all my cards are here

Они договорились, что встретятся с Марлин в среду, в два часа дня, и поэтому, за час до встречи Римус отчаянно рылся в своём шкафу, пытаясь найти наряд, в котором идеально сочетались бы профессионализм и индивидуальность. Но когда, все внутренности шкафа оказались на его кровати, он сдался и позвонил Джеймсу. — Я понятия не имею, что мне надеть. У нас есть какой-то стиль? — быстро проговорил Римус, как только парень взял трубку. На другом конце раздался тихий смех, подозрительно похожий на смех Сириуса, но Джеймс просто ответил: — Питер наденет рабочий костюм. А я — белую рубашку и чёрные брюки. Сириус, конечно же, отказывается надевать что-либо, кроме своих рваных чёрных джинсов и кожаной куртки… — Эй, — перебил он парня. — Я чертовски хорошо выгляжу и не собираюсь что-то менять, — он услышал страдальческий вздох Джеймса, но Сириус продолжил. — Серьёзно, Римус, просто надень что-нибудь. Ты всегда прекрасно выглядишь. Парень, откровенно говоря, не хотел разбираться с этим комплиментом, поэтому просто ещё раз посмотрел на кучу одежды. У него была рубашка, которую он, обычно, надевал на собеседования, и она могла подойти. — Окей, — сказал Римус. — Увидимся там, ребята. — Увидимся, Римус! — крикнул Сириус в трубку. Римус появился на Phoenix Records без десяти два, в чёрных джинсах, рубашке, и удобном свитере (якобы из-за холода, но на самом деле, ему нужна была дополнительная поддержка — эта встреча очень непроста). Римус нашёл остальных, и они вошли в гигантское стеклянное здание. Вестибюль был неповторимым: огромные окна, современные скульптуры и водопад, высотой не менее двадцати футов. Все люди там были одеты в официальные костюмы или платья. Он сразу же почувствовал себя не в своей тарелке и начал теребить рукава. — Расслабься, — тихо сказал ему Сириус. — Ты хорошо выглядишь. Марлин тебя полюбит, — Римус упустил судорожный вздох и слабо улыбнулся парню. — Спасибо, — сказал он в ответ. — Ты тоже отлично выглядишь. — Как и всегда, Римус, — ответил Сириус, и, вскоре, они подошли к стойке администрации. Там сидела молодая девушка, которая сразу же выпрямилась, заметив их. — Привет, Сириус, — сказала она низким голосом. — Давно не виделись. Римус наблюдал за лицом Сириуса. Он точно её не вспомнил, но, вот, что Сириус Блэк и умел делать, так это флиртовать. — Привет, дорогая, — сказал он, склонившись над стойкой. — Да, это было невыносимо долго. Девушка улыбнулась: — А зачем ты здесь? — У нас с моей группой назначена встреча с Марлин Маккиннон. Девушка вернулась к своему компьютеру и начала быстро печатать. — «Мародёры»? Сириус ухмыльнулся: — Это мы. — Она на пятнадцатом этаже. Кабинет номер 1510. Я сообщу ей, что вы поднимаетесь. — Спасибо, дорогая, — ответил Сириус и снова наклонился к ней. — Напиши мне. Римусу отчаянно захотелось закатить глаза. Как только они оказались в лифте, Сириус встал у стены с самодовольной ухмылкой. — Как ты это делаешь? — спросил Питер. — Даже не знаю, что тебе сказать, Пит. Просто, у некоторых из нас есть обаяние, — он задержал взгляд на Римусе и подмигнул ему. Римус всей душой отказывался понимать, что, чёрт возьми, это значит. — Оставь остальным немного, ладно? — сказал Джеймс. Сириус, был спасён от ответа открытием дверей лифта. Вчетвером они шли по извилистым коридорам, пока не достигли кабинета 1510. Дверь была открыта, но Джеймс всё равно вежливо постучал. Марлин подняла на них глаза. — О, это вы, мальчики. Закрывайте дверь и проходите. Все четверо сели напротив Марлин. Она сидела за большим столом, заваленным бумагами и фотографиями разных групп. Позади неё расположились большие стеклянные окна, которые только подпитывали страх Римуса. — Итак, Мародёры, — сказала она. — Это мы, — в голосе Джеймса слышалась нотка нервозности. — Расскажите о себе. На чём играете, как вы познакомились, всё такое. — Ну, я Джеймс Поттер. Я солист, но иногда играю на гитаре. Мы с Питером выросли вместе, — он указал на Петтигрю. — Он играет на клавишах. Потом, в школе, я встретил Сириуса Блэка, он барабанщик, и мы втроём подружились. — Сириус Блэк, — прервала его Марлин. — Ты как-то связан с Black Banks? — Это компания моей семьи, — сказал он с лёгким напряжением. — А Орион Блэк — твой отец? — Да, — сказал Сириус. Обычно он не говорил так коротко. — И ты хочешь быть рок-звездой? Удивительно. — Да-да. Я полон сюрпризов, — по его тону, было понятно, что он не хочет об этом говорить. Однако Марлин не отступала. — Избавь меня от своего настроения, — резко сказала Марлин. — Думаешь, я единственная, кто будет задавать подобные вопросы? Если ты не заметил, в музыкальной индустрии полно осуждающих придурков, — Римусу хотелось рассмеяться, но он сдержался. Даже если Марлин и перебарщивала, она, по крайней мере, была честной. — Люди будут смотреть на тебя, вспоминать все те деньги, и расписанную по пунктам жизнь, и удивляться, какого чёрта ты выбрал музыку. Затем она переключила свое внимание на Римуса. — То же самое и с тобой. Напомни своё имя? — Римус Люпин. Басист. — Откуда у тебя эти шрамы, Римус? — намеренно спросила она. Напряжение в комнате усилилось, Сириус выглядел так, словно был в трёх шагах от убийства. Но Римуса это не волновало. Ему постоянно задавали такие вопросы. — О, понимаете, меня покалечил оборотень, — небрежно ответил он. Марлин иронично на него посмотрела: — Правда? — Ага, не советую ходить на лунные прогулки по лесу. Заранее прошу прощения, если полнолуния будут мешать графику выступлений. Марлин рассмеялась, но потом спросила. — Так что произошло на самом деле? — Несчастный случай в детстве, — с улыбкой сказал Римус. — На самом деле даже не могу вспомнить подробности, — у этих шрамов, всё-таки, был плюс — он был превосходным лжецом. Марлин улыбнулась. — Вот как нужно отвечать на неудобные вопросы. Записывайте, мистер Блэк, — Сириус посмотрел на Римуса нечитаемым взглядом. — Вы все должны быть готовы к, так сказать, «навязчивости». Если вы добьётесь успеха, люди будут постоянно вас обсуждать. — Вы думаете, мы сможем добиться успеха? — спросил Джеймс. — Конечно, — начала Марлин. — У вас хорошая музыка — цепляющая, но ещё и интересная. Особенно мне понравилась ваша последняя песня. У неё была душа. Не говоря уже о том, что вы все привлекательные молодые люди. Если вы правильно сделаете ставки, у вас может что-то получиться. Джеймс наклонился поближе. — Тогда, на что нам следует ставить? — Ну, если бы я была вашей менеджеркой, я бы предложила сделать альбом. Мы бы записали его здесь, а пока он находится на сводке, вы бы отправились в тур. В основном, это небольшие концерты, которые подогреют интерес людей. На середине тура, нужно выпустить альбом. Если людям понравится, мы продолжим тур. Затем вы записываете следующий альбом и так далее. — Значит, вы будете нашей менеджеркой? — спросил Джеймс. — Я бы хотела, чтобы это было так, — начала Марлин. — Но это зависит не только от меня. Есть целая команда людей, которых вам нужно убедить. Для этого я хочу, чтобы вы записали демо. Докажите им, что вы стоите всего. Принесите пять своих лучших песен к следующей неделе. — Неделе? — спросил Питер. — Это проблема? — Марлин приподняла бровь, пока Сириус стрелял в него взглядами-кинжалами. — Нет, совсем нет, — тихо ответил Питер. — Отлично. Я буду ждать демо к утру следующей среды, можете отправить на электронную почту. Потом, я свяжусь с вами. - На пути к машине все молчали, переваривая собеседование. Наконец, когда все расселись, Сириус пробормотал: — Пять песен. — Я знаю, — сказал Джеймс. — Как нам выбирать? — И как нам успеть их записать? — спросил Питер. Римус наблюдал, как парни спорили из-за названий песен, однако он не чувствовал ни капли стресса. Положительным моментом быть новым парнем, было то, что никто не спрашивал твоего мнения. — Вы не против, ребята, если мы вернемся в нашу квартиру, чтобы всё обсудить? — спросил их Сириус. Питер энергично кивнул. — Да, хорошо. Мне не нужно сегодня на работу, — ответил Римус, и Сириус одарил его яркой улыбкой, о которой он изо всех сил старался не думать. Уже через 20 минут они сидели в квартире Джеймса и Сириуса. Не теряя времени, Сириус принёс четыре пива, а Джеймс уже наворачивал круги по комнате. Питер исчез в комнате Сириуса и вернулся с клавишами, которые положил на кухонный стол. — Не возражаешь, если я возьму? — спросил Римус у Сириуса, указывая на висевшую на стене гитару. — Вперёд, — сказал он, вручая Римусу пиво и садясь рядом с ним на диван. Римус начал бренчать. — Я не знал, что ты играешь на гитаре. Он начал настраивать тональность и ответил: — Да, на ней легче писать, чем на басу. — Ты пишешь песни? — спросил Сириус, на что он ответил кивком. Кроме них, на диване никого не было, но Сириус всё равно сидел так, чтобы их колени соприкасались. Римус добавил это в свой список вещей о Сириусе Орионе Блэке, которые следует игнорировать. — Можно послушать? — голос Сириуса был таким нежным, что он почти шептал. Римус взглянул на него. — Разве мы не должны сокращать количество песен, а не добавлять новые? — Пожалуйста? — попросил он. — Ради меня. Всё в теле Римуса говорило ему, не соглашаться, и уходить сейчас же, прежде чем он окончательно упадёт в загадку Сириуса Блэка. Но вместо этого, он начал играть песню. Она была одной из самых его любимых, Римус написал её о своей интрижке много лет назад. You can fit everything you know In a bottle for you to show Они были друзьями с привилегиями, оба об этом знали, но отказывались признавать, что это нечто большее. Учитывая, что он понятия не имел, что, чёрт возьми, происходит между ним и Сириусом, это казалось уместным. This is all your own battle to win This is your ship and you are the captain Римус не смел смотреть на Сириуса, пока пел. Он сосредоточился исключительно на том, чтобы не перепутать слова, хотя вероятно, смог мы исполнить эту песню во сне. Oh, captain, let's make a deal Where we both say the things that we both really feel Продолжая петь, Римус заметил, что в квартире стало намного тише. То, о чём спорили Джеймс и Питер, явно разрешилось. I feel scared and I'm starting to sink And I only sink deeper the deeper I think — Чёрт возьми, — выдохнул Сириус. — Римус, что это за хрень? — Джеймс едва не кричал. — Почему ты не сказал, что умеешь петь! Или играть на гитаре! Он только пожал плечами: — Ты никогда не спрашивал. — Ты сам написал? — спросил Питер. — Да, несколько лет назад. — Римус, Какое-Бы-Ни-Было-Твоё-Второе-Имя, Люпин, я мог бы поцеловать тебя прямо сейчас, — воскликнул Джеймс. Римус слегка рассмеялся: — Спасибо, но ты не совсем в моём вкусе. — Есть ли у тебя другие тайные таланты, о которых мы не знаем? — Я немного играю на пианино и барабанах, — сказал Римус, не глядя на них. Он не привык к такому вниманию к себе. — И ещё я умею жонглировать. — Чёрт, Люпин, — начал Сириус. — Оставь что-нибудь другим. — Мы должны добавить эту песню в демо, — окончательно решил Джеймс. — Но разве это не слишком рискованно? — спросил Питер. — Без обид, Римус. Мне нравится песня, но у нас дедлайн и… — Нахер дедлайн, — прервал его Сириус. — Эти три минуты были лучше, чем половина всего того дерьма, что мы написали. Так Римус начал учить Мародёров играть свою песню «Ship in a Bottle», каждый день в течение следующей недели. Он не был перфекционистом, как Джеймс, предпочитая этому, расслабленную обстановку, и чтобы каждый мог добавить что-то от себя. Когда он наблюдал, как Питер экспериментировал с тональностью или, как Джеймс распевался, ему начинало казаться, что он на самом деле был частью Мародёров, пусть даже ненадолго. Особенно ему нравилось то, что делал Сириус. Казалось, он прекрасно понял, что Римус пытался сказать, и более того, он всегда играл так, будто это была единственная важная вещь во всём мире. «У меня нет права на ошибку», — сказал ему Сириус тем вечером перед концертом. И он действительно играл так, будто это было правдой. - В середине недели их непрерывных репетиций, Римус выкрал себе час, чтобы пообедать с Лили. Они встретились в милом кафе неподалёку от квартиры Джеймса и Сириуса. — Боже, Римус, как же давно мы так не встречались, — сказала Лили, обнимая его в знак приветствия. Это действие чувствовалось так знакомо, словно им снова было четырнадцать. — Ты права, Лилс. Расскажи мне всё. Лили начала рассказывать полную историю своей жизни с тех пор, как уехала от Римуса. Её отец нашел более престижную работу, а она, по-видимому, получила грант на обучение в той школе, где и познакомилась с Сириусом, Джеймсом и Питером. — Какими они были в школе? — спросил Римус, что заставило Лили закатить глаза. — Если честно, они были слегка мудаками. Сириус и Джеймс абсолютно неразлучны, а Питер всегда повторял то, что делал Джеймс. Они постоянно устраивали разные шалости. Хотя, на самом деле, некоторые из них были довольно забавными. Например, однажды они каким-то образом перезаписали школьные колонки в коридорах, на «Toxic» Бритни Спирс. И вместо объявлений между уроками играла только эта песня. Лили улыбнулась приятному воспоминанию. Римусу чертовски хотелось оказаться там, и разделить все воспоминания с ними. — Но они, также, могли быть настоящими ослами. Сириус и Джеймс были в команде по регби. И один раз, они подсыпали краску для волос в шампунь команды соперника, и у всех них были синие волосы, — Лили до сих пор была в ярости, но Римусу было забавно представлять группу качков с ярко-синими волосами. — Они разозлили так много родителей, я искренне удивлена, что их не отстранили. — Но почему? — спросил Римус. — Ну, родители Сириуса входили в совет управляющих. Они крупные спонсоры и всё такое. Я не думаю, что его могли бы отстранить, даже если бы он попытался, — Лили сделала паузу, словно просматривая воспоминания. — Хотя, иногда мне действительно казалось, что он пытался. — Да, я слышал, что его семья владеет кучей банков. — Ага. Старые деньги. Хотя его семья — ночной кошмар. Никому бы не пожелала. Сириус бывает придурком, но никто не заслуживает того ада, через который он прошёл. — Он говорил об этом с тобой? — спросил Римус. У него сложилось отчетливое впечатление, что Сириус не стал бы говорить об этом открыто. — Нет, мы никогда не были близки. Я не думаю, что он говорил с кем-нибудь об этом, кроме Поттера, конечно, но понимаешь, это была довольно маленькая школа. К тому же, его брат Регулус был на год младше нас. Ходило огромное количество слухов, о ссоре между ними. Мой друг однажды видел, как они спорят, и это было не круто. А потом появились слухи, что он буквально жил у Джеймса к моменту поступления в университет, не знаю, правда это или нет. Лили на мгновение замолчала, застревая в своих школьных воспоминаниях. Римус вспомнил ту семейную фотографию, которую он видел в квартире Джеймса и Сириуса. Это явно было семейное фото. Значило ли оно, что он там жил, или просто оставался ненадолго после побега? — В любом случае, — сказала Лили. — Как ты с ними познакомился? — Однажды вечером они играли у меня на работе и спросили, знаю ли я кого-нибудь, кто играет на басу, — ответил Римус, решив, что лучше будет избежать всей части про выгон Снейпа. Несмотря ни на что, он хотел бы остаться нейтральным. — Ребята, вы просто великолепны. Я могу говорить это бесконечно, — услышав это, Римус улыбнулся. — Спасибо, Лили. Держу пари, Джеймс позволил бы тебе присоединиться. Мы могли бы воскресить The Scholars. Лили расхохоталась: — Боже мой, я совершенно забыла об The Scholars, — группа, которую они основали, когда им было одиннадцать. Это было абсолютно ужасно, но, зато, они веселились днями напролёт. — Мы опередили время, — сказал Римус. — Надо было назваться «Недооценённые». — Нет, мы просто были плохи. Бедные родители, — рассмеялась Лили. Римус уже и забыл, как сильно он любил этот звук. — Я скучал по тебе, Лилс, — сказал он. — Больше, чем ты думаешь. — Я тоже скучала, Римус. Он заметил, как Лили смотрела на его шрамы, которые она не видела много лет. Она ничего не спрашивала. Лили и так знала большую часть всего, что произошло. Она просто протянула руку через стол и сжала ладонь Римуса. — Должно быть, полнолуния были непростыми, — мягко сказала она. — Всё не так плохо, как раньше, — сказал Римус. — Теперь, когда я сам по себе. Это был их маленький код, так они говорили о тех воспоминаниях, которые было слишком сложно вспоминать. Именно Лили предложила идею с оборотнем. На протяжении учёбы она говорила это всем, детям или взрослым, ведь это не зависело от человека, грубо спрашивать такое, в любом случае. — Я рада, что сейчас лучше, — сказала Лили. И Римус ненадолго сжал её руку. — Спасибо, Лилс. Давай поговорим о тебе? У тебя есть парень, или тебе интересен Джеймс? — Иу. Точно нет. Он был одержим мной с 15 лет. Он так неприятно приглашал меня на свидания в школе. Было так стыдно. — О, так он годами хранил в себе эту любовь? — Века. Я не думаю, что он вообще когда-либо встречался с кем-то ещё. Не то чтобы он мог, потому что Сириус целовал почти каждую девушку, которая смотрела в его сторону. Вероятно, это нарушило бы какой-то братский кодекс. — Значит, Сириус всегда был так одержим девушками? — Римус пытался придумать, как спросить о Сириусе, не будучи слишком очевидным. — Да. Этот парень — сердцеед. Даже не хочу считать, скольких девочек мне пришлось успокаивать, пока они плакали из-за него. Как я и говорила — придурок. — Ага. Мы недавно встречались с женщиной, которую встретили на концерте той ночью. У него явно что-то было с администраторкой. — Очевидно, так и было. Честно говоря, я не понимаю, как ты с ними общаешься. — Не знаю, — сказал Римус. — На самом деле, они довольно забавные. Ребята многое делают для группы, и это всё, о чём я прошу. — Иуу, мужчины. Ну, пока ты счастлив… — Я действительно счастлив, Лилс, — и на этот раз Римус сказал правду. - В тот вечер была очередная репетиция. Они работали не покладая рук, и стресс изматывал всех. Джеймс снова прервал песню, чтобы в четвертый раз объяснить Питеру, как должна звучать мелодия. Римусу потребовалась вся ментальная энергия, чтобы не впитать их тревогу. Вместо этого, он решил воспользоваться возможностью, и поговорить с Сириусом, который лежал на бетонном полу рядом со своими барабанами. Временами он был немного странноватым человеком. Тем не менее, Римус лёг рядом с ним и уставился на холодное небо, пробивающееся сквозь обваленный потолок. — Я сегодня обедал с Лили, — сказал он. — Не говори Джеймсу. Он с тебя кожу сдерёт. — Он действительно сохнет по ней, да? — Ага. В первый день учебного года, когда нам было лет 14-15, Джеймс увидел её в коридоре, повернулся ко мне и сказал: «Я женюсь на этой женщине». С тех пор ничего не изменилось. — Ты думаешь, у него есть шанс? — Всегда есть шанс, Римус, — глаза Сириуса не отрывались от ночного неба над ними. — В любом случае, ты знаешь Эванс лучше, чем я. — Даже не знаю. Она мне многое о тебе рассказала. — Правда? — удивлённо спросил Сириус. — Ага. Например, что ты всегда был сердцеедом. Сириус вздохнул: — Каждый развлекается, как может. Римус не знал, что ответить, поэтому он просто промолчал. Ночное небо было чёрным как смоль, виднелся только полумесяц и одна яркая звезда. — Почему ты начал заниматься музыкой, Римус? — Моя мама играла на пианино в церкви, а по выходным учила меня, — он очень тепло вспоминал те дни. Пустые ряды скамеек, высокие белые стены, послеполуденное солнце, нежный певучий голос матери, её руки, сжимающие пальцы Римуса, пока он не дорос до того, чтобы играть самостоятельно. — Это было нашим делом. И мои родители думали, что это убережет меня от неприятностей. — Сработало? — Не совсем. Все мы когда-нибудь взрослеем. — Но это мило, — сказал Сириус. — Твоя мать кажется хорошей. — Да, она была. Несколько мгновений они молчали. — А почему ты начал? Сириус вздохнул: — Ну, моя мать помешана на классическом обучении. Она заставляла меня играть на пианино с двух лет. У меня был кошмарный учитель, который шлепал нас линейкой по запястьям каждый раз, когда мы допускали ошибку. Я ненавидел обучение, но мне всегда нравилась музыка. Когда я пошёл в школу, я научился играть на барабанах, потому что они были самым далёким от того, чего хотела моя мать. Римус подумал о пятилетнем Сириусе, играющем на пианино красными от ударов руками. Это не походило на окружающую среду, способствующую любви к музыке. — Ты всё ещё играешь на фортепиано? — спросил он. — Ага. То есть, когда это вбивается в мозг, в таком маленьком возрасте, это практически мышечная память. Я, наверное, играю лучше Пита, будем честны. Но это всегда больше нравилось моему брату. Кроме того, моя мать слишком гордилась бы собой, если бы увидела, как я играю на сцене, — через мгновение он добавил. — Не то, чтобы она когда-нибудь приходила на шоу. Римус вспомнил, что сказала Лили: «Ночной кошмар». Он задумался, насколько далеко всё зашло. — Окей, парни! — крикнул Джеймс. — Ещё разок! Сириус застонал, но вернулся к своим барабанам. Римус надел бас, Сириус вступил, и они играли, играли и играли. - Пока они работали над песнями, Римус, с каждым днём всё больше и больше, походил на ходячего мертвеца. Как бы ему ни нравилась группа, работу никто не отменял, а бодрствование до 3 часов ночи убивало его, во всех возможных смыслах. К полудню вторника они записали демоверсии всех песен, но Джеймс не переставал паниковать. — Может, мы запишем песню Лили ещё раз? Всё должно быть идеально. — Прости, Джеймс, — сказал Римус, упаковывая свой бас. — Мне пора на работу. — Ты не можешь остаться на пять минут? — Я и так уже опаздываю. — Может мы встретимся после твоей смены? Во сколько ты освободишься? — Нет, Джеймс, — настаивал Римус. — Мне нужно идти. Он порылся в своей сумке и вытащил бумажник: — Сколько ты получаешь за смену? Я заплачу тебе, чтобы ты остался, — Джеймс начал вытаскивать пачку 50-фунтовых банкнот. Римус тупо уставился на эти деньги. Ну конечно, у Джеймса в кармане было больше денег, чем у него за всю неделю. Он перевёл взгляд с Джеймса на Сириуса, который — ужасная семья или нет — носил ботинки за 300 долларов. И кто знает, сколько зарабатывал Питер на своей ненавязчивой государственной работе. Все они были богатенькими мальчиками. Джеймс протянул ладонь с деньгами, их было так много, будто они ничего для него не значили. Он держал их так же небрежно, как держат упаковку жвачки. Римус закинул бас на плечи. — Да пошёл ты, Поттер, — сказал он и пошёл ловить свой поезд. Выходя, он услышал, как Сириус с горечью сказал: «Так держать, Сохатый». Когда Римус садился в переполненное метро, он не мог перестать думать о том, сколько денег Джеймс держал в руке. Он представлял, как Джеймс проведёт вечер. Наверное, в своей прекрасной квартире, смотря телевизор и готовя ужин для себя и Сириуса. У Джеймса вообще была работа? Или у Сириуса, если уж на то пошло? Они никогда не говорили об этом, и у них не было «других» приоритетов. Может музыка и была их «единственной», Римусу всё ещё нужно было оплачивать счета. Так что Римус делал то, что делал каждую ночь. Он вошёл в бар, спрятал свой бас за стойкой, и попытался пережить ещё одну ночь, наливая алкоголь пьяным незнакомцам. По крайней мере, это был вторник — по вторникам всегда были лучшие чаевые. - В середине смены он увидел знакомую кожаную куртку на другом конце бара, и весь гнев, который он подавлял, чтобы пережить смену, всплыл на поверхность. Сириус болтал с его коллегой, и пока Римус готовил напитки, он услышал, как Сириус сказал: «На самом деле я здесь из-за моего друга Римуса. Он работает?» Римусу хотелось умереть. Конечно, Сириус пришёл именно сегодня, когда, как и каждый вторник, проходила квир-ночь. Место превращалось из безобразной забегаловки в гей-бар. Обычно это была его любимая ночь. Клиенты были приятнее, у него даже была парочка постоянных, а иногда он находил кого-нибудь, с кем можно пойти домой. Другой бармен с лёгким смешком ответил Сириусу: «Да, я достану его для тебя». Коллега приблизился к Римусу. — Тебя спрашивает один парень, — сказал он, протягивая Римусу стакан для мытья. — Чертовски горяч. У него эта кожаная куртка, фальшивый байкерский вид. Римус взглянул туда, где сидел Сириус. Он выглядел хорошо, но Сириус всегда так выглядел. — Да, это Сириус. Он в моей группе. — В любом случае, тебе стоит пойти поговорить с ним, потому что с таким лицом, не пройдёт много времени, прежде чем кто-то другой это сделает. Римус закатил глаза, но спустился туда, где сидел Сириус. На самом деле с ним действительно уже завели разговор. Это был старый друг Римуса, у него были обесцвеченные светлые кудри и светло-голубые ногти: — Римус! — закричал тот, когда заметил его. — Оливер! — ответил Римус с тем же энтузиазмом. Оливер протянул руки и обнял его через стойку, целуя в обе щеки. Он кивнул Сириусу, который пристально на него смотрел. — Привет, Сириус. — Ой, вы двое, что, знакомы? — спросил Оливер с пьяной улыбкой. — Да, — ответил Римус. — Мы играем в одной группе. Улыбка Оливера стала шире: — Римус Люпин на сцене. Вот за это зрелище я бы заплатил. Написал какие-нибудь песни обо мне? Какая-то часть Римуса желала, чтобы Сириуса здесь не было, — он явно был не в своей тарелке, но другая его часть была более чем счастлива. Римус перегнулся через стойку, поближе к Оливеру. — Думаю, тебе просто нужно прийти на шоу и посмотреть. Оливер рассмеялся:  — Не говори так, малыш, иначе ты не оставишь мне выбора. Сириус закашлялся, и Римус вспомнил, как был на него зол. Оливер заметил, что между ними что-то не так: — Я оставлю вас двоих, — сказал Оливер, вставая со стула. — Но найди меня позже, Римус. Римус улыбнулся и ещё недолго понаблюдал за Оливером, который присоединился к танцполу. Затем, он снова обратил внимание на Сириуса. — Что я могу вам предложить? — спросил он, будто Сириус был обычным незнакомцем. Это было немного грубо, но Римус был зол, и ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не вышвырнуть Сириуса прямо сейчас. — Что это было? — спросил Сириус. — Что именно? — Ты и тот парень, — сказал Сириус. — Вы, ребята, типо друзья? — Каким местом это тебя ебёт, Сириус? — Никаким. Просто… — он замолчал. — Просто что? — выплюнул Римус. У него не было времени на эту херню. Ему ещё предстояло отработать оставшуюся часть смены.  — Я не знал, что ты гей, — пробормотал Сириус. — Ты неподражаем, — сказал Римус. Это никак не могло быть правдой. Не могло, даже потому, как именно, Сириус вёл себя наедине с ним. — Ты пришёл сюда по какой-то причине? Потому что вечер вторника — это вечер прайда, и, судя по этому небольшому разговору, тебе совершенно нечего делать в гей-баре, — теперь выгона было мало, Римус был в пяти секундах от того, чтобы ударить его. Сириус вздохнул. — Я пришёл сюда, чтобы извиниться за Джеймса. Он может быть бесчувственным ослом, когда дело касается денег. Поверь мне, я знаю. Хуже всего было то, что Сириус действительно казался искренним. От этого Римусу ещё больше захотелось его ударить. — Знаешь, ты мог отправить текстовое сообщение. Тебе не нужно было проделывать весь этот путь, и осуждать моих друзей. — Я не осуждал, — пробормотал Сириус. — Просто запутался. — В какой части ты запутался? — Римусу хотелось кричать, но он был на работе, и ему нужна была эта работа, поэтому он глубоко вздохнул и сказал. — Слушай, прийти сюда — было плохой идеей. Меня ждут клиенты. Лучше увидимся завтра. Сириус выглядел так, будто последним, что он хотел, было уйти, но он всё ещё молчал. Римус был в секунде от того, чтобы скинуть его на своего коллегу, когда он заговорил. — У меня нет никаких проблем с тем, что ты гей, Римус. Я просто… — Сириус замолчал и оглядел бар полный мужчин, танцующих в разноцветных огнях. — Увидимся завтра, — сказал он и вышел. Римус уставился на сиденье, на котором только что сидел Сириус. Что, блять, всё это значило? Как раз в этот момент к бару подошла группа из шести человек, и Римус вернулся к приготовлению напитков, флирту с мужчинами и получению чаевых. У него абсолютно точно не было времени на клубок путаницы (чертовски сексуальный клубок, стоит признать), которым был Сириус Орион Блэк. - На следующий день парни собрались в квартире Джеймса и Сириуса, чтобы дождаться телефонного звонка от Марлин, и её окончательного вердикта. Римус даже не собирался приезжать раньше 11. Он уже знал, что Джеймс, всё время будет нервно расхаживать по квартире. Кроме того, прошлой ночью он ушёл с Оливером, а Римус очень любил проводить утренние минуты с ним. Оливер был пекарем и всегда заставлял его взять с собой выпечку перед уходом. Римус появился в квартире, недавно принятым душ, с чаем и булочкой. Также он держал бас, потому что не был дома со вчерашнего дня. — Наконец-то ты здесь, — сказал Джеймс, подойдя к двери. Римус прислонил бас к стене и сел на диван. — Есть новости? — Ничего, — сказал Сириус, скрестив руки, и прислонившись к двери своей спальни. Он посмотрел на Римуса всего на мгновение, а потом снова вернул свой взгляд на Джеймса, который принялся убирать и без того идеальную квартиру. — Прошло уже несколько часов! — воскликнул Джеймс. — Сколько времени нужно этой женщине, чтобы прослушать пять песен? — в одно мгновенье Джеймс резко перестал убираться, будто бы вспомнив про что-то, и переключил своё внимание на Римуса. — Кроме того, приятель, я хотел извиниться за прошлую ночь. Я дико стрессовал и был мудаком, мне очень жаль. — Да, спасибо, — искренне сказал Римус. После того, что произошло прошлой ночью с Сириусом, он решил, что им не нужны лишние ссоры. А ещё, Джеймс выглядел действительно раскаявшимся, чего Римус совсем не ожидал от солиста рок-группы. — Мы в порядке? — спросил Джеймс с неуверенной улыбкой. — Да, мы в порядке, — ответил ему Римус. — Ура! — закричал Джеймс и снова принялся расхаживать, по всей доступной ему поверхности. — Теперь я, со спокойной душой, могу вернуться к беспокойству об этом чёртовом телефонном звонке. — Всё будет хорошо, Сохатый, — подбодрил его Сириус, вероятно в тысячный раз, но Джеймс явно его не слушал. — Хочешь устроить джем-сейшн? — предложил Римус. — Я всегда так делаю, когда у меня стресс. Джеймс покачал головой:  — Здесь нельзя, соседи нас прибьют. — У тебя есть машина, — указал Римус. — Мы могли бы съездить на склад. Джеймс посмотрел на Сириуса, и тот уклончиво пожал плечами. — Окей, поехали, — сказал он и схватил ключи от машины. Они залезли в машину — Джеймс и Сириус сели вперёд, а Римус назад. У них двоих, казалось, был настоящий распорядок действий: Джеймс заводит машину, проверяет зеркала. Сириус подключает свой телефон к aux, открывает плейлист и предлагает Джеймсу жвачку, который берет её, не глядя. Для них это было также привычно, как, если бы, они проделывали подобное каждый день. Но, ведь так, скорее всего, и было. Римусу, однако, не предложили ни жвачку, ни выбор песни. В какой-то момент он очень хорошо понял все те презрительные взгляды, которые Питер бросал на ребят, когда они поворачивались спиной. Вокруг этих двоих иногда казалось, что тебя не существует. Всю поездку единственным звуком в машине был Сириус, напевающий музыку. Джеймс явно был слишком напряжён, чтобы разговаривать, а Римусу нечего было сказать Сириусу прямо сейчас — по крайней мере, в присутствии Джеймса. Конечно, когда они уже почти вышли из машины, позвонила Марлин. Глаза Джеймса широко распахнулись, и он быстро поднял трубку:  — Да? — Привет, это Марлин. Я показала демо людям в офисе, — сказала она, не теряя ни минуты. — Им понравилось. Музыка солидная. Они хотят, чтобы вы записали альбом. Семь ваших лучших песен. — Правда? — воскликнул Джеймс. — Это невероятно. — Ага, — сказала она так, словно сообщала такие новости каждый день. Хотя, так, вероятнее всего, и было. — Студия недоступна весь месяц. А пока устраивайте как можно больше шоу. Нужно, чтобы люди узнали о вас. Музыка прекрасна, но это не имеет значения, если некому её слушать. Понимаешь? — Да… — Вот и хорошо. Так, у меня ещё одна встреча. Я пришлю вам всю информацию по электронной почте, — звонок завершился, и пару мгновений парни сидели в тишине. — Что ж, — начал Джеймс. — Это хорошие новости. — Ага, — сказал Римус, но на самом деле он не ощущал этого. — А она совсем не мягкая и пушистая, не так ли? — Я пойду позвоню Питеру и расскажу ему хорошие новости, — сказал Джеймс и вышел из машины. В тот момент, когда дверца закрылась, в машине стало жутко тихо. Казалось, даже воздух остановился. Римус быстро осознал, что он остался наедине с Сириусом, впервые после вчерашней ситуации в баре. — Почему я не чувствую себя счастливее? — спросил Сириус. А, они собирались вести себя так, будто ничего не произошло. Хорошо. — Это сложный вопрос, Сириус. В поисках ответа на который, строятся религии, — сказал Римус, делая вид, что понял его неправильно. — Не думаю, что смогу ответить на него. Сириус вздохнул. — Ты меня понял. Просто такое чувство, что как только мы немного продвинулись вперёд, нам снова говорят подождать. Как бы Римусу не хотелось его утешить, он всегда был в этом дерьмом. — Ага, не то, чтобы я думал, что мы добьемся успеха за одну ночь, но, тем не менее, это странно ощущается, — он вздохнул. — Но ты ведь знаешь, что это значит? Сириус повернулся назад к Римусу.  — Скажи мне. Он наклонился поближе. — Мы сделаем чертовски крутой альбом. Бум. И вот она, улыбка Сириуса Блэка. — Так, парни, — сказал Джеймс, засовывая голову в машину. — Готовы джемовать? Это было довольно весело. Они не могли играть ни одну из своих привычных песен без Питера на клавишах, поэтому парни просто танцевали и дурачились. В какой-то момент они поменялись инструментами: Римус на ударных, Сириус на вокале, а Джеймс на басу. Это было абсолютно нелепо, но даже тогда они не звучали плохо. На самом деле, они звучали великолепно. Не говоря уже о том, что Сириус завораживал своим вокалом. Его голос был грубым и не обладал той ясностью, которая была у Джеймса, но он идеально переплетался со звуком. Голос Сириуса был низким и грязным, таким, будто, всё время на Земле остановилось. Он импровизировал. Большая часть слов описывала удручающий склад или очередную эскападу с девушкой. Но иногда Сириус погружался в минуты полной лирической чёткости, и пел про что-то одно. It's pathetic, I know A jealous fool who won't let go If I was sorry for my actions Would I ever stoop so low Сириус пел так, словно от этого зависело всё его существо, но Римус понятия не имел, кого он ревновал. Ему не доводилось видеть девушку, которую Сириус не мог заполучить. Got no reason to live And I've got nothing left to give you But my love, love, fuck it, this is love Римус переключился на низкие, непрерывные удары по бас-барабану. Сириус перешёл в едва замаскированную исповедь. Oh I was hit as a kid I was good but then I quit Everyone that tried to fix me Knows that I can't change a bit I've got no shame, got no pride Only skeletons to hide Римус увеличил бит, Джеймс снова присоединился, а Сириус вернулся к своим бессмысленным размышлениям, как будто кто-то другой, только что вывернул своё сердце наружу. Но, судя по Джеймсу, всё, что он спел было привычно, и не стоило останавливать музыку, поэтому Римус просто продолжал играть. Вот одна важная вещь: хоть Сириус и великолепен на барабанах, чертовски жаль, что никто не слышит, как он поёт. Когда они вышли и сели в машину Джеймса, ему показалось, что что-то изменилось. Когда они выехали на дорогу, Сириус предложил Джеймсу жвачку, а затем повернулся и протянул одну Римусу. Он никогда не думал, что перечная мята может быть такой вкусной.