DANGEROUS

      В понедельник Алекси был в совершенно депрессивном состоянии. На улице было сыро, серо и тоскливо. Наступил октябрь. Каждую пятницу в кафе приходил Олли со своей компанией, но приставать к Каунисвеси они перестали. Это не могло не радовать. Алекси продолжал учиться, его не напугали вступительные контрольные работы — все их он писал на хорошие оценки. А домашние задания вовсе перестал выполнять.       И состояние его всё ухудшалось, не помогали и сигареты. Он тратил на них всю зарплату, с каждым разом просил у Эрика всё больше и больше пачек и не жалел об этом. Ему нравилось курить, нравилось ощущать дым во рту и приходящую с ним временную лёгкость. Никто не знал о том, что творилось с Алекси, — даже Тимо, — и для всех в школе Каунисвеси оставался тихим затворником и «наркоманом», у которого никогда не удавалось одолжить дозу.       Он исхудал. Поесть удавалось не больше раза в день, чувство голода не приходило к нему чаще. Алекси завесил зеркало в спальне покрывалом, чтобы не смотреть на своё уродливое тело. Тело, что с каждым днём становилось ужаснее. Алекси выглядел не лучше скелета с синяками под глазами и бледной желтоватой кожей. Скелета, в организме которого совершенно точно не хватало витаминов.

***

      Очередной учебный день, первый урок — физкультура. Алекси шёл к стадиону. На правом плече его висел рюкзак, в левой руке дымилась сигарета. Он затягивался, выдыхал колечки дыма и облизывал губы. Под ногами — разбитый тротуар. Совершенно «наплевательская» походка — под стать взгляду. Синий пуховик длиной чуть ниже спины, провонявший табачным дымом. Мать всё не решалась спросить у сына, отчего он вдруг начал курить. Ещё на подходе к стадиону Алекси увидел своих одноклассников. Они уже бегали по расчищенной от снега территории, но Алекси не стал к ним присоединяться — сел на скамейку. Физкультура, как предмет, его никогда не интересовала. К тому же со здоровьем Каунисвеси творилась беда, и бег на пятисотметровую дистанцию запросто мог убить его дыхалку. И всё же Алекси казалось, что лучше так, чем, скажем, в обморок — вряд ли в этой школе найдётся кто-то, кто сможет оказать ему надлежащую медицинскую помощь.       Пробегавшие мимо одноклассники смотрели на него. На его пустое, безжизненное бледное лицо. Кто-то считал его позёром, кто-то восхищался — «Он так красиво курит». Олли тоже был среди бегунов, но на Алекси внимания не обратил. Преподаватель, — лысый мужчина с щетиной и в спортивках, — даже воздухом подавился: давно ему на глаза не попадались такие наглые ученики.       — Я не понял, — он повысил голос. — Тебе кто разрешил курить на территории школы?       — Я сам, — бездушно выплюнул Алекси.       — Запрещено! Особенно несовершеннолетним!       Одноклассники останавливались около них. Им с трудом удавалось совместить попытки отдышаться после бега с желанием послушать интересный диалог.       — А где написано, что запрещено? — продолжал Каунисвеси. Он выдохнул дым прямо в лицо рассердившемуся учителю.       — Ах, да я… да как ты…       — Смею? Да уж поверьте, у меня есть право! Вы не можете мне запретить делать то, что я хочу. Поэтому прошу вас заткнуться и не орать, у меня от вас голова заболела! — Алекси приложил руку ко лбу. Одноклассники улыбались — дерзость новичка они явно оценили.       — Значит так…       — Ага, — с лёгкостью отозвался Алекс.       — Хорошо! Тогда к директору, мигом! — показал мужчина направление.       — Ох, вы, может, меня ещё проводите? — усмехнулся. — Я тебя сейчас так провожу… И пошлю заодно по нужному адресу, — процедил физрук.       — Правда? — Алекси издевался. — А красиво и грамотно сможете? Я бы послушал. Но вам, думаю, словарного запаса не хватит. Вы вообще знаете значение этих слов?       — Пошёл нахер! Коротко и ясно! — учитель злился. Прямолинейность ученика выводила его из себя.       — Чего и стоило ожидать, — выдохнул Каунисвеси. — Даже не впечатлили!       Алекси бросил сигарету перед собой, а потом развернулся. Он направлялся ко входу в школу.       — Попадаются же такие редкостные уроды, — вслух сказал преподаватель.       — Да из них обоих урод только Суини, — внутри компании высказался светловолосый парень, а другие поддержали. — Этот новичок… Не ожидал от него такого.       — А он изменился, — писклявая девушка.       Становиться одним из них, — из этих тупорылых слизняков, живущих от вечеринки до вечеринки, пьянствующих и сношающихся в барах, — Алекси не хотел. Для него такая жизнь была едва ли не самой ужасной перспективой, какую он мог себе представить. «Я выберусь из этого дна к двадцати годам», — пообещал себе Алекси.       У него был шанс измениться, стать нормальным парнем, найти себе девушку, съехать от родителей, поступить в лучший университет, получить профессию мечты, устроиться на работу и жить припеваючи… Но где этот шанс? Как до него добраться? Кому, чёрт возьми, нужно продать душу, чтобы его получить?

«Никогда ничего не жди. Тебе никто никогда не поможет. Добивайся всего сам».

      Алекси эти слова считал совершенно дурацкими. Легко сказать, а сделать — отнюдь нет. Алекси знал — когда-нибудь в его жизни случится неожиданный момент, который изменит всё в лучшую или худшую сторону, но до того… До того он продолжал стремительно опускаться на дно. Дно, которое уже мог называть домом.       Холодное, пустое, тёмное, некомфортное, тревожное, страшное, омерзительное, тошное, грязное, сырое, причиняющее боль. И в нём Алекси жил вот уже целый год.

***

      Парни играли в футбол, девушки разговаривали, сидя на скамейке. Учитель не обращал на учеников внимания — ему было достаточно того, что каждый из них был занят хоть чем-то.       — Пасуй мне!       Повсюду раздавались восторженные возгласы и крики.       — С левого фланга заходи!       — Давай, давай!       — Чёрт! Тебя кто так бегать учил?!       Олли бежал посреди поля, перед собой вёл мяч. Он явно намеревался забить в ворота команды соперников очередной гол, но кому-то это решительно не понравилось. И всё же Матела, поваленный на землю кем-то из другой команды, успел пнуть мяч точно в ворота.       — Ты какого хрена творишь?! Ты глаза себе на зад натянул? — зло.       — Думал, это поможет нам выиграть.       — Хреново получается! — прорычал разъярённый Матела.       — Что получается?       — Думать! Ты уверен, что умеешь это делать?       — Чувак, да расслабься! Это же игра! — кто-то со стороны.       Олли с силой схватил одноклассника за шею, притянул к себе. Он сжимал пальцы, причинял боль. Заставив наклониться, изо всех сил ударил бедолагу кулаком в живот, а потом повторил трижды. Оппонент зашёлся в кашле, и Олли оттолкнул его. Мальчишка повалился с ног. Он прикрывал рот ладонью, кашляя, и на коже оставались капли крови. А Олли не останавливался: всё с той же мощью он пинал лежащего по ногам, в живот и по лицу, наблюдал за тем, как одноклассник захлёбывался в слезах и крови. Матела заставил его встать, схватив за шиворот толстовки. Ещё удар, и нос оппонента подозрительно хрустнул. Олли бросил мальчишку на землю, как поганую тряпку, и посмотрел презрительно. Тыльной стороной ладони провёл по носу, размазал по щеке чужую кровь.       Никто не мог и не хотел прийти на помощь однокласснику. Каждый знал: сунется — попадёт под горячую руку. В теле Олли кипели злость и гнев. В глазах горел огонь. Словно бык на арене, раздразнённый красным флагом.       Соперник его валялся весь избитый и в крови. Он съёживался, поджимал к груди колени, руками закрывал голову. Тимо стоял неподалёку и поражённо разглядывал дравшихся. Матела был жесток. Он знал, куда бить, знал, как причинить больше боли.       Оказавшийся рядом учитель первым делом убедился в наличии у пострадавшего пульса, а затем, отправив нескольких учеников помочь бедолаге добраться до медпункта, развернулся к Олли.       — Я даже разговаривать с тобой не буду. Иди к директору.       Он распустил класс. Олли, закинув на плечо рюкзак, отправился в кабинет. Уже давно известный кабинет. Удивительно, что Матела до сих пор не переехал туда.

***

      — Понимаешь, Алекси, я действительно не могу запретить тебе курить. Твоё здоровье, делай, что хочешь! Здесь все думают, что я не знаю про наркотики и тому подобное, — посмеялся, но затем посерьёзнел. — Я всё знаю. Ступай домой, но я бы на твоём месте подумал хорошенько! Курение тебе ничем не поможет.       — Я курю не для крутости и не для статуса.       Алекси встал, надел рюкзак. Хотел было уже открыть дверь, но та распахнулась, и он влетел в кого-то, уткнулся лицом в чью-то шею. Олли надменно смотрел на него.       — Прости, — прошептал Алекси. А потом заметил кровь на костяшках и толстовке одноклассника.       Визит Олли директора не обрадовал. Он глубоко вздохнул и потёр переносицу, закрывая глаза.       — Олли, опять, — выдохнул. — Кто на этот раз?       — Да дебил какой-то. Толкнул меня, чтобы выиграть. Пусть играть научится, а потом уже толкается.       — Ну, другого я и не ожидал, — мужчина сложил руки замком на столе. Он внимательно смотрел на ученика. — Ты же понимаешь, что нельзя каждого бить за то, что было сделано либо случайно, либо… специально, но не с целью тебе навредить? Не всё нужно решать кулаками, насилием и жестокостью. Ты пробовал говорить с теми, кого хотел избить, перед тем, как нанести первый удар?       — Отто, вы себя слышите? Люди ничего не понимают, если их не заставить. Я их бью, они всё запомнят и в следующий раз так делать не будут, — совершенно спокойно ответил Матела.       — Господи… думал, может, к тебе психолога пригласить, но, похоже, психолог нужен мне. Что будет, если ты кого-то убьёшь?       — Что значит «если»? — решил пошутить Олли, но не получилось. Директор только испугался. — Да никого я не собираюсь убивать, просто… Не умею по-другому.       — Весь в отца.

***

      Друзья уже поджидали Олли. Кто-то докуривал сигарету, кто-то допивал пиво, а кто-то о чём-то увлекательно рассказывал. Единственным человеком во всей их компании, с которым Олли мог общаться нормально, был Йоонас Порко. Весельчак, вечно искавший приключений, из которых потом не мог выбраться в одиночку.       — Здорова, парни.       Путь их лежал в то самое кафе.       Они смеялись над шутками, дурачились, в шутку дрались и вшестером распивали бутылку пива. Олли взглянул на Йоонаса и… Вспомнил. Вспомнил, как всё началось: начальная школа, подсевший к нему за парту Йоонас. Его улыбка. И это он ведь впоследствии познакомил Олли со всей компанией. А компания учила его драться, научила тому, что жестокость — лучшее воспитательное средство.       Они пинали жестяные банки на заднем дворе кафе, взрывали их маленькими петардами, сворованными в магазинах… На мусорках находили старые куски шифера, разводили костры в урнах и бросали куски туда. Шифер стрелял, а люди кричали на мальчишек, называли их бездельниками и тунеядцами. Им было всё равно.       Олли курил и общался с друзьями, когда заметил чёрный грузовик около входа в кафе. Алекси ходил от машины к дверям и обратно, заносил в кафе ящики. Олли, наблюдая за ним, вспомнил утреннее столкновение; вспомнил, как больно Каунисвеси в него врезался. Подбородок у худого мальчишки был острым. А тот случай в туалете? Олли отчётливо помнил выступающие рёбра, помнил, как при каждом вдохе кожа обтягивала кости всё сильнее. Казалось, что если этот скелет, — Алекси, — возьмёт ящик потяжелее, его руки просто сломаются, как ветки.       Олли смотрел на Алекси. Алекси закурил. Грузовик уехал, и теперь Матела смог получше разглядеть одноклассника. Тот сидел на ступеньках и курил, расслабленный, посматривая по сторонам, хоть ничего примечательного вокруг и не было — только стены других зданий и мусорка. Кафе отделялось полным дыр сетчатым забором из толстой проволоки.       — Чуваки, разбираем пиво, — Микаэль привлёк внимание всей компании. Брюнет с длинными волосами ниже плеч.       — Ты где его достал? — поинтересовался Йоонас, открывая бутылку тёмного.       — Да там какие-то подростки тусовались, попросили купить им алкоголь. Я деньги забрал, купил, а потом шапку по-другому надел и всё, ушёл.       — Ага, зашёл в магазин парень, а вышла девушка, красавчик! — отбил пять Порко и поднял бутылку вверх. — Выпьем!       Зазвенело бутылочное стекло, каждый приложился к своей бутылке. Олли, к слову, пиву предпочитал более крепкий алкоголь — джин, виски… Все дурачились, смеялись. Матела даже успел поспорить с Виллой насчёт какой-то игры. Он пил и искоса наблюдал за Алекси. Каунисвеси курил уже вторую сигарету и всё чаще посматривал на бесившую его компанию. Бесившую криками и тупыми разговорами. Олли, допив пиво, со всей дури швырнул бутылку в стену. Его раздражало то, как Алекси смотрел на него и друзей. Так… Открыто. Нагло. Чересчур нагло.       — Идите. Я догоню.       Компания ушла, оставив Олли. А Олли направился к Алексу, недоумённо глядевшему на него. Алекси выбросил сигарету, Олли вытер тыльной стороной ладони с губ следы пива. Обернулся, чтобы убедиться, что никого позади нет, и, остановившись перед Каунисвеси, внимательно его оглядел.       — Какого хрена ты на меня так пялишься? — вспылил.       — А что, запрещено? Прости, не знал, — усмехнулся Алекси.       — Ты совсем страх потерял?       — Мне просто плевать.       Матела, не сдержавшись, замахнулся и ударил Алекси в лицо. Ударил до того сильно, что губа паренька треснула, и по подбородку потекла кровь. Алекси улыбался, и Олли это злило ещё больше. Злило и пугало. Алекси смеялся, и Олли ударил его снова. В живот. Несколько раз подряд.       — Смешно тебе? — прорычал на ухо, а потом с силой толкнул одноклассника так, что тот свалился на землю.       Окровавленные руки сунул в карманы. Он развернулся и ушёл, направился к друзьям — те как раз уже выбирали, чего бы поесть. Матела уселся рядом с ними за стол и потянул к себе меню. Взгляд Йоонаса мазнул по избитым костяшкам.       — Кто на этот раз?       — Неважно, — фыркнул Олли и схватил со стола салфетку. Постарался оттереть свежие капли крови.       Долго на асфальте Алекси не валялся. Путь его лежал в раздевалку. Он вытирал кровь и радовался тому, что обидчик не сломал ему нос. Его реакция явно напугала Олли, сложно было не заметить. Алекси надел передник и, вооружившись блокнотом и ручкой, направился к столу, за которым сидела до боли знакомая компания. Единственным, кто не пялился в меню и не разговаривал с остальными, был Йоонас. Он-то и приметил на официанте следы побоев.       — Вам как обычно?       — Да, только ещё две порции мороженого, — сделал заказ Ари, другой парень из компании.       — Хорошо.       — Где макияж такой сделал? — усмехнулся Порко, а Алекси только глубоко выдохнул.       — На заднем дворе кафе.

***

      Алекси не знал, отчего Олли проявлял к нему такую агрессию. Может, просто нашёл себе мальчика для битья? Отличный способ выпустить пар. Внутри от случившегося что-то щёлкнуло, и реакцию Алекси выдал странную, но об этом ещё только предстояло задуматься. Его состояние ухудшалось.