близится вечное лето

у Солнца маллет, самая искренняя улыбка на свете, брекеты с разноцветными резинками, волосы светлые и прядями падают на его плечи, а ещё по утрам каждый день он рисует себе веснушки из тонирующего спрея, ведь всю свою жизнь мечтал о них. от него пахнет земляникой, а вовсе не клубникой как можно было подумать сначала, легко так, но ощутимо сладко, с кислинкой, а на губах вишнёвый бальзам. — от тебя вкусно пахнет, — замечает Луна, и не то чтобы он постоянно его нюхает, вовсе нет, просто правда-правда очень вкусно, — прости, надеюсь это не прозвучало слишком странно, просто мне кажется, что это земляника, верно? просто клубнику мне нельзя, хотя, честно, я не знаю в чём разница между земляникой и клубникой, ну, то есть, это же разные ягоды, но.. и на следующий день от Солнца пахнет ванилью, он улыбается и извиняется, ведь не хочет доставлять неудобства Луне и беспокоится о нём, у него и так довольно много масляных духов, а у второго сердце начинает быстро биться и он, кажется, влюбляется сильнее. хотя Луна и пообещал себе не влюбляться, не то чтобы однажды ему разбили и так его хрупкое сердце и сломали все рёбра или он искренне в гробу видел все эти нежности, прямо до тошноты в горле и презрительного взгляда, просто он хотел выглядеть как настоящий одинокий мужчина. ну, и чтобы все считали его классным, однако этого никто не делает. Солнце по вторникам и четвергам ходит на английский, а по пятницам, когда выдаётся свободная минутка, то он вместе с друзьями идёт в караоке, у него все тесты по математике сданы на сто баллов, и вот кого Луна откровенно считает классным. они общаются всего-навсего несколько месяцев, начиная с октября и блондин приглашает е г о к себе домой сразу после окончания уроков, а у Луны ладони потеют и чуть-чуть покалывает тело от волнения. у Солнца комната небольшая, со светлыми стенами и различными цветными постерами над мягкой кроватью, у него развешены милые гирлянды над большим окном, а ещё красные флажки, прямо как в каком-нибудь подростковом сериале от Нетфликса, хотя кареглазый никогда его и не смотрел, но всё-таки ставит это на заметку. он сдержано садится на кровать, стараясь унять предательскую дрожь в коленках и впивается в ноги ногтями, тарабанит пальцами, смотрит всё в одну точку, унимая беспокойство, да и вообще в целом не двигается. — ух ты, у тебя есть плюшевый Монти из ограниченной коллекции, — восхищается парень. — ага, — лениво оборачивается Солнце, — это мне друзья подарили, хотя, знаешь, Рокси мне нравится больше. Луна смеётся, говорит, а ему более всего симпатизирует этот зелёный чубрик, ведь он аллигатор, кричит прикольно, играет на своём синтезаторе или что он там умеет, и крутой, а ещё ногти у того длинные. «я бы хотел побывать у тебя», фраза резко одёргивает Луну, сбивает его столку, будто его сзади ударили со всей силы, и он начинает нервно отшучиваться, а потом моментально замолкает и отворачивается, а в голове у него возникает предупреждение об ошибке. фактически у юноши комната будет побольше, обои только серые, унылые какие-то, кровать большая и телек стоит, только вот она вся забита хламом с Чикой, его детской влюблённостью, с которой, увы, расстаться всё никак не может, он ощущает ответственность и давящую вину перед ней, ведь по правде говоря это она ему нравится больше всех остальных. даже кулончик с ней есть, вау, парень, ты серьёзно? он никогда и никого не пускал к себе, не то чтобы даже приглашал, стыдно просто и очень даже. всячески отмазывался, говорил, что к нему друзья семьи придут, да и некогда, не убрано там, с сестрой вчера подрался и она устроила там беспорядок, будто тайфун прошёлся, а вообще иногда заканчивается всё это тем, что он уже бездомный и ему пора спешить, всем пока и хорошего вечера. у Солнца, если приглядеться, то в комнате можно увидеть акриловые краски и кисточки, он рассказывает Луне что рисовал раньше, только забросил, а начинать заново ему лень, он улыбается и убирает прядку волос за ухо. — а я играл на виолончели, хотя тоже забросил, потому что родители меня заставляли, а потом ходил на карате, сестре скучно было просто, — он пожимает плечами, попутно переплетает свои пальцы, — только нос мне там сломали и вообще драться не круто, я это понял сразу, а ещё, а ещё.. а блондин его внимательно слушает, звонко смеётся и странным того не называет, что удивительно и аккуратно пододвигается ближе. Луна любил читать стихи и сочинял раньше их сам, только ото всех умалчивает это, у него даже книжка маленькая лежит, чёрная такая, с кожаной обложкой, спрятана она правда под его вещами и заперта в ящичке от комода. к слову, он очень много знает о космосе. юноша рассказывает Солнцу о том, что звёзды на самом деле все разного цвета и цвет их зависит от температуры, он смотрит в его глаза и видит целые вселенные, говорит о том, что малая медведица разбросана по другим далёким галактикам, что там, далеко-далеко, не существует времени, нет ни звуков, ни чувств, лишь плотный чёрный шёлк длиною в вечность. // Луне кажется, что у Солнца много братьев и сестёр, у него большая уютная семья с добрым отцом, ласковой мамой и весёлыми детьми, такими же замечательными, как и он сам. он видит лживые счастливые образы совместных семейных ужинов со спагетти и лазаньем, а по утрам они вместе пьют апельсиновый сок. — все мои братья и сёстры давно разъехались, я самый младший в семье, — Солнце смотрит на него и выдыхает, — я сейчас живу только с мамой. и парень замечает, что у того на последнем слове глаза какие-то не такие, другие, звёздная пыль погасла, планеты все разом исчезли и улыбку он невзначай прячет в уголках губ. Луна уже хочет что-то сказать, но его перебивают. — на самом деле, я считаю тебя классным. у Луны взгляд проходит сквозь Солнце, ему чудятся бабочки, которые долетели до его лёгких и застряли там, выбраться всё никак не могут, и ему резко кажется, что приступ астмы так наступает, но это совсем не то, правда. всё резко затихает и словно в этот самый момент вселенная сузилась лишь до существования их двоих. //