Мой любимый десерт

Я открываю глаза прямиком в ночь. Требуется немного времени, чтобы осознать где я и что происходит. Тишина, разбавляемая только совсем еле слышным завыванием ветра на улице, и ровное посапывание Прим говорят о глухом времени суток. Все спят. Полупрозрачная занавеска покачивается, когда я встаю и открываю окно, чтобы впустить больше воздуха. Весенняя свежесть не бьёт в лицо, но позволяет насладиться вкусом, принося сладкие ароматы цветущих растений. Почему-то именно ночью ароматы жизни так сильны. Я смотрю время на своём телефоне и на ненавистную дату, решая, что я обязана сходить в лес. У меня ещё есть время до отъезда, и плевать, если я что-то не успею. Я хочу сходить в лес. Тихо переодевшись и собрав сумку припасов, я выскальзываю за дверь. Приятная прохлада раскатывается по открытым участкам кожи, пока я бреду по знакомой тропинке. Не тороплюсь. Наслаждаюсь каждой минутой одиночества. В ближайший месяц оно мне не предвидится. Сегодня после обеда отправляется поезд Дистрикт-12 — Капитолий. У меня была неделя, чтобы осознать этот факт, но я всё ещё в шоке и замешательстве. Тогда, когда в зале назвали моё имя и все, кто там находился, замолкли, я почувствовала себя спящей. Состояние вдруг стало такое дурманяще-вялое, будто кто-то должен тыркнуть меня в плечо, и я бы очнулась. Но этого не произошло. Зал постепенно заполнялся звуками и недовольными перешёптываниями, я не особо вслушивалась, но, скорее всего, о том, что придётся вернуть деньги всем, кто делал ставки. Наверное, потому что на меня никто не ставил. Никто и не предположил бы, что я стану в этом участвовать. Даже я не предполагала такого! Сразу как только нас распустили, меня пытался поймать сначала Пит, чтобы что-то сказать, затем Гейл, чтобы тоже что-то выяснить, но я извернулась от обоих и пулей рванула в кабинет Хеймитча Эбернети, чтобы сообщить об ужасной допущенной им ошибке! Ведь не могло быть такого, чтобы выбрали ту, которая даже не подавала заявления. Ни разу. Ну, ладно, тут я, возможно, немного лукавлю, и у меня была одна не увенчавшаяся успехом попытка, когда мне было тринадцать, но ведь анкеты должны быть новыми каждый год. Мне пришлось прождать у двери одиннадцать минут и сорок секунд, так я была нервозна в тот момент, что измеряла время своими шагами. Директор Эбернети появился с довольной улыбкой и, что ещё хуже, с Питом под боком. Куда бы я ни посмотрела теперь рядом со мной был он. Я закатила глаза и прошла в кабинет, будто меня не волнует лишний слушатель. — Это какая-то ошибка. Вы ошиблись, я не подавала заявления. Директор уселся за свой кожаный, но потрескавшийся стул, закинул ноги на стол и сложил пальцы домиком. — Я не мог ошибиться, солнышко. Я лично прочитал твою заявку, заявку этого парня, и ещё несколько десятков, если не сотню. Мне снова захотелось закатить глаза. Как же. Стал бы он заниматься такими делами, разве что в перерывах между стопками самогона от нечего делать. — Но моей анкеты просто-напросто не могло у вас быть. Я её не подавала, — настаивала я. — А это по-твоему что, — проревел он, слишком резко опуская ноги и прокручиваясь на кресле. Он с громким хлопком об стол положил передо мной бумажку. Ещё перед тем как взять её в руки, я увидела выведенное аккуратным почерком «Китнисс Эвердин», и сердце моё рухнуло в пятки. Я узнала этот почерк. С завитками заглавных букв и сердечком над каждой «й». Мадж. Зачем она сделала это и почему ничего не сказала? И что интересовало меня ещё больше, так это то, что она преподнесла директору в качестве доказательства моего таланта? И хотя она указала в графе достоинств целую кучу вещей, которые я сама бы лично никогда не додумалась туда вписать, я не могла знать точно. — Я… я хочу отказаться, — тут же затараторила я. Директор посмотрел на меня исподлобья. — Ты действительно такая дура, чтобы отказаться от такой возможности? — У меня нет на это времени, — я бросила косой взгляд на до сих пор молчавшего Пита. Не хотелось при нём объяснять ещё и то, что на эту поездку у моей семьи нет никаких лишних средств. — Поездка полностью оплачивается правительством, — словно читая мои мысли, директор помахал перед своим лицом какими-то новыми бумажками, которые ни о чём мне не говорили. — У меня работа. — Я всё не унималась. Просто не могла смириться со всем этим. — Отец отпустит тебя, я уверен, — наконец заговорил Пит не самым уверенным голосом. Будто боясь попасть под горячую руку. И он чуть было под неё не попал. Потому как я бросила на него полный злобы взгляд, а он под ним даже поёжился. Казалось бы, разве такого большого и крепкого парня может напугать такая мелкая девчонка, как я? Однако ему действительно стало некомфортно. Я больше не стала ничего говорить, ничего просить, а просто бросила анкету обратно на стол и пошла прочь. — Советую всё ещё раз обдумать, солнышко, — услышала я напоследок себе в спину. Но я была преисполнена ярости и негодования, и единственной моей целью было отыскать Мадж. Пока я добираюсь к чаще леса, рассвет начинает пробираться сквозь стволы деревьев, просачиваясь через их тонкие сучья. Становится теплее, и лес заполняется звуками жизни. Я нахожу как обычно припрятанный в дупле лук и иду по заученному маршруту. В моих планах не было охоты, сбывать дичь всё равно не будет времени, я просто хотела прогуляться. Но теперь, когда воспоминания снова так свежи и болезненны, мне нужно чем-то отвлечь свой разум. Мадж тогда в школе я не нашла. Её не было ни в классе музыки, где она оставалась после уроков, ни у её шкафчика, где я прождала её полчаса. Она испарилась из школы только чтобы не показываться мне на глаза. Но я не из тех, кто оставит всё так как есть. Поэтому я пошла к дому мэра. Её мать впустила меня, не зная в чём дело, и поняла она это только когда я яростно устремилась по винтовой лестнице на второй этаж. Прямо в комнату Мадж. Она меня не ждала. Я почти что кричала, пытаясь высказать все свои чувства по этому поводу. С каждым моим новым предложением подруга будто бы становилась всё меньше и меньше, брови опускались всё ниже, а губы кусались всё чаще. — Ну а кто? — просто спросила она, подняв на меня глаза, когда я закончила свою гневную тираду. — Кто что? — Кто, если не ты, Китнисс? От её вопроса я застыла как вкопанная. А Мадж продолжала. — Я просто хотела, чтобы у тебя был такой же шанс, как у всех. — Я этого не просила, — мои глаза засверкали. И я не знала, от злости или от подступающих слёз. — Ты бы и не попросила. Ни за что. Поэтому я это и сделала. Думаешь, я не знаю, что ты подавала заявку три года назад? Это я сортировала их и относила директору. Я каждый год этим занимаюсь. Это правда. И тогда мы ещё не общались. Но она всё равно умудрилась заметить и запомнить тот год, когда я позволила себе питать какую-то глупую надежду. Я безвольно опустила упёртые в бока руки и камнем плюхнулась на её кровать. — Я не могу поехать, — произнесла я, стеклянным взглядом уткнувшись в разукрашенный нежно-розовыми цветами потолок. — Почему это? — она пристроилась рядом, поняв, что я сменила гнев на милость. — Из-за работы? — Из-за работы. Из-за Прим. Я не могу уехать. Даже на месяц. — Прим уже давно не пять и даже не восемь. Она вполне справится. И я уверена, даже обрадуется за тебя. Вот увидишь. Я задумчиво поджала губы. — А работа… — Ты же работаешь в пекарне. Я более чем уверена, мистер Мелларк тебя отпустит. Он добрейшей души человек. А я пока могу тебя там подменить, если им нужны лишние руки. Тем более, если Пит тоже уедет. Ты же знаешь, мои кексы обычно не подгорают. Почти, — хихикнула она, теребя свои длинные светлые волосы, и я улыбнулась. Но напоминание о Пите вконец запутало меня. Отправиться в Капитолий. С Питом. Вдвоём. Ну, не считая сопровождения из ещё двух учителей. Но всё равно. О чём нам говорить? И тут меня озарило. — Наверное, ты права. Мне нужно поехать. Но Прим… — С Прим всё будет хорошо. О деньгах не волнуйся. Вам будут выдавать на карманные расходы. Деньги немаленькие. Просто не трать их там и всё. А пока я им помогу. Вот. Ещё один долг. Но этот я хотя бы знала, как я смогу вернуть. Но теперь я знала как вернуть и другой. Идея хорошая. Вот только способ не радует. Всё же очень не хотелось уезжать. Тем более на целый месяц. — И всё же, — я взглянула на неё с прищуром, — что ты отправила Эбернети? Надеюсь, не фотки подстреленного оленя? — О, я хотела. Но вместо этого решила выбрать скромное видео с твоим пением. Я резко села и уставилась на неё. — То? — То, то. Я немного добавила туда свой аккомпанемент, чтобы не было совсем сухо, и оно заиграло новыми красками. Она достала свой телефон и включила мне видео. Это было то самое видео, которое сняла и выложила Прим несколько месяцев назад. Но помимо моего голоса, появилась мелодия, в которой я безошибочно узнала пианино, которым искусно владеет Мадж. Так песня действительно кажется намного живее, а мой голос ярче. Я вспоминаю это и даже улыбаюсь. Мадж. Просто такая… Мадж. Всем стремится помочь, даже если никто об этом не просит. Но я больше не злюсь на неё. А Прим отреагировала точно так, как она и предсказывала. Стоило мне переступить порог нашего дома, как сестрёнка уже прыгнула на меня. — Китнисс, ты победила! — Просто повезло, — ответила я, отпуская её на пол. — Ты же поедешь? Скажи, что поедешь! — А у меня есть выбор? — Нет, — гордо ответила сестра, подняв подбородок. Целый вечер мы провели за разговорами. Я объяснила, что это сделала Мадж и какую выгоду я из этого для себя извлеку. — То есть, ты не собираешь бороться за главный приз? — немного поникла сестра. — Я продержусь достаточно, чтобы выбить остальных, но потом нет. Сестрёнка нахмурилась. — Я понимаю, из-за чего ты хочешь это сделать, но неужели это так уж необходимо? Ты бы могла выиграть грант. Поехать учиться. Стать кем захочешь. — Меня устраивает и жизнь здесь. И да, Прим, это необходимо. Иначе я просто не смогу. — Ну тогда хорошо. — Она пожала плечами. — Ты сделаешь хорошее дело. И я порадуюсь за победителя в любом случае. Я обняла её, и тогда всё точно встало на свои места. Я сделаю это. Сделаю всё, чтобы Пит Мелларк выиграл, и верну этим долг.