего не помнит. Они решают опохмелиться и реабилитироваться. Тэхён сидит за столом совершенно трезвый и курит. Сегодня он словно сам не свой, потому что весь день молчит и ни с кем не здоровается. Ещё мужчина, зачем-то, отсел за другой стол, этого ребята не поняли совсем. Чимин покачивается в его сторону на своём стуле и хмурится, а Чонгук сидит со скрещенными на груди руками. Даже с девушками не флиртует, что странно. Где их Абсентик-ловелас — неизвестно. — Че вчера было? Я вообще ни фига не помню, — произносит Ляля со стеклянным взглядом. — Зато Зажигалочка, походу, помнит, — отвечает Солнце, — и тут варианта только два: либо ему за нас так стыдно, что он знать нас не хочет; либо за себя. Складывается впечатление, что с Тэхёном что-то происходит. Он такой серьёзный и задумчивый. Впервые за несколько лет мужчины наблюдают его таким. — Мы вчера в море голышом купались, — смеясь, рассказывает Чонгук, — а одеться забыли. — Странно, я одетым проснулся, — говорит Сахарок. После этого «и я» произносится ещё четыре раза. Абсент, вроде, улыбается, но уголки его губ нервно содрогаются. — А кто-нибудь из вас ночевал вместе. Ну, номер, может, перепутали? — спрашивает Чонгук, не теряя надежды. Его встречают такие удивлённые взгляды. Мужчины, переглянувшись, отрицательно мотают головой. — А ты что, не у себя проснулся? — уточняет Ляля. — У себя, — нервно кивает Абсент, он глядит на Зажигалочку, истерично кусая свои губы и покачиваясь на стуле. — А... Эм... Кто-то из нас проснулся у тебя? — сглатывая, произносит Солнце, — Ещё и без одежды? Чонгук раздражённо выдыхает, а после, фальшиво улыбаясь, произносит: — С чего ты взял? — его нога нервно дёргается. — Ну, потому что ты сам сказал об этом, — Хосок пожимает плечами, хмурясь. — Я? — Абсент почти съедает свои губы, кусая их до крови, — Когда это? Не было такого. — Только что сказал ведь, — кивает Сахарок, — потому что если это правда, то... — Я не гей, — Чонгук широко раскрывает глаза, пальцами впиваясь в подлокотники своего стула, и смотрит так дерзко, — Нет. Не гей. Раздаётся звук покашливания где-то сверху. Абсент резко поднимает голову вверх, ударяясь затылком о живот Зажигалочки. Тот в руках держит телефон. — Я тут нашёл кое-что этим утром, — говорит Тэхён, — взглянуть не хочешь? — Нет? — Абсент часто хлопает глазами, — Нет, я не гей, если ты вдруг об этом. Никогда им не был и не являюсь им сейчас. Да, мы проснулись голыми в одной кровати, но это ничего не значит, — мужчина начинает становиться похожим на истеричку, — Я не гей! — выкрикивает он, резко поднимаясь со стула и уходя в неизвестном направлении. Зажигалочка, закусив губу, отвечает: — А я гей что ли? — Что там у тебя в телефоне? — с огромным любопытством спрашивает Мажор, — Это же ещё надо так заинтриговать. — На, — произносит Тэхён, передавая телефон старшему и смотря только по направлению, куда убежал Чонгук. Все пятеро мужчин садятся в кучку, воспроизводя видео. Мажор держит телефон горизонтально, видя там Зажигалочку и Абсента, находящихся среди переливающихся огоньков. Это собой на клуб похоже или что-то в этом роде. — Чонгук-и, — зовёт Тэхён, обнимая младшего за плечи всем своим телом и буквально лежа на нем. Чон смотрит в камеру пьяно, ухмыляясь. Ким смачно чмокает его в щеку, а после отрывается. — Ты такой красивый. Почему ты такой красивый? — спрашивает Зажигалочка, а после целует много-много раз в одно и то же место на щеке. — Не знаю, — пьяно отвечает Абсент. — Хочу тебя поцеловать. Ты когда-нибудь целовался с парнями? Младший отрицательно мотает головой, а после резко притягивает Кима к себе, целуя сразу же глубоко. Мажор резко приостанавливает воспроизведение, смотря перед собой и потупив свой взгляд. Юнги становится жутко неловко. Он отводит взгляд, случайно встречаясь с чиминовыми глазами. Тогда все становится ещё хуже и они оба резко отводят взгляд друг от друга, густо краснея. — Говорят, что пьяные люди самые честные, — вдруг говорит Монстр, — так что... — На что это ты намекаешь? — фыркает Тэхён, немного улыбаясь от нервов. — Абсент тебе нравится? Зажигалочка задумывается на какое-то время, хлопая глазами. — Подождите, но это же всего лишь часть вечера. Должно же было быть что-то ещё? — предполагает Чимин, — Давайте посмотрим у себя в телефонах. Вдруг найдём что-то? — Ты о том, что произошло между ними двумя. Я, лично, пас. Вдруг моя ещё неокрепшая детская психика не готова к этому? — произносит Солнце. — Нет, я о воспоминаниях в целом. Я бы не против узнать, чем мы вчера занимались, — произносит Чимин. Ребята все дружно кладут телефоны на стол, в ряд. Пять смартфонов (потому что Юнги утопил мобильник Сокджина) лежат рядышком. Мужчины готовятся начать смотреть все, что только найдут в первом, как вдруг, откуда ни возьмись, появляется Чонгук. Он тоже кладёт свой гаджет на стол. — Вам просто необходимо это увидеть, ребята, — говорит он. Шесть пар глаз поднимаются на него удивлённо и Абсент кивает, поджимая губы. Что ж. Первый телефон пошёл.

Alex Ferrari - Bara Bara Bere Bere

Ляля стоит спиной, пошатываясь, смотрит в камеру игриво, выглядывая из-за своего плеча. Он очень пьяный. К нему подходит Сахарок, что-то говоря ему. Чимин смотрит испуганно в ответ, а после говорит: — Юнги зовёт на ночную экскурсию, поедем? — Можно поехать, — отвечает Абсент, который снимает их двоих. — Ты меня сфотографировал? — спрашивает Пак. — Ага, сфотал. Красиво получилось, потом тебе отправлю в номере. — Дай глянуть? — просит Ляля, идя к другу и шатаясь. — На, — Чонгук даёт ему свой телефон, захватывая плитку на полу. Далее изображение вновь переходит на то место, где Ляля только что стоял. Его голос разносится совсем близко. — Так это не фото. Ты меня на видео снимал, — заплетающимся голосом произносит мужчина. — Правда? — удивлённо произносит Абсент. — Ага, и до сих пор снимается. После этих слов видео заканчивается. Парни перелистывают чиминовы фотографии, сделанные Чонгуком, а затем включают следующее видео. На следующем фрагменте шестеро парней. Седьмой снимает. Пятеро держат, кажется, Юнги за руки и за ноги, находясь у бассейна. Они раскачивают его из стороны в сторону, на видео сложно различить силуэты, но зато голоса слышно прекрасно. — И раз, и два, и... — говорят парни дружно, их громкие голоса слышатся громким эхом, после этого вдруг раздаётся плеск, а затем дикий ржач. Сахарка кинули в воду. — Ой, ребят, он там хоть живой? — волнуется Ляля, подходя к бортику бассейна и глядя на выныривающего из глубины Юнги. — Класс. Давайте ещё раз? — просит Сахарок и на этом видео обрывается. Мужчины включают следующее видео. — Мы едем на экскурсию-ю, — произносит Чонгук, держа телефон в вытянутой руке. Это выглядит как селфи, только видео. Абсент любуется собой, смотря в затворку фронтальной камеры. В кадре появляется Чимин и его тоже захватывает камера, — Ляля, как твоё настроение? — Я только что споткнулся, — Пак счастливо улыбается, — но мне не больно почти. — Какое-то скучное интервью с тобой получается, — вздыхает Чонгук, а после идёт вперёд, начиная снимать Намджуна, — Как дела, Монстр? — Дела офигенно, — пьяно улыбается мужчина, скрещивая пальцы и образуя ими знак "ок", — едем смотреть на пещеры. — Интересно, а там алкашка будет? — спрашивает Абсент. Откуда ни возьмись из-за его плеча появляется Сахарок в мокрой одежде и произносит на камеру, ярко улыбаясь: — Ляля уже здесь! Он получает пинок под задницу от Пака. Чимин пьяно пытается объяснить, почему он вообще трезвый и ясный как стеклышко. — Боже, — шепчет Ляля, краснея и руками закрывая лицо. — Как Вам наш отдых? — Абсент снимает лицо Мажора слишком близко. Они уже, кажется, сидят в экскурсионном автобусе. — Отличненько, — как болванчик кивает старший, — я очень счастлив. — Подождите, наш шестеро! Кого-то не хватает, — вдруг произносит Солнце испуганно, кадр с Сокджина смещается на него. Хосок хмурится, оглядываясь по сторонам, но его пьяное сознание не соображает, кто не сел в автобус с ними. Транспорт вдруг трогается. Пак смотрит в окно, отодвигая шторки. — Зажигалочку забыли! ЗАЖИГАЛОЧКУ ЗАБЫЛИ! — кричит Ляля, смотря в окно и стуча в него своим небольшим кулаком, пытаясь привлечь внимание своего друга, который находится снаружи автобуса и не понимает, почему его друзья уже внутри и уезжают куда-то. — Нет-нет-нет! Стойте! — кричит Сахарок, размахивая руками, — Stop! Bus stop! Но водитель не реагирует, сидя слишком далеко от них. В это время Ляля с Солнцем открывают окно и высовываются туда почти наполовину. — Беги, Зажигалочка! — кричат мужчины, — Беги быстрее! Тэхён кивает, стараясь догнать автобус. Его тело быстро отдаляется со скоростью автобуса, но мужчина не сдаётся. Бежит быстро, со всех ног, кашляя. Он вдруг видит каких-то девушек на велосипеде, останавливает их, забирает у них транспортное средство, садится на него, брынча звонком. Мужчины в автобусе, видя эту картину, ржут как угорелые, а Чонгук икает от смеха, снимая все это на свой телефон. Ляля уже плачет, не в состоянии даже дышать нормально из-за припадочного ржача. Зажигалочка усиленно крутит педали, находясь наравне с автобусом. Мужчины выглядывает из окна, крича ему что-то. В объектив камеры Абсента попадают их задницы. Тэхён медленно моргает, находясь в шоке. Юнги поворачивается к нему, сглатывая и произнося: — Это было... Сильно. — Теперь понятно, почему у меня все тело ноет, — отвечает Ким. — Ты никогда не рассказывал, что был спортсменом, — восторженно говорит Солнце. — Я и не был до вчерашнего дня, — Зажигалочка держит скрещенные руки у себя на груди и пожимает плечами. — Значит, мы были на экскурсии? — хмурится Мажор, — но я ничего с неё не помню. — А потому что мы там не были, — отвечает Тэхён, включая свой телефон и снова воспроизводя то самое видео из клуба, где они с Чонгуком поцеловались. Чон берет его телефон в свои руки, впиваясь в пластмассовый корпус своими пальцами и почти не дыша от страха. — Так значит мы что, серьёзно переспали? — спрашивает Абсент. На других телефонах, к сожалению или счастью, ничего не оказывается. Может, оно и к лучшему, ведь меньше знаешь — крепче спишь. Им и так хватило увиденного. — Так, вечером не пьём. Я серьёзно, — предупреждает Монстр, — в десять все идём спать. Все без исключений. — Согласен, — кивает Ляля, стеклянными глазами смотря перед собой.