близится вечное лето

Солнцево «я считаю тебя классным» у Луны разносится эхом, бесчисленными отголосками воспоминаний, которые всплывают в голове огромное количество раз, пока не появится диалоговое окошко да-хватит-уже-правда. кареглазый влюбчиво смотрит на небо, сидя в школьном автобусе, его друзья-одноклассники что-то говорят, а парень будто в куполе, изолировался ото всех, не слышит ничего и задумчиво выдыхает, аккуратно переплетая свои пальцы. «я считаю тебя классным», он подпирает щёку ладонью на уроке английского, ищет глазами-полумесяцами воздушные облака и словно пытается отыскать образ Солнца; такого ласкового, нежного и до ужаса комфортного, тёплого, прямо до дрожи в кончиках пальцев и так, что нос щиплет, будто скоро заплачет, Луна хочет его поцеловать. вот так сильно. он прячет улыбку в уголках губ, смотрит из-под веера пушистых ресниц на свой обед в школьной столовой, мажет ложкой по картофельному пюре и вырисовывает сердечки, а друзья-одноклассники странно переглядываются и даже, кажется, начинают не на шутку волноваться. а у Луны голова забита этим уже всем надоедливым «ты мне нравишься», ох, то есть, совсем другое, это уже он сам что-то себе надумал, честно. — чёрт! — парень обиженно ударяет кулаком об обеденный стол, стоящий на кухне, — надо было сказать ему тоже самое. и вся его семья смотрит на него странно, косо, боятся даже что-то сказать, а во взгляде можно отчётливо прочесть бегущую строчку «точно, он сошёл с ума». Солнце по выходным приглашает Луну к себе, он нарезает фрукты, посыпает сахаром и насаживает на разноцветные шпажки, приносит их в комнату, с улыбкой передаёт маленькое блюдце, а у юноши это ассоциируется с чем-то таким, мол, любовь всей моей жизни, это для тебя, держи. он иногда остаётся у блондина на ночёвку, они вместе смотрят фильмы и по сети играют в видеоигры, а как Луна ждёт от второго сообщение лучше не рассказывать — беспрерывно смотрит на горящий дисплей и даже не моргает, постоянно обновляет страницу, ибо, ну вдруг, интернет плохо работает, да и вообще нам все хотят помешать. Луна на несколько сантиметров ниже Солнца, но каждый день ходит в ботинках на высокой подошве, ведь это как раз модно, пик уходящего сезона, вы ничего не понимаете. (на самом же деле он хочет выглядеть круче). а ещё, если быть честным, он хочет чувствовать себя комфортно. когда они с параллельным классом репетировали школьную пьесу на роль плохиша поставили Луну, и он на удивление справлялся хорошо, ну как, у него у единственного текст отскакивал от зубов, будто все ночи напролёт зубрил это, позабыв про предстоящий тест по истории, да и особых кандидатов не наблюдалось. но когда по сценарию он обращается к Солнцу, смотрит на его голубые-голубые глаза, то коленки трясутся, пальцы немеют и в горле неприятно дерёт; парень через удушье и появлением кругов перед глазами пищит так смущённо «д е т к а», и он чувствует себя настолько невинно, будто из его губ вылетело что-то настолько пошлое и грязное, что следовало бы это забыть всё страшным сном. только никто не забыл, все ещё посмеиваются из-за этого, а Луне до сих пор до черта стыдно. у Солнца в комнате настолько уютно, что как будто тепло. словно плацебо. его кровать самая мягкая на свете, а подушек бесчисленное количество, у него самые-самые милые плюшевые игрушки и вкусный морс из лесных ягод, который он приносил специально для Луны, а ещё когда за окном наступают сумерки и затапливают всё вязкой тенью на улице, блондин включает гирлянду, находившуюся наверху занавесок. Луна подмечает, что когда заходит в дом к Солнцу, то он постоянно закрывает гостиную, говорит, мама там спит, не будем ей мешать, а улыбка у него какая-то не такая, как в прошлый раз, странная. если его комната была цветом, то она была бы точно жёлтая, уходящая в оранжевый оттенок, в цвете чего-то хорошего, безмятежного и счастливого, хотя в психологии это оттенок голубого, но парень данный факт настойчиво игнорирует. но вот коридор, кухня и гостиная, в которой Луна не был ни разу, были бы какими-то холодными и тёмными, цветом тревоги и беспокойства. чего-то такого чужого и некомфортного. Луна сдвигает брови к переносице и смотрит почти испуганно и взволнованно, когда видит, как Солнце хмурится, выглядит отдалённым и взгляд у него стеклянный, когда в поле зрения попадает его мама и пытается завязать разговор. мама Солнца очень красивая, правда-правда, только парень всё лицо никак её запомнить не может, да и ощущение от неё какое-то странное, двоякое, ему даже кажется, что если бы блондин её нарисовал, то она была бы какой-то склизкой, тёмной, дающую ложную надежду, но оттого печальную и всеми забытую. и когда Луна смотрит на уснувшего Солнце, аккуратно и тихо, почти невесомо дотрагивается самими кончиками пальцев до его лица, теряет руки в его мягких и в концах вьющихся волосах, ловит себя на мысли что хочет его поцеловать. безумно. он минует сантиметры между ними, вдыхает запах ванили и скорби, но останавливается резко, одёргивается, будто его шандарахнуло током, дрожь по телу разносится как рассыпавшиеся бусинки, с треском, с грохотом. это неправильно, ему не понравится, это игнорирование личных границ и вообще это, чёрт возьми, изнасилование и после этого Солнце его возненавидит, бросит, хотя они даже не встречаются, изобьёт и зубы все повыбивает. Луна поджимает тонкие губы, медленно отстраняется и последний раз бросает взгляд на него, выдыхает грустно, хочет уже было подняться и лечь обратно в спальный мешок около кровати, но его что-то останавливает. что. Солнце ласково поглаживает ладонь Луны и смотрит из-под светлых волос. что. что. — не уходи, — он прикрывает свои голубые глаза, а у сидящего парня кислород кончился, бабочки все подохли и попадали вниз живота, — останься со мной. что. что. что.