Reversed

Джейс сворачивает чертежи, после чего они заполняют собой оставшееся свободное место в прочной деревянной коробке. — И как там: в Нижнем городе? Он на секунду останавливается, застыв с доверху набитыми коробками гаек и саморезов в руках, и смотрит на собеседника. Джейс не собирался знакомиться с кем-либо ещё, кроме как с действующими лицами в области рабочих, ради которых он изначально и явился в Пилтовер. Но в какой-то момент Виктор пришёл с этой девочкой, мать которой, как оказалось позже, была членом Совета. И, вместе с тем, их мастерская к тому же была её собственностью. Талиса это не удивило — советница явно хотела, чтобы её ребёнок был под показательным влиянием эталона грамотности и целеустремленности, впечатление которого создавал о себе Виктор. Как хорошо, что она не знала о Джейсе. Кейтлин отличалась от Виктора в своей манере, хотя её нельзя было назвать отличимой от человека «высшего мира», к которому она имела прямое родство. Она спрашивала открыто и прямо, у неё было чёткое самоуважение и стержень, подкрепляемые ей привитыми чувствами такта и уважения. Но в то же время было в ней что-то такое, что не вписывалось в рамки ожиданий её города. Джейс подумал, что если она не растеряет это с возрастом, то за такими, как она, в самом деле будет следовать прогресс. — Жить можно, — он жмёт плечами, накрывая одну коробку другой. — Ты не скучай тут. Помогай, раз напросилась. Кейтлин коротко кивает и, заметно оживившись, начинает крутить головой по сторонам, чтобы скорее найти то, что Виктор просил их с Джейсом перенести непосредственно в мастерскую. Ею движет желание поскорее освободиться, чтобы потом Талис не мог отмахнуться от её необъятного любопытства. Весь её вид выражает неудовлетворённость в том, что она услышала. И Джейс знает, что она — уже успевшая найти с ним контакт, постарается добиться ожидаемого ответа. Кирамман берёт в руки шкатулку и рассматривает изумрудные стёкла, которые визуально рассекают её надвое. — Но всё же… как там живётся? — она изменяет своей выдержке спустя две с половиной минуты. После осторожно кладёт вещь к маленьким макетам и инструментам, которые общей кучей смешались в выделенной для неё коробке. Она поправляет волосы и поднимает взгляд на объект своего интереса, ощущая одновременно вину за сдачу собственной установки и неподдельный интерес, который сильнее любого внутреннего правила. Джейс выпрямляется, оценивая, что из всего наиболее лёгкое. То, что она сможет донести. — Забрось кого-то из вас, пилтош, туда без какой-либо местной поддержки — растаскают по кускам до костей. Прямо у самой границы. Но если ты там вырос, то ещё с пелёнок знаешь, что безопасности ждать не стоит, как и благополучия. Либо ты, либо тебя. Талис задумчиво потирает лоб, прикидывая, насколько в его возможностях донести три коробки, забитых стальными предметами, одновременно. Кейтлин осматривает результат своих работ, поправляя то, что в её понимании лежит неустойчиво. Её лицо выражает замешательство — этот ответ её удовлетворил, но было ясно видно, что она ожидала куда более благоприятное описание. Припоминая себе её возраст, Джейс хмыкнул: таких неоправданных ожиданий и разбивающихся надежд её ждёт ещё очень много. Он бы мог сказать, что видел в ней себя. Вот только там, где вырос он, такими становились значительно раньше. Если не с первых дней осознанности в жизни. — Я бы хотела однажды там побывать. Джейс тут же опускает коробку, которую только начал поднимать. Инструменты внутри шумно ударяются о деревянные стенки. Он смотрит на Кейтлин так, словно она резко стала младше на десять лет. — Это зачем ещё? Кирамман оттряхивает своё платье от пыли, в которой успела измазаться в те частые моменты вынужденной необходимости подлезть под один из столов, чтобы потом, на тех же коленях, разом сложить всё в свою область объема работы. — Мама говорит одно. А ты — другое. Я не знаю, кому из вас двоих верить, потому что даже я не смогла бы однозначно описать свой город. Мне нужно увидеть всё своими глазами. Её взгляд выражает настойчивую решительность, и в своих глазах она выглядит всесильной. Джейс с усмешкой качает головой: в её годы он был точно таким же. Ребёнок, который думал, что способен влиять на целые города. — Как скажешь. Только позаботься о том, чтобы у тебя был какой-то спутник. Джейс берёт обе коробки за раз, и Кейтлин с особым интересом смотрит, как прямые линии узоров на его руке, стоит той только напрячься, теряют свой стержень — искажаются. Для неё это на грани невероятного. Мама такое бы не одобрила. — Так, а теперь подай мне сюда третью, — Талис полуоборачивается к Кирамман и пытается освободить одну руку. Наполнения коробок угрожающе шумят, ударяясь друг о друга. Кейтлин отрицательно кивает головой, и сама хватает своё: от неожиданной тяжести и нерассчитанных сил коробка вдруг резко тянет её вниз, но она вовремя успевает её поднять. — Ты надорваться хочешь? Давай сюда её, — Джейс пытается побыстрее расположить на одной ладони вес так, чтобы тот не рухнул зря потраченным временем вниз. Кейтлин только плотнее прижимает коробку к себе, поудобнее хватаясь за её ручки. — Нет. Я донесу, — она смотрит на него с внушительной просьбой. Джейс оценивает, насколько точно она на себя полагается, а после с каким-то лёгким смирением жмёт плечами. — Ну, как хочешь. Только не ной потом, что у тебя что-то болит — мне не нужны лекции от Виктора, как и ответственность за то, чего ты захотела сама. Кирамман согласно кивает и, в доказательство своей уверенности в себе, первой идёт к двери. Всё то время, что они идут по коридору, Кейтлин задаёт тонны вопросов, и Джейс искренне недоумевает, как она ещё не устала их задавать. Пока она формирует новый запрос, он искоса на неё смотрит, подмечая, как с каждым словом в ней генерируется всё больше и больше энергии. Талис отводит взгляд и вздыхает, делая вид, что задумался над ответом. У этого ребёнка было всё, чего только мог пожелать как выходец из Пилтовера, так и, подавно, из Зауна. Но почему-то человек из другого города будоражил её так, словно был кем-то сродни великому изобретателю, с которым ей, как избранной, выпал шанс повидаться. — А вот эти твои… узоры на руке. Что они значат? — Кирамман тянется чуть вперёд, чтобы кивнуть на левую руку Джейса. Выпрямляясь, она, не уследив за тяжестью, пошатывается, и пара деталей, которые лежали только на чистой вере, со звоном падают на пол. — Осторожно, — выдаёт Талис, уже, было, приготовившись боком поддержать её под спину. Кейтлин выдаёт что-то на подобии удивленного вздоха, смешанного с тихим восклицанием, и улыбается на собственную неосторожность. Она опускается вместе с коробкой, чтобы поднять деталь. Джейс слышит шум. Полубег. Пару неразборчивых фраз. Он хмурится, потому что такого быть не должно — Виктор, освободись бы он чуть раньше, явно не тянул на того, кто стал бы мерять комнату широким шагом. Талис осторожно нагибается рядом с Кейтлин, почти бесшумно — только лишь с тихим звоном внутри коробок, опуская свою ношу рядом с её. Та в удивлении поднимает на него взгляд, и он, приложив палец к губам, требует от неё молчания. Украдкой, присогнувшись, он крадётся к двери, взмахом руки приказав Кейтлин оставаться на месте. Кирамман собирает упавшее обратно в свою коробку и провожает крупную фигуру Джейса взглядом, испытывая как будоражащее любопытство, так и холодную опаску. Слух не обманывает Джейса, когда он выпрямляется перед дверью. «Паудер, уходим!» Талис не теряет времени ни на ключ, ни на ручку. Не теряет времени и на то, чтобы налечь плечом. Он отходит на пару шагов и с одного удара ногой сносит дверь с петель: подпирающий ту стул со скрипом отъезжает в сторону, после чего она благополучно на него падает, всё так же продолжая создавать преграду и выигрывать время для незваных гостей. Ладонью Джейс подкидывает её, и дверь с шумом отлетает вбок. Он видит, как два силуэта успевают выскочить на балкон, выход с которого — крыша. Видит, как за ними спешит третий: самый маленький, щуплый. Его словно подтолкнули. Тот, кто к нему ближе всех. Не сталкивайся Талис с подобными случаями раньше, он бы всё упустил. Но все те стычки за его жизнь, при которых он был вынужден как ловить, так и убегать, научили его непоколебимой резкости в реакции. Одним широким прыжком он преодолевает большую часть расстояния и, по инерции проезжая оставшееся, хватает уже развернувшуюся воровку за руку. Со стороны балкона доносится детский визг и испуганные вздохи. Джейс не говорит ничего, он рывком притягивает к себе девчонку и разворачивает её. Та скользит на пятках и почти падает, вот только цепкая, болезненная хватка тому мешает. Первое, что Талис видит — её испуг, но никакого смирения. Только желание избежать возможного. А после обращает внимание на её одежду. Как и она на его. — Ты… — вздыхает девочка, и испуг сменяется удивлением. — …из Зауна, — заканчивает за неё Джейс, хватка которого едва слабеет на её руке. Он только сейчас замечает, что она почти что одного возраста с Кейтлин. Но прежде, чем они приходят к какому-то решению, раздаётся взрыв. Джейс чувствует, как под его телом проламывается выбитая им дверь и что-то ещё из мебели — он слишком выбит из колеи, чтобы понять, что именно. Замылено, нечётко, он видит, как две фигуры помогают подняться той, которая вместе с ним пережила прямой удар взрывной волны. Но ей значительно больше повезло приземлиться, чем ему. Джейс не уверен, но ему кажется, что она, прежде чем скрыться, оборачивается в его сторону. А после, прихрамывая и пошатываясь, исчезает за остатками стены. Талис слышит Кейтлин. И отдалённо — Виктора. А после в его сознании становится холодно, и перед глазами расстилается белая пелена снега.

***

Виктор смотрит на то немногое, что оставило после себя происшествие, и покусывает губу, сопоставляя все возможные и невозможные теории вероятности того, что случившееся всё же случится. Он не может уложить в голове мысль, что, за несколько шагов до чего-то великого, мир может в который раз так злостно посмеяться. И в этот раз — не только над ним одним. На его хрупкие плечи тяжёлым грузом давит ответственность за всех, кого как-либо коснулось его рвение к чему-то невероятному. И все его одухотворённые речи, сказанные Джейсу неделями ранее, рассыпаются из цельного, неприкасаемого гранита в мелкую щебёнку, которую рано или поздно перекроют прокладываемой дорогой такие, как они. Просто тем, вероятно, больше повезёт. — Нет, я не видел лиц, — говорит Джейс, и Грейсон записывает за ним слово в слово. Виктор опускает взгляд: для него всё ещё непостижимо то, как после такого удара тот не получил ни единого перелома. Но сгорбленная, напряженная поза и то, как Джейс хмурил брови при лишних движениях, напоминали, что всё-таки он не стальной. Виктор ковыляет — тяжесть в ноге кажется ощутимее, чем когда-либо, — к обломкам, и статуей застывает над грудой досок, которые похоронили под собой их не успевшую стать хэкстеком разработку. Он не знает, что приносит ему большую боль: ответственность перед безопасностью и правилами, или феноменальный провал, который произошёл только благодаря паршивому стечению обстоятельств. Начиная от воров, выбравших именно этот дом и именно сегодняшний день и час — когда никого не было, и заканчивая кристаллом, который решил поставить точку в этой большой постыдной неудаче. Виктор смиренно качает головой, зная, что его дальше ждёт. — Джейс не имеет к этому отношения, — начинает он, и Грейсон обращает на него внимание. — Всё произошедшее, все разработки, оборудование — это моя полная ответственность. Та качает головой и упирается ручкой в бумагу. Но ничего не пишет. — Хорошо, Виктор. Тогда пусть кто-то из вас объяснит мне более подробную причину, почему мистер Талис находился в имении Кирамман. — Я бы не смог донести всё необходимое в одиночку, а при моей инвалидности, прошу прощения, у меня нет возможности ходить в обе стороны сотни раз. Мы с мистером Талисом познакомились достаточно давно, я был заинтересован в том, чтобы узнать состояние науки в Зауне, в чём он меня тогда и просветил, — Виктор покосился на Джейса, который отрицательно покачал головой, выражая непонимание этого жертвенного благородства. Тот в ответ лишь крепче сжал трость и едва кивнул, призывая к доверию. — Мы договорились встретиться и обсудить наработки наших отцов — ремесленников. Это своего рода… обмен опыта поколений. Договорились сегодня. А после я попросил его задержаться и помочь мне с переносом оборудования. Грейсон понимающе кивнула, перелистывая свои записи на пару страниц назад. — Мисс Кейтлин Кирамман сказала, что тоже вызвалась помочь тебе. Без упоминаний вашей, на данный момент вероятной, кооперации… Значит, достоверно. Виктор вздохнул, чувствуя долю облегчения хотя бы за Джейса. Даже если тот был готов с достоинством понести своё наказание, пилтоверец не видел в этом ничего, кроме глупой честности. Он всё равно предстанет перед Советом, а Джейсу, заунину, просто закроют въезд в город, как потенциально опасному объекту. Даже если его молотами будут строить новый Пилтовер. — С этим разобрались. А что насчёт произошедшего здесь? Как и нелегального оборудования. Тон Грейсон не выражал ничего, кроме спокойствия и мягкости. Но Виктор видел в её глазах досаду, смешанную с удивлением. — Независимый проект, — Виктор покосился в ту сторону, откуда только что выгребли из-под завала мечту не одного года его жизни. — Неодобренный Академией. — Что нехарактерно для тебя. Весьма странно, но… — потянула Грейсон, добавляя последние заметки в свой отчёт. Послышался стальной щелчок, и Джейс был первым, кто увидел в её руке наручники. — …но решает Совет, — закончил Виктор и поднял обе руки, в одной всё так же сжимая трость.