DANGEROUS

      Закончился очередной учебный день, и Алекси и Тимо, покинув школу, направились в кафе неподалёку. Аккуратный ремонт снаружи и внутри, длинная стойка с барными коричневыми стульями, витрина с десертами и выпечкой. В зале — белые столы с чёрными стульями, в отдельной зоне — диваны со столиками. Интерьер был простым, невычурным. Приятным, одним словом, даже очень.       Тимо уселся на высокий стул, а Алекс обратился к человеку за стойкой с просьбой позвать администратора — «Я насчёт работы». К Алекси подошёл мужчина в белой рубашке, сером жилете и брюках. В лакированных ботинках отражался свет ламп.       — Здравствуйте! Это вы просили позвать администратора? Меня зовут Элмери. Чем я могу вам помочь?       — Здравствуйте. Меня зовут Алекси, я хотел бы устроиться на работу… Официантом, — почесал затылок.       — Конечно! Заполните, пожалуйста, — администратор передал Алекси бумаги. — И мы с вами обсудим детали.       Пока Каунисвеси заполнял бумаги, Тимо изучал обстановку вокруг. Даже умудрился пару раз подмигнуть симпатичной официантке. Зарплата обещалась приятная — чуть меньше сотни евро в день, не считая возможных чаевых. Плавающий график, но, судя по всему, у Алекси намечалось четыре рабочих дня сразу после школы и до закрытия.       — Итак, — администратор, окинув взглядом бумаги, кивнул. — Приходи завтра. Введу тебя в курс дела, а потом приступишь к работе.

***

      Каждый день теперь был похож на предыдущий, всё по кругу: Алекси приходил в школу, натягивал улыбку (одноклассники по-прежнему считали его наркоманом); затем возвращался домой, полдня проводил в полной тишине. Когда приезжали родители, надевал наушники и старался забыться. Ему сложно было осознать, что творилось внутри, и одержимость изучением всевозможных болезней не помогала — только ухудшала ситуацию. В день он мог поставить себе до десяти разных психических заболеваний, о которых читал в книгах.       Каунисвеси почти не ел. Его голод превращался в «стиль», а худое костлявое тело становилось ещё более болезненным на вид. В глазах не было прежнего огня, в голове не было стремления к чему-то, а организм вовсе перестал нормально работать. Расстройство пищевого поведения? Нет. Одержимость. Одержимость выглядеть смертельно больным.

«Психи видят мир с трезвой точки зрения, а те, кого мы называем «нормальными», — всего лишь кучка дебилов, которые напялили очки и наслаждаются выдумкой», — автор работы.

      Называл ли Алекс себя психом? Пока ещё нет, но он хотел преодолеть эту черту «нормальности», чтобы стать настоящим психопатом, что будет чувствовать себя в мире, как дома. В своей тарелке. Алекси знал, что никогда не дойдёт до совершения преступлений. Ему просто хотелось отличиться своей менталкой.

***

      Во время большой перемены Алекси пошёл на третий этаж. Половина кабинетов там была закрыта на ремонт вот уже три года, там же располагался и туалет, которым никто уже давным-давно не пользовался. Сырость в нём, — в туалете, — уже, что называется, «прописалась» вместе с плесенью, грязью и холодом. Три унитаза отделялись деревянными перегородками, а сломанные двери явно не справлялись со своим изначальным предназначением. Окно, заиндевелый подоконник. На полу — побитая плитка и какие-то ямки, полные воды, накапавшей из крана, под которым не имелось раковины.       Алекси достал сигарету и закурил. Ему потребовалось всего три минуты, чтобы расправиться с ней. Вместе с горячим дымом пришло расслабленное состояние. Захотелось упасть прямо на пол и пролежать здесь целую вечность, чтобы все поскорее забыли о его существовании. Хотелось пожить для себя. Не для кого-то ещё.       А после школы Алекси направился в кафе, куда не так давно устроился на работу. Компанию ему составил Тимо — захотел поддержать друга. Заведение полнилось людьми, за барной стойкой Алекси разглядел своего начальника и направился прямиком к нему. Тимо же остался сидеть на высоком стуле, только телефон достал. Алекси поздоровался.       — Привет. — отозвался начальник с улыбкой. — Так, я быстро рассказываю и ухожу к себе в кабинет. Работаешь официантом, вот подносы, — указал он на тёмные круглые предметы, — вот твой блокнот и ручка, — передал. — Если заказывают чай или кофе, наливаешь сам, здесь для этого всё есть. Бывает, что посетители требуют ещё одну чашку, тогда просто подходишь к ним с кофейником и наливаешь. Зарплату получаешь в конце недели, «чай» в твоём распоряжении. Вопросы?       — Всё понятно, дальше я сам разберусь.       — Смышлёный, это хорошо, — посмеялся Элмери и ушёл.       Нацепив белый передник, Алекси подошёл к Тимо. Друг выглядел каким-то подозрительно радостным, и Алекси, догадавшись, поспешил его расстроить:       — Бесплатный кофе я тебе наливать не буду.       — Ну блин! — разочаровался Тимо.       В обязанности Алекси, как оказалось, входили не только те обязанности, о которых сказал Элмери: пришлось ещё разгружать коробки с продуктами. Алекси, впрочем, не жаловался. В перерывал он выходил на улицу, выкуривал сигарету. Нездоровая привычка всё сильнее закреплялась за ним. Однако сигареты заканчивались, и Алекси принял решение позвонить Эрику. То был вечер четверга.       — Слушаю, — голос с низким тембром раздался из динамика.       — Эрик, это Алекси, мы познакомились на вечеринке у…       — Я вспомнил! — радостно прокричал парень, а Алекси даже подумал, что это относилось не к их разговору. — Чем могу помочь, приятель?       — А ты можешь принести мне три пачки сигарет?       — Три пачки? Ты там их просто так сжигаешь? — удивился Эрик.       — Нет, просто…       — Не парься, три так три. Те же самые?       — Да, всё верно. Сегодня, на заднем дворе «Antell Kalevankulma», в девять вечера.       — Без проблем, цена та же.       Телефонный разговор закончился, а Алекси погрузился в размышления. Может ли курение привести его к более серьёзным привычкам? Не пристрастится ли он к спиртному, к наркотикам? Как оказалось, подобные вещи здесь, в Оулу, не были редкостью. Легкодоступны. Но куда смотрит полиция, раз даже в школах водятся торчки, готовые отдать последние деньги за очередную дозу? Алекси даже не хотел предполагать, станет ли когда-нибудь одним из них.       Время тянулось к вечеру. На улице стремительно темнело, пятница заканчивалась. В кафе оставалась лишь двое влюблённых, о чём-то дружно смеявшихся, да Тимо, расположившийся за барной стойкой с учебниками и тетрадями. Алекс исписывал листок бумаги.

Тянулась ночь, а в глубине темноты Спрятались сны, убитые страхом вечной тишины. Осталась одна сигарета в кармане, Чтобы не утонуть во лжи и обмане Нового дня, забытого вчера.

      Зазвенел на входной двери «ловец ветра» — бамбуковые палочки, покрытые прозрачным лаком. Каунисвеси взглянул на часы. Стрелки еще не приблизились к девяти, и Алекси разочарованно вздохнул.       — Ещё час, — прошептал он.       — Эй! Официанты где? — прокуренный мужской голос.       Алекси и не знал, как ему реагировать. Два столика со скрипом сдвинули вместе, и за ними расположились парни в отороченных мехом кожанках. Выглядели они, — парни, как те, кто держит в страхе весь район. Но паршивее всего стало, когда Алекси вдруг разглядел лицо Олли. Матела сидел у края стола, тёмные очки лежали перед ним.       — Твою ж мать, — выругался шёпотом Алекси.       Тимо, удивившись реакции друга, обернулся… А потом медленно повернулся обратно. Так, будто его преследовала свора диких собак, только и ждавших неосторожного движения.       — Мне тебя жаль.       — Не жалей никого — это бессмысленно, — пробурчал Алекс.       В руках официанта оказалось шесть экземпляров меню, блокнот и ручка. Он поправил волосы и выдохнул. Выйдя в зал, глупо улыбнулся, чтобы не выглядеть восставшим мертвецом. Алекси всегда так делал, если находился не наедине с собой.       — Здравствуйте, меня зовут Алекси, и сегодня в буду вашим официантом, — он разложил меню перед гостями. — Вы готовы сделать заказ? — пролепетал.       — Смотрите-ка, новую птичку в клетку пустили! — это был один из тех верзил, явно лет на восемь старше Алекси. — Чур я буду первым охотником, — нахально. Послышался дружный смех. В голове Алекси не нашлось ни одного вежливого словечка.       — Слушай, охотник, — начал он. — Пистолет свой спрячь, а как ружьё приобретёшь так приходи — Женель привлекает тема оружия! — Алекси кивнул в сторону пухленькой рыжей уборщицы с неаккуратным пучком.       Олли отвлёкся от меню и взглянул на официанта, нахамившего его другу. Алекси, ну конечно. Матела ухмыльнулся. Такого дерзкого мальчишку не жалко было и ударить.       — Эй, а ты не приофигел с клиентами так разговаривать? — привстал гость с короткими каштановыми волосами. Словно ёжик.       — Клиенты в борделе, а здесь — гости, — фыркнул Алекс и взглянул на него с огнём в глазах. — Заказывать что-нибудь будем?       — Вилла, сядь уже. У меня, вон, желудок бурчит. С утра ничего не ел, — попросил его друг, а тот присел на место и уткнулся в меню.       — По чашке кофе, — попросил кучерявый блондин. Каунисвеси помнил его ещё с вечеринки. — А еду потом закажем.       Скоро на столе оказалось шесть чашек ароматного кофе. Алекси чувствовал на себе изучающие взгляды, и ему это не нравилось. Да, внешне он вполне смахивал на девушку — чётко выраженная талия, ровные стройные ноги в обтягивающих джинсах и женственные черты лица, прикрытые длинными волосами. Может, из-за этого и пялились?       — Мы решили. Нам шесть бургеров и три черничных пирога, — произнёс тот самый блондин с кудрявыми волосами. Алекси кивнул и удалился.       — Блин, чё за парни нынче пошли, — возмутился Вилла. — Думал, неужели сюда красивых девушек начали брать, а тут… Эх.       — Снял бы себе шлюху и не парился бы, — посмеялся Матела.       — Ага, а потом на приём к врачу со СПИДом! Нет уж, спасибо!       — В ранней форме его можно вылечить, — сказал Олли. Отчего-то информация всё же задержалась в голове.       Они громко смеялись, травили байки и ели. Большинство из них выглядело настоящими животными — небритые щёки и подбородки, на которых периодически оставался соус из бургеров; перед едой мужчины явно не удосужились вымыть руки, но и это их, кажется, не смущало. Некоторые из них, впрочем, выглядели чуть более опрятно.       Тимо, закончив с уроками, пожелал Алекси удачи. Попрощавшись, ушёл в сторону выхода из кафе, стороной обходя неприятную компанию за сдвинутыми столами. А Алекси, взглянув на часы, с радостью обнаружил, что смена его, наконец, подошла к концу.       — Иди, я сам здесь справлюсь и провожу этих придурков, — помог сменщик Лини, который работал здесь в ночную смену.       Алекси быстро оделся и вышел на задний двор кафе. Там уже стоял, переминаясь с ноги на ногу, Эрик, руки держал в карманах. Заметив Алекса, он помахал рукой и подошёл поближе.       — Деньги вперёд, — сразу сказал Эрик. — Прости, правила такие.       — Да, я понимаю, — Алекси достал сто евро и протянул парню.       — Приятно иметь с вами дело, — улыбнулся Эрик, передавая приятелю три пачки сигарет и сорок евро сдачи.       — Спасибо.       — Бывай.       Эрик помахал рукой и ушёл, чтобы не светиться на улице, хоть уже и было темно. Каунисвеси быстрее запихал пачки в рюкзак, выудил последнюю сигарету из первой и зажёг её. Он свернул на тротуар, где перед главным входом в кафе стояла компания Олли. Послышались невнятные реплики, свист. Алекси не обращал на них внимания — выдохнул в сторону дым, выставил средний палец и, не оборачиваясь, прошёл мимо.       — Да оставь ты его! — вспылил кто-то, останавливая Вилла.       — Йоонас, а ну отойди!       — Нет, сам виноват.       — Да зачем бить его? Никакого удовольствия, — протянул Олли, а потом, ловя на себе вопросительные взгляды, поспешил оправдаться. — Дрищ. Один удар, и он в отключке.       — Ты прав.

***

      Все выходные Алекс провёл дома в своей комнате, почти не выходя из неё. Он курил, лёжа на кровати, а пепел стряхивал в железную крышку от какой-то банки. Родители отчего-то этого безобразия не замечали — просто не заходили в комнату сына. А стоило бы! Когда же родители отчаливали из дома, Алекси доставал свой ноутбук и погружался в процесс создания музыки. Электроника, нотки тяжёлого рока, бесконечные эксперименты… Помогало снять груз с души. Законченные треки он не публиковал, но оставлял себе на память.       Алекси сидел на полу, прислонившись спиной к кровати и запрокинув голову. Душу заполняла привычная, почти родная пустота. Собственная тяга к курению переставала его пугать.