Кофейная гуща

We can change the world tomorrow This could be a better place, ah If you don't like what I'm sayin' Then won't you slap my face?

— Ну, как я вам? Сексуален, обворожителен и невероятен, как и всегда? — Камило обернулся вокруг своей оси, показываясь в новой черной рубашке и гриме. Пять минут назад он, чертыхаясь, красил себе веки тенями сестры, а теперь стоял, как дива на Вудстоке. — Ага, — Мирабель плясала вокруг Долорес, застёгивая ей вечернее платье и поправляя складки. Та, тем временем, пыталась разобраться с застёжкой присланной ей мамой серёжки. — Тьхе! — Камило вскинул плечи и отвернулся к зеркалу, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки. Широкий ворот растёкся по сутулым плечам, и он недовольно вздёрнул его, выпрямившись. Ещё повертевшись, Уэдер, наконец, кивнул и провёл ладонью по прилизанным волосам, топорщащимся мелкими кудряшками сзади. — Ты выглядишь, как девственный Антонио Бандерас. То есть без усов, — Долорес, наконец, нацепила серёжки, после принявшись красить лицо. — Как кто? — Маггловский актёр. Знать надо. Мирабель, тебе помочь? — Нет, я сама, — девушка, пыхтя, зашнуровывала корсет. Вышли они из девчачьего туалета как раз к нужному времени. В зале народ уже собрался, но сама вечеринка не началась — идеальный момент выпить пуншу и разболтаться. С некоторого времени школа стала организовывать молодежные тусовки для детей постарше вместо посиделок за столом, что бушующих гормонами подростков безмерно радовало. Вообще на их проблемы начали обращать больше внимания, чтобы те не организовывали приключения так часто, как их предшественники. Всё-таки надо руководству хоть когда-нибудь отдыхать. Долорес тут же ускакала шептаться с девчонками, утянув Мирабель с собой, и Камило остался один. Он обошел все столы с закусками и едой, нашел наконец таз пунша и присоединился к его опустошению. В прочем, ёмкость всё время наполнялась трудягами-эльфами, но этот сизифов труд был молодняку только в сладость. — Камило! — парень обернулся на девчачий голос и ухмыльнулся. Дороти — девчонка с Когтеврана, всё время на него поглядывала на прошлом курсе. Естественно, он с ней заигрывал, пока ей же не надоело, — отлично выглядишь. — Привет. Ты тоже ничего, — он налил в кубок пунш и предложил девушке напиток. Та с удовольствием приняла подношение, и они, чокнувшись, выпили. На ней было тёмно-синее бархатное платье, открытое в плечах, на которые спадали сладенькие такие светлые завитые кудри. Поддатый, парень облизнулся, от Дороти это не ускользнуло. Через пол часа танцев и нереального отрыва к Уэдеру подошел очень загадочный мальчишка с седьмого курса Слизерина, которого, против своего обыкновения, он не знал. Представившись Кевином, он приобнял Камило за плечи и выпил с ним за Хогвартс и всех его студентов. У Кевина были изумрудные глаза, которые Камило понравились бы, будь они немного другого оттенка. Затем он познакомился с гриффиндоркой. Её звали Трейси, она была выше Уэдера на голову и очень громко разговаривала, думая, что её заглушает музыка. Её темно-русые короткие волосы топорщились во все стороны благодаря магии и изображали из себя маггловскую моду восьмидесятых. Эта мадам подкатывала к парню откровеннее предыдущих, и почему-то Камило это понравилось. Следующий индивид с Гриффиндора застал его с несколькими красными отметинами от помады на щеке в мужском туалете. И тот решил познакомиться, Камило ему не отказал, после чего они вернулись на вечеринку и зажигательно оттанцевали где-то минут двадцать. После очередного кубка пунша Уэдер перестал запоминать людей и начал подходить к ним сам. *** — Так, Альберта, что думаешь? — Бруно был одет, в принципе, как обычно, разве что причесался и надел мантию оттенком темнее предыдущих. Зелёный мрачный свет губил и без того тусклый оттенок его кожи, делая его лицо мертвенно-серым. Лично Сандману картинка в зеркале не нравилась от слова совсем. Альберта резонно промолчала. — Ладно, — он провёл рукой по волосам, собираясь с духом, — какая разница. Перед кем мне выпендриваться? Перед профессором Стебль? — он засмеялся от своей же шутки, после чего уверенно выпятил грудь вперёд и отправился на преподавательскую вечеринку, думая, как будет отвечать на забавные реплики пожилых профессоров в его сторону. После пиршества для маленьких, учителя собирались в кабинете директора и отмечали День всех святых по-своему. На вечеринках для взрослых Бруно не бывал давно, потому и нервничал. Хотя, честно говоря, он в любом случае нервничал бы. Все тусовки в его жизни завершились с поступлением в Отдел тайн. До этого его иногда звали на корпоративы, на которых он стоял у стены и неспеша напивался, ни в каких игрищах не участвуя, лишь иногда обаятельно, но без особого интереса общаясь с заинтригованными им дамами. Теперь, когда его вызволили из подземелья, он решил что-то в своей жизни наконец менять, и первой на очереди стала его нелюбовь к любого рода активности. Как ни странно, вечеринка проходила просто замечательно. Бруно было с кем общаться — Хагрид и Флитвик составляли ему компанию. Выпивка была отменной, и общая атмосфера не давила, а расслабляла и позволяла насладиться вечером. Программу на вечер им составила Альма Кендел. Она явно знала толк в развлечениях, в этом Сандман убедился сам, когда впервые в жизни выиграл в магические карты небольшой денежный выигрыш. На него он решил купить себе какую-нибудь обновку, на что ему уже давно намекала профессор Макгонагалл. Прилично выпивший, порозовевший и развесёлый, Бруно отправился в свой кабинет ближе к двум ночи. Он что-то напевал себе под нос, держа мантию висящей на согнутом локте, иногда даже радостно подпрыгивая, чуть не спотыкаясь и смеясь от этого же. Закатанные рукава его застиранной когда-то пунцовой рубашки были испачканы пятнами сладко пахнущей жидкости неизвестного ему самому происхождения. Решив заглянуть в уборную по пути ко сну, он принялся искать преподавательский туалет, но бросил эту затею после десяти минут тщетных пьяненьких поисков, и свернул в студенческий. Там он застал презабавнейшую картину. Камило, весь измазанный тушью и помадой разнообразнейших цветов, с расстёгнутой наполовину рубашкой, отдыхал на полу, неохотно смотря на вошедшего, посмевшего потревожить его познание китайских наук медитации, преподавателя. Лицо Уэдера было настолько спокойно и незаинтересованно ни в каких материальных благах и несчастьях, что Бруно сдавил очень забавную лыбу, застыв в проходе. — Привет, прафесср, — Камило лениво махнул ладонью, продолжая смотреть на Сандмана приоткрытым глазом. — Здравствуй, — Бруно всё-таки, смеясь, покряхтел и прошел к кабинкам, решив не смущать парня нудистским пользованием писсуаром. — Да че-е-е ты, — Камило пронаблюдал за закрывшейся дверцей, — я че… девка что ли, — он икнул, — ну я могу быть, если захочешь! Но только если очень попросишь, а то я не в настроении. Он надулся и, зажмурившись, сложил руки за головой. — А я, знаешь, столько девок сегодня виде-ел, какие тебе больше нравятся? — он говорил медленно и ровно, но с попыткой флирта, — была одна… э-э… светленькая с такими, м-м, плечами… ещё была высокая… и брюнетка была… две… ещё у одной ресницы были — во! — на этом моменте он немного оживился, растопырил пальцы и прислонил их глазам, — …а, ты не видишь. А не стеснялся бы — видел бы. Бруно вышел под мелодичный звук слива. — Вижу, — он, пошатываясь, принялся старательнее обычного, медленно, со знанием дела, намывать руки, — отличный размер ресниц. — Ага, черные ещё такие, жесть… так какую изобразить? Какие тебе девчонки нравятся, м-м? Скажи. — Не нравятся мне девчонки, — Сандман пожал плечами, продолжая серьёзно натирать ладони мылом, как на инструкциях по гигиене из начальной школы. — Се-ерьё-ёзно? — лицо Камило будто замедлили на монтаже: оно вытянулось, как обычно делает при большом удивлении, но настолько этот процесс был долгим, что, пока оно тянулось, Уэдер успел проследить за Бруно, садящимся около него и откидывающимся на каменную стену, — и парни не нравятся? Н-ик-то? Крысы только? — Парни нравятся, — Бруно твердо брякнул этими словами, зажмурился и кивнул, тряхнув волосами. Обычно так пьяные мужья признаются женам в том, что они пьяные. — Ну парней я тоже могу… изобразить, разных. Я так-то, ну, сам парень, ты знаешь? — Камило пододвинулся на локтях к Сандману и уселся рядом с ним, — это не секрет, если чт. — Я в курсе, — Профессор снова жалобно закивал, всё ещё с закрытыми глазами. — М-м… — Камило тоже кивнул, изобразив, что он что-то понял, — хороший я парень, м, да? Ничего такой. Сандман кивнул. — Ну и ч ты тгда? Бруно грустно нахмурился и пустил бы слезу, если бы вся вода в его организме не высохла из-за алкоголя. — Да ччще ты-ы… — Камило натянул губы в «анти-улыбку» и тряхнул Бруно за плечо, — ну не рсстривайсь. Ну хороший я, и что с того? Не завидуй так. Мне вот мама… гворила… нельзя завидовать, — он пригрозил пальцем, — а то нос вырастет. А у тебя уже нос…носище. Красивый носяндр… волнстый… такхой. И Бруно посмотрел на него зелёными глазами того самого оттенка, которого парню так не хватало всю ночь. *** Долорес, искавшая Камило, по наводкам последнего парня, с которым он развлекался, нашла их спящими один у другого на плече, всё так же сидящими на полу мужского туалета.