under the kitchen lights (you still look like dynamite)/под кухонным светом (ты всё ещё выглядишь как динамит)

Рождество. Эндрю поедет один в Колумбию позже в тот же день, просидев около семи часов в своей машине, а впереди у него будут мили и мили открытой дороги. Он прибудет как раз вовремя к ужину у своего брата и будет останавливаться в том же отеле, что и Ники и Эрик, на следующие две ночи. Рождественский ужин — это традиция, которую они начали всего несколько лет назад, больше ради Ники, чем кого-либо ещё. Однако время, проведенное в разлуке с братом и двоюродным братом, наладило их натянутые отношения и затянуло старые раны, и Эндрю даже рад этому. Когда он открывает балконную дверь, чтобы выпустить Ублюдка, видит, что идет снег, белые клочья клубятся вниз, как перья. Его дыхание выходит паром, растворяясь в воздухе. Ублюдок ходит по балкону, цепляясь хвостом за перила. Заинтригованный тем фактом, что она не прыгнула на балкон Нила, Эндрю шаркает на улицу, одетый только в свою толстовку и спортивные штаны. Балкон Нила пуст, двери закрыты, шторы задернуты. Эндрю садится на корточки и кладет Ублюдка на руки, чтобы согреть, рыская глазами землю в пятидесяти футах ниже. Он говорит себе, что всплеск его сердцебиения происходит из-за его акрофобии, а не из-за того, что он замечает Нила. Он наблюдает, как тот ковыляет к центру двора, его хромота становится более заметной в холодную погоду. Рядом с ним Буф нюхает скопившийся снег, оживлённо виляя хвостом. Нил останавливается, а Буф сидит и ждёт, как хорошая служебная собака. Запрокинув голову, Нил смотрит в небо, на него летит снег, словно падающие звезды. Он ненадолго высовывает язык, позволяя хлопьям пушистых комочков приземлиться на него, а затем закрывает глаза. Эндрю думает о том, как все это глупо — снег, холодное время года, Нил. Когда Нил снова открывает глаза, он кружится в неестественном пируэте. Он почти парит над землёй и чуть не падает, вцепившись в Буфа как раз вовремя, чтобы не приземлиться на спину. Пульс Эндрю подскакивает, комок страха блокирует дыхательные пути. Его пульс возвращается к исходному уровню только тогда, когда Нил должным образом встает на ноги. Ублюдок мяукает у него на руках, издавая тихий вздох. Словно услышав это, Нил вытягивает шею, устремляя свой взгляд вверх, который цепляется за Эндрю, как стрела в цель. Его глаза блестят, улыбка становится ярче. Он держится за трость и поднимает руку, махая в знак приветствия. — Но нежно! — провозглашает он во все горло, широко раскинув руки. — Какой свет пробивается вон там, в окне? Это восток, а Эндрю — солнце. Губы Эндрю дёргается, в груди вспыхивает искра тепла. — Идиот, — бормочет он. — Я подойду через минуту, — кричит Нил, весело прищурив глаза. Снег сыплется на его голову, как лунная пыль, резко контрастируя с густой темно-рыжей шевелюрой. Конец его зеленого шарфа развевается за его спиной, когда он возвращается к двери вестибюля. — Откажись от этого, вид, — бормочет Эндрю, молясь зимнему небу, — ибо я никогда не видел истинной красоты до этой ночи. Эндрю никогда не бегает. Но он делает это прямо сейчас, возвращаясь внутрь и сажая свою кошку на кухонную стойку. Он наполняет миску Ублюдка кормом, выхватывает крошечную коробочку, которая последние две недели стояла на его прикроватном столике, чуть не спотыкается о пару игрушек кошки — теперь он знает, почему на полу Нила нет беспорядка, — и засовывает ноги в ботинки. В нем есть что-то голодное и бездонное, и оно зовёт Нила, Нила, Нила. Он добирается до двери Джостена за несколько секунд до того, как тот выходит из-за угла, с румяными щеками, потрескавшимися губами и мокрыми ботинками. Что-то неназываемое внутри Эндрю дремлет, но мгновенно смягчается. — Я думал, ты будешь ждать у себя дома, — говорит Нил, его длинные ресницы слиплись от мокрого снега. — Ты слишком долго тянул, — говорит Эндрю, как будто он не задыхается, чтобы отдышаться. Он действительно должен перестать курить. Нил поджимает губы, как он любит делать, когда пытается сдержать улыбку. Однако морщинки в уголках глаз всегда выдают его. Они входят в квартиру Нила, и пока хозяин снимает и вешает пальто и шарф, Эндрю проверяет Астрильду и её нового брата Бакминстера. От нечего делать Эндрю начинает раскачиваться на носках в гостиной, пока Нил снова не появляется из своей спальни. Буф взбирается на диванчик, чтобы лечь на него, мех ещё влажный от снега, хвост стучит по подушкам. Эндрю заставляет свое тело прекратить передавать любые нервные импульсы и безмятежно смотрит на сумку, которую Нил протягивает ему. — Твой рождественский подарок, — говорит Нил. Эндрю что-то мычит. Его рука еле дрожит, когда он берет сумку у Нила. Он разворачивает декоративную бумагу и достает подарок. Одеяло в его руке разворачивается, полоски образуют два оттенка красного. — Я сделал это для Ублюдка, — говорит Нил. Затем слегка наклоняет голову, закусывая нижнюю губу. — Внутри есть что-то ещё. Заинтересованный, Эндрю роется в сумке и достает второй подарок. Это вязаная грелка для шеи. Шерсть нежно-фиолетового цвета мягкая под его мозолистыми пальцами. — Это тебе, — говорит ему Нил, заправляя прядь волос за ухо. Эндрю чувствует, как его лёгкие и сердце горят, как горит ревущий ад, который то гаснет, то разгорается снова и снова в бесконечном цикле; боль и наслаждение, всё сразу. — Тебе? — спрашивает Джостен нехарактерно кротко. — Достаточно, — сухо отвечает Эндрю, из-за дыма в груди ему трудно вдохнуть достаточно кислорода, чтобы нормально говорить. Нил задерживает на нем вопросительный взгляд. Он сглатывает в жалком усилии утолить пересохшее горло, расслабляет мышцы плеч и спины, напоминает себе, что всё это временно, что нет нужды погружаться в ловушку течения существования Нила. Он кладет всё обратно в сумку и делает аккуратный шаг в сторону от бурлящих внутри него эмоций. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы сделать это? — Одеяло заняло у меня около десяти дней. Грелка для шеи заняла примерно… — Нил задумчиво поджимает губы, — неделю, я думаю. — Такая преданность. — Это совсем не долго. На это у меня ушло шесть месяцев, — говорит Нил, показывая на плед на спинке дивана с психоделическим геометрическим рисунком. — Мой первый большой проект. — он улыбается, немного закрыто, но торжествующе. — Никогда не думал, что смогу закончить это, тем более, что мне было так тяжело в начале. — Я удивлен, что у тебя хватило терпения научиться вязать, — снова сухо говорит Эндрю, сворачивая край пледа, втайне восхищаясь его мягкостью. Улыбка Нила становится язвительной. — Я должен благодарить физиотерапевтов за моё безграничное терпение. — он прислоняется к спинке дивана, выглядя немного облегчённым оттого, что с левой ноги снимается вес. — Я вяжу уже несколько лет. Мне не нужно много времени, чтобы что-то закончить, особенно если я посвящаю этому час или два каждый день. — он пожимает плечами, одаривая Эндрю полуулыбкой. — Я рад, что смог закончить твой подарок до того, как ты уедешь. Эндрю хватается за ручки сумки. Другой рукой он достает коробку из кармана толстовки и швыряет её в Нила, который мастерски ловит её одной рукой. — Это для меня? — Нет, для Маленькой Бо-Пип. Нил закатывает глаза и кладет трость рядом с собой. Белая коробка, украшенная розовыми розами, аккуратно лежит на его ладони. Он поднимает крышку и не реагирует, разве что слегка расширяет глаза. Эндрю начинает думать об этом как об ошибке, когда — сразу — всё в Ниле тает, как снег, от крохотного приподнятого уголка губ до нежного взгляда и податливого наклона плеч. — Красиво, — мягко говорит он. Затем голосом, который он использует, когда он в игривом настроении: — Это соответствует цвету твоей грелки. Он вытаскивает из коробки заколку для волос в форме орхидеи и втыкает её в волосы, откидывая набок чёлку. Падение его ресниц почти не соответствует резкости линии подбородка. Сквозь окна струится свет, почти такой же бледный и ненавязчивый, как снег, падающий с неба. Это похоже на вуаль, образующую ореол вокруг силуэта Нила. «Прочь от этого зрелища, — вспоминает Эндрю, — говорил ему холодный воздух, ибо до этой ночи я никогда не видел истинной красоты.» — Я заказал кое-что для твоей собаки, — говорит Эндрю, не зная, что ещё делать. — Но это приедет только после Нового года. Нил слегка улыбается, качая головой. — Это нормально. — затем он медленно облизывает губы. — Позволь мне, — говорит он, глядя на сумку в руке Эндрю. Автоматически Эндрю даёт ему её. Нил достает грелку для шеи, протягивая её блондину. — Могу я..? Что я делаю, думает Эндрю, вставая между ног Нила. Джостен наматывает подарок на шею Эндрю и застёгивает его, его пальцы касаются ключиц парня; мимолётное, непреднамеренное движение. Прикосновение обжигает кожу Эндрю, как тлеющий след. Улыбка, которую дарит ему Нил, отличается от обычной; она слаще, как тающая во рту конфета. — Счастливого Рождества, Эндрю. ~~~ Позже, в двух часах от Филадельфии, когда Эндрю осознает, какое безымянное чувство живёт в его груди, он ударяет ногой по педали тормоза. Шины визжат, когда машина останавливается посреди автострады, машины, проезжающие мимо него, неотрывно сигналят. Эндрю смотрит на руль. Красноречиво, покорно, — думает он, блять. ~~~ Недавняя история поиска Эндрю в Google: — руководство по взаимодействию с моими маленькими племянницами; — как мне повысить свою терпимость к моей невестке; — означает ли цитирование Ромео и Джульетты, что со мной флиртуют; — как стирать одежду ручной вязки.