Крышеснос

Конечно же на следующий день мужчины начинают бухать по черному прямо с раннего утра, чтобы восстановить все вчерашние недостающие запасы. На часах время двенадцать, а у Ляли на коленках синяки, потому что его пьяное тело ноги больше удержать не могут. Он навернулся с лестницы, но боли не почувствовал. Хорошо, что алкоголь затуманил весь его мозг полностью и, по-видимому, отключил отдел, отвечающий за физическую боль. Тэхён и Чонгук упорно делали вид, что между ними ничего не произошло, потому что мало ли что можно сделать по пьяни, но все же напряжение чувствовалось в них обоих. Например, когда Абсент пил больше обычного (куда уж больше!), а Зажигалочка курил одну за другой сигареты. Сейчас все снова на баре, полные сил и эйфории внутри. Вокруг раздаётся плеск воды из бассейна, солнышко печёт адски уже с самого утра, а ещё хочется кушать. Мажор предлагает пойти на обед, эту идею все воспринимают очень позитивно, а потому бросают свои полупустые стаканы прямо на столе у бара и поднимаются со стульев. Пока они сидели, опьянение не было таким явным. На себе его удалось прочувствовать только Ляле, когда он решил сходить в туалет и навернулся со всей дури. В данный момент, встав, у Пака так кружится голова, что он начинает уже заваливаться куда-то на свою спину, спеша ей встретить мокрый от воды из бассейна пол; но тут его прямо за руку хватает Сахарок. Он, икая, произносит будто даже не своим голосом: — Тише, Ляля, — подтягивает младшего поближе к себе, так, ему кажется, у Чимина шансов устоять на месте удваивается. — Мы же пьяные вдрызг, — говорит Монстр вдруг, — нас в столовую не пустят. — А давайте делать вид, что это не так, — улыбается Абсент и пьяно-пьяно мелет языком. — Делать вид, что мы трезвые? — уточняет Зажигалочка, а получая кивок, усмехается, — Из меня плохой актер. Понадобится всего одна секунда, чтобы прочитать моё состояние. — Можно сделать серьёзное лицо, — заплетающимся языком произносит Ляля. Мужчины пробуют, начиная так громко и заливисто ржать, прямо вот до истерики. Так всегда: хочешь выглядеть безэмоциональным, но нападает такой дикий ржач, что совершенно не получается это сделать. — А подумайте о том, что наш горячо обожаемый бар вдруг перестанет выдавать бесплатный алкоголь, — говорит Сахар и вдруг все перестают улыбаться, выглядя такими грустными, — Сработало. Вот, думаем об этом и идём в столовую, чтобы пройти фейсконтроль. Мужчины встают с мест, стараясь идти в столовую максимально, насколько это возможно, ровно и прямо. Уже у входа ощущается сумасводящий запах жареной курицы, соусов, разного вида гарниров, десертов и... Пива. Ляля улыбается, кладя голову Сахарку на плечо, держит того под ручку, а старший и не сопротивляется даже. — Хэллоу, — растягивает губы Зажигалочка, проскальзывая мимо турецкого персонала. За ним и все остальные. Работникам, честно говоря, и некогда их рассматривать, ведь у них много других отдыхающих, а потому они просто кивают как болванчики. Мужчины нарезают круги вокруг стеллажей, выбирая, чего поесть сегодня. Их большие круглые тарелки заполнены настолько, что там краёв не видно. Всё это они переносят на большой стол, с грохотом ставя еду на твёрдую поверхность. Садятся всемером все в кружочек. Официант подходит к ним, спрашивая, что те хотят выпить. Семь раз раздаётся "Beer with ice". Работник наигранно удивляется, хватаясь за голову, чем вызывает у мужчин смех. Ляля смотрит на свою еду, фокусируя взгляд. — Ты почему не ешь? — спрашивает Сахарок. — Не могу разглядеть, что я взял, — отвечает Чимин. — Правда? — хмурится Юнги, — Теперь понятно, почему у тебя пирожное прямо в картофельном пюре. Мне показалось, что у тебя просто вкусы специфические. — Да? А я думал, что это котлетка, — Пак шмыгает носом, пуча глаза, — а нормальное есть что-то? — Хочешь, я тебе чего-нибудь своего дам? — А моя тарелка? — Оставь все так. Официанты унесут. — Ну уж нет! — Ляля скрещивает руки на груди, — Они так старались, готовили для меня, чтобы я просто испортил еду? Пак хватает вилку, беря себе что-то из своей тарелки. Мин смотрит на это с некоторым отвращением, а потом вдруг начинает смеяться. Чимин кривится в отвращении, а после всё же соглашается взять что-нибудь у старшего. Так Сахарок с Лялей делят одну тарелку на двоих. Зажигалочка сидит, головой оперевшись на руку, моргает сонно. Смотрит на расплывчатое изображение, кажется, Ляли и Сахарка. Вздыхает. Так же хочет. Потом косит взгляд на Абсента, который так уверенно и, самое главное, трезво намазывает масло на булочку железным ножом. Ким моргает ещё пару раз, у него все так плывёт и в сон клонит безумно. — На вот, поешь, — слышится знакомым мягким голосом. Тэхён продирает глаза с большим трудом, так туманно глядя на Чонгука, который протягивает ему бутерброд, — тебя развезло сильно. Надо поесть, чтобы немного в себя прийти. Ким, вроде и смотрит на него, и слушает, а в глазах понимания — ноль. Круглый такой. Он моргает пару раз, облизывается медленно, хмурится. — Держи! — настаивает Абсент, — Надо поесть, кому говорят! У старшего руки онемели. Не поднимаются. Он даже не может взять заботливо приготовленную Чоном еду. Конечности кажутся такими слабыми и словно не принадлежат ему совсем. Абсент вздыхает, сам берет руку Тэхёна и кладёт в неё бутерброд, а после поворачивается к остальным, о чем-то говоря. Зажигалочка лбом ложится на стол. Ему что-то хреново. Голова трещит ужасно, а желудок сводит от голода. Он закрывает глаза, подносит бутерброд к себе, неуверенно его покусывая и медленно жуя. Главное — не заснуть прямо с едой во рту. Мужчины заканчивают с едой, встают, поднимают немощную Зажигалочку. Солнышко вздыхает, смотря на дружбана и вдруг говорит: — Плохой идеей было начать с самого утра. Теперь сил на вечер нет. Это звучит очень умно и относительно трезво, а потому остальные вынужденно кивают. — Может пойдём отоспимся до вечера? — предлагает Сахарок. — Так и скажи, что совесть замучила и хочешь жену проведовать, — усмехается Монстр. — Я?... Что? — удивляется Юнги, — Да не так всё! — Я бы поспал, — кивает Ляля, а после икает, зажимая рот рукой, — Ой, — произносит он, кривясь, — Зажигалочке тоже надо отдохнуть, а то как ему вечером зажигать? — Ну и превосходно, — жмёт плечами Мажор, — Тогда пойдёмте все поспим до вечера, а потом будем развлекаться. — Потом в караоке! — вопит Ляля радостно. После обеда мужчины выходят из столовой. Они находятся в главном холле, возле ресепшна, решая, как им поступить. Тэхён стоит и спит. Стоя спит и пошатывается. Его негромкий храп вдруг отвлекает остальных. — Так, а с Зажигалочкой что делать? Кто-то должен проводить его в номер, — произносит Солнышко. — Я мог бы, — предлагает свою кандидатуру Абсент, — мне по пути. Чонгук уводит Тэхёна за руку, от второго слышится невнятное «Ты кто такой?», но он все равно идёт дальше и не сопротивляется. Мужчины тоже расходятся по своим комнатам, предвкушая прекрасный и сладкий, как кленовый сироп, сон. Абсент достаёт карточку из заднего кармана Зажигалочки, разблокировает дверь, а после ведёт того на кровать. Укладывает старшего заботливо, внутри номера шумит кондиционер, здесь довольно прохладно, а потому мужчина ещё и укрывает друга одеялом. Чонгук, пока вёз Тэхёна в лифте и вёл по всему этажу, тоже устал так сильно. Он зевает, закрывая рот рукой. Зажигалочка уже дремлет, похрапывая во сне. — Я лягу на пять минут, чтобы потом сил хватило дойти до своего номера, — произносит Абсент, ложась на постель, — на пять... Минут. В комнате раздаётся ещё один храп. Второй. Он чуть повыше. Просыпаются они в обнимку. Ну как в обнимку. Чонгук всеми конечностями держит Тэхёна, потому что замёрз как котёнок на морозе. Его эти «пять минут» обернулись в несколько часов. Кондиционер все это время исправно работал, а укрыться мужчина просто-напросто забыл. Сейчас у Чона свежая голова, но першит в горле. Нужно отрегулировать эту машину, чтобы не простудиться в следующий раз. — Чего? — хмыкает Абсент сам себе, — Какой это следующий раз? Я не собираюсь здесь больше спать. Мужчина недовольно фыркает, будто его мысли за него самого думает кто-то другой. Он с ними не согласен, а потому поднимается с кровати, будя друга: — Вставай, Зажигалочка, караоке не ждёт. Ким причмокивают губами, приподнимаясь на своих руках и прищуриваясь. Он пытается разглядеть человека перед собой. — О Господи, сколько сейчас время? — спрашивает старший. — Я не знаю. Уже темнеет. Пора идти. — Спасибо большое, что пришёл разбудить меня, — кивает Тэхён, а Чонгук сглатывает. Он не приходил. Он спал здесь. — Кхм, — прокашливается Абсент, — не вопрос вообще. — Знаешь, я думал, между нами что-то изменилось после всего произошедшего. Но все ведь нормально, да? — с надеждой спрашивает Зажигалочка. Вид у него явно протрезвевший. Этот разговор серьёзный. Никогда они ещё не общались о чем-то таком, а потому становится не по себе. Конечно, обсудить произошедшее надо, хоть и не очень хочется. — Нормально, — Абсент жмёт плечами. На самом деле он изо всех сил делает вид, что ничего такого не случилось. Ну не может он принять то, что переспал с мужчиной, и все тут. Ну не может такого быть. — Фух, я уже испугался. Тогда давай просто сделаем вид, что ничего не было. Нам обоим так проще, да? — уточняет старший. — Ага, — равнодушно соглашается Чон. — Хотя знаешь что, — Зажигалочка прочесывает волосы рукой и ухмыляется довольно, — готов поспорить, что тебе со мной понравилось... Чонгук фыркает, потрясывая ногой и держа скрещенные руки на груди. — Собирайся в караоке, пожалуйста, — просит он. — Я, вообще-то, не гомофоб. Так что не вижу ничего страшного в том, что было. Я спокоен абсолютно. Чего мне нервничать. Чон до крови кусает свою губу, а после произносит довольно резко: — А я считаю, что это реально не страшно, ведь ничего не было. — Это новый опыт, чтобы было с чем сравнить потом, — продолжает Ким, игнорируя раздражение младшего, — интересный опыт, причём, заметь. Для тебя тем более, ведь не всегда же только с девушками... — Тэхён-а, — вдруг говорит Чонгук, — давай ты, пожалуйста, перестанешь, ладно? Давай сделаем вид, что мы просто перепили. — Ну так мы и перепили! Зачем делать вид? — Да потому что, блин, мне этого хотелось! — вскрикивает Абсент, — Хо-те-лось, понимаешь? Ведь это я тебя поцеловал, а не наоборот. Но в белой горячке и не того захочется. Это было просто помутнением рассудка и будет лучше, если все останется как раньше. Я не хочу ничего менять в своей жизни, меня и так все устраивает. То, что происходит на отдыхе, там и остаётся. — Оу, — Зажигалочка хитро растягивает губы, — Ну тогда и это может остаться здесь? Он встаёт с кровати, подходя к младшему, а после вдруг быстро чмокает того в губы и отстраняется, смеясь. Чон, конечно, краснеет. Ни то от стестнения, ни то от злости, может быть, здесь все и сразу. — Я тебя сейчас придушу! — кричит Чонгук, а Тэхён все ещё хохочет и выбегает в коридор, подрываясь вперёд со всей дури. Абсент, естественно, — за ним. Выглядит это странно, ведь два взрослых мужика бегут по коридору и пугают прохожих. Честно говоря, все уже привыкли, что от этих мужчин можно ожидать чего угодно. Мужчины выходят из помещения прямо к бару. Там начинают собираться люди, приходя с ужина. Есть не хочется особо, а вот выпить можно. Чтобы жажду утолить. За сдвинутыми столиками сидят Сахарок с Лялей и о чем-то смеются. — Добрый вечер, — кивает Зажигалочка, садясь рядом и беря чей-то полупустой стакан. Он делает пару глотков, сладко выдыхая. — Эй! — возмущается Ляля, — Теперь ты должен мне напиток из бара! — Тише-тише, — кивает Тэхён, — схожу тебе за коктейлем, но не сейчас. Мужчины смотрят на заспанное Солнышко. Хосок идёт и хромает, выглядя не проснувшимся ещё до конца. — А ты чего так ходишь? — спрашивает Сахарок, заботливо отодвигая стул для друга, чтобы тот смог сесть. — Ногу отлежал себе во сне, — вздыхает Чон, — я как пришёл, так сразу и отрубился. — Ага, — смеётся Абсент, — мы с Зажигалочкой тоже. — Что значит «тоже»? — любопытствует Ляля. — Так, — вмешивается Тэхён, резко меняя тему. Ну видит он, что что-то с Чонгуком явно не то и доводить его ещё больше кажется неправильным, — нужно найти Мажора с Монстром. — Так пока мы ходить будем, наше место займут, — говорит Юнги. — Так мы же все равно в караоке собирались, — жмёт плечами Хосок, пытаясь встать. Мужчины заходят в помещение отеля, подходя к лифту, но вдруг тот открывается и они видят Намджуна. — Приве-ет! — раздаётся многократно и радостно. — А вы чего тут? Я как раз к вам шёл, — произносит Монстр. — Так мы же ждали вас с Мажором, а потом решили пойти и разбудить вас, — отвечает Абсент. — Ну хорошо. Пойдёмте тогда к нему, он дрыхнет, небось, — предлагает Намджун и парни соглашаются. Они все поднимаются на нужный этаж вместе с лифтом, подходят к двери Сокджина и начинают стучаться. Долго стучатся к нему, Мажор открывает дверь, появляясь из кромешной темноты и щурясь из-за света в коридоре. — А вы что здесь делаете? — спрашивает он, зевая и закрывая рот рукой. — Мы пришли тебя будить. А то вечер уже, договаривались же в караоке пойти, — напоминает Монстр. — Точно, — кивает мужчина, — простите, я забыл будильник себе поставить. — Эх, теперь придётся петь с несмоченным горлышком, ведь все места у бара заняты, — грустит Ляля. — Но у нас все ещё есть мини-бар, — подмигивает Сахарок. Мажор пропускает их к себе, включает свет, достаёт весь алкоголь из холодильника вместе с закусками. Негусто, конечно, но для разгона хватит. Мужчины сидят кто на кровати, кто на полу. С улицы, через закрытый стеклянный балкон, слышится какая-то шумиха. Там очередной концерт начался. Атмосфера в комнате кажется очень уютной, мужчины пьют, не торопясь. Караоке откроется только в двенадцать, торопиться им некуда. Медленно банки и бутылки пустеют, смех становится все громче, а ещё хочется включить музыку. Свою. Зажигалочка пытается подключить интернет, несмотря на не очень хорошую сеть. Включает ютуб, ставя что-то на задний фон. Мужчины вовсе не пьяны, но им и не обязательно. Им и так друг с другом интересно. Время доходит до одиннадцати. В этом шуме и оживленных разговорах едва ли можно разглядеть Юнги с Чимином, которые не особо принимают участие во всем этом. Они смотрят друг на друга вот уже какую минуту. Сахарок встаёт со своего места и подсаживается к младшему. Смотрит на него какое-то время, а после говорит на выдохе: — Ляля, пойдём покурим. — Я вообще-то не курю, — Чимин пожимает плечами. Слышится довольно громкое «а я курю» от Зажигалочки, но это остаётся успешно прогнорированным. — Тогда пойдём я покурю, а ты рядом постоишь? — предлагает Сахарок. Пак кивает. Снаружи уже достаточно тихо, слышны лишь негромкие разговоры людей, гуляющих по отелю или все ещё сидящих за столиками. Бар работает до двенадцати, а потому даже после вечерней программы можно выпить чего-нибудь. Атмосфера создаётся очень спокойная. Чимин вдруг слышит, как щёлкает колёсико зажигалки, а после чувствует резкий запах табака. Юнги рядом с ним затягивается, смотря перед собой и улыбаясь. — Послезавтра уже уезжаем. Так не хочется, — произносит Мин. — Ага... — Ляля тяжело вздыхает. Он вдруг впервые за отпуск вспоминает свой офис и то, как сильно ему туда не охота возвращаться. Эта работа душит, от неё, кажется, никуда не сбежишь и все, что остаётся — это просто терпеть и делать вид, что все в порядке. — На следующий год... Ты же приедешь? — Сахарок поворачивается к нему, а в глазах у того бесконечная надежда. — Ну конечно, — кивает Ляля, — А ты? — Само собой. — Снова с женой? — Это уж как получится, но я бы хотел оставить её дома. — А ты любишь её? — спрашивает Чимин вдруг, устремляя взгляд далеко перед собой, на дорогу, ведущую к морю. — Иногда обстоятельства намного сильнее любви, — Юнги пожимает плечами, — мне с ней неплохо. Но и не особо хорошо. Она слишком любит все контролировать. Представляешь, — Мин усмехается, — она даже подумала, что в прошлом году у меня на отдыхе появилась любовница, потому что от меня пахло каким-то сладким парфюмом. А это был твой. Твой парфюм. — Не надо, — вздыхает Ляля, — мы же ещё год назад договорились, что тот поцелуй ничего не значит. Случайно ведь произошло. — Ну да. Я случайно поцеловал тебя и длилось это пару минут точно. О, а ещё автобус чуть без меня не уехал, — вспоминает Мин, — ещё бы секунда и мне бы пришлось думать, как добираться до аэропорта самостоятельно. — Тогда мы договорились, что оставим это там и не будем вспоминать, — Чимин опускает взгляд вниз. — Я не могу. Думаю об этом все время. Ты мне очень... — Юнги не успевает договорить, так как младший накрывает его рот своим указательным пальцем. — У тебя жена, — напоминает Пак, — сейчас главное — не наделать глупостей. Мы разъедемся, а она так и останется твоей семьёй. Я не хочу, чтобы ваш брак разрушился из-за какой-то глупости. Чимин отстраняется. Юнги отвечает: — Это не глупость. Дверь на балкон выдвигается и к двум мужчинам присоединяется Тэхён со вставленной в рот сигаретой. — А чего вы такие грустные? — спрашивает он, пожевывая сигарету. — Да, ничего, — отвечает Сахарок, выкуривая ещё одну сигаретку за компанию. Ляля уходит, возвращаясь к остальным ребятам. Те уже собираются в караоке, а ещё через пару мгновений возвращаются Зажигалочка и Сахарок. Они приводят себя в порядок, шутят, смеются, вспоминают прошлые года и свои приключения. На часах без пятнадцати минут двенадцать. Мужчины всемером выходят из номера Мажора, спускаются вниз на лифте, а после проходят через ресепшн к главному выходу отеля. Они идут в сторону караоке, там пешком совсем рядом. Улица горит разноцветными огоньками и фонариками, здесь так много туристов, а так же магазинов, клубов, ресторанов и много чего другого. Их пункт назначения указан на вывеске с фиолетовым неоном латинскими буквами. Мужчины, переглядываясь, заходят внутрь. Они здесь далеко не в первый раз, а потому спокойно проходят к диванчикам и садятся на них. Здесь много посетителей, но правда ещё никто не поёт. К ним подходит официант, спрашивая, что мужчины будут заказывать. Заказать что-то нужно обязательно, нельзя сидеть здесь просто так. Они покупают себе какие-то коктейли, которые приносят довольно быстро. Потом уж вскоре выходит какой-то парень и начинает петь медленную песню. — Скучно, — вздыхает Зажигалочка, — нам бы что-то, чтобы потанцевать можно было. — Иди ты следующим, — просит Солнышко. — Ой, не, я трезвый ещё. Трезвым не пою. — Тогда давайте исправим эту ситуацию, — ухмыляется Мажор и все поддерживают эту замечательную идею. Где-то через час и целый стол стаканов с выпитыми напитками, к ним приходит кураж и начинает хотеться продемонстрировать свои вокальные данные. Они все выходят по очереди, поют популярные песни, а публика их радостно поддерживает. Становится очень весело и так свободно. Сахарок сидит на своём месте и покусывает губы. Он ещё не спел ничего за ночь. — Иди давай, — говорит Монстр, — надо спеть что-нибудь. — Да не умею я, — пьяно пожимает плечами Мин. — Да это и не главное. Главное — с душой петь, понимаешь? И Мин выходит. Выбирает песню какую-то лирическую и начинает петь. Сзади него, на большом проекторе, текст на английском. Только он его не читает, наизусть все слова знает, что даже немного странно. Поёт ведь правда душевно так и глаз не сводит с Чимина. Зажигалочка с Мажором перешептываются. — Ужасный у него английский, — негромко говорит Тэхён старшему прямо в ухо. — И слух тоже, — соглашается Джин. Чимин не сводит с мужчины на сцене взгляда. Слушает внимательно, чуть ли не сводя свои руки вместе от восторга. — Но поёт от души, — продолжает Зажигалочка. — Это да, — кивает Мажор. — Выпьем за любовь, — предлагает младший и они вдвоём чокаются, осушивая свои стаканы. Тэхён косится в сторону Чонгука, который уснул. Ага, задремал в таком шуме. — Молодец! — кричит Солнышко Сахарку и второй сильно смущаться начинает. Голову опускает, краснеет, передавая микрофон диджею. После возвращается к ребятам на диванчик. — Это было классно, — улыбается Пак. — Правда? — удивлённо переспрашивает Юнги. — Ага. Я тебя на видео снять хотел, а потом подумал, что лучше я это запомню. Мин усмехается, глядя младшему в глаза, а после приобнимает того за плечи. Они вместе смотрят на выступление следующего.