DANGEROUS

      «Защитная реакция». Алекси всю ночь размышлял об этом. Когда Олли избил его, Алекси лишь рассмеялся, и то была защитная реакция. «Совсем психика с дистанции сошла».       Одно за другим сменялись воспоминания: удар, разбитая губа и смех. Пронзительный. Смех, напугавший их обоих. Алекси не было приятно — было больно! Но что-то, сидевшее внутри, так не думало. Что-то… Что-то, думалось ему, что жило внутри него и лишь дожидалось момента, когда же, наконец, можно будет вырваться наружу и всё испортить. У него, — у этого «чего-то», — не было ни страхов, ни слабостей, но смелости и дерзости — сполна. И это «что-то», эта странная «личность», стала показываться всё чаще: конфликт с физруком, диалог с этим Виллой, озабоченным другом Олли… И теперь «личность» говорила о себе громче. Казалось, будто она была неотъемлемой частью самого Алекса, пыталась спасти его от злого, прогнившего насквозь мира, погрязшего во лжи и лицемерии.

«Я хочу сказать, что я сошёл с ума. И я достаточно умён, чтобы признать это», — Джокер.

      «Может, я правда сбрендил?»       Алекси изводил себя. Изводил слишком сильно. Голодание, сигареты (безобидное увлечение давно уже переросло в настоящую зависимость), привычка лежать на холодном полу… И вместе с тем он любил боль. И две его, — Алекси, — части словно боролись между собой. Часть, говорившая, что всё это ненормально, и часть, наслаждавшаяся страшными чувствами. «Я чёртов мазохист».       Чокнутый одиночка, ни о чём не мечтающий, ни к чему не стремящийся, убивающий своё здоровье, наслаждающийся болью. Ещё немного шрамов на лице, и он будет совсем-совсем похож на своего любимого героя. То, что нужно!

***

      — Совсем исхудал, — голос матери звучал не то напуганным, не то огорчённым. — Возьми с собой ланч, поешь обязательно. Призраком решил стать?       Хороший вопрос, очень хороший. Наблюдать за всеми бесследно, ходить по земле и радоваться своей беззаботности… Мечта! Куда лучше, чем жить в мире, что заставляет тебя страдать изо дня в день.       Собравшись, Алекси вышел на улицу. Сигарета, наушники, пустая дорога, школа, ненавистные одноклассники, надоедливые учителя, бесконечный шум, сигарета, снова сигарета, конец учебного дня, дорога, наушники, сигарета… Дом. И так день за днём, месяц за месяцем. В плотный график втискивалась ещё разве что болтовня с Тимо.       Столовая. Алекси уселся и достал пакет с едой. Тимо был в библиотеке, воевал с рефератом по истории, и потому Каунисвеси обедал в гордом одиночестве. Сэндвич и бутылка воды. Впервые за последние дня три в желудок Алекси, наконец, попала еда.       «Друзья» в школе намекали ему, что он полноват, и Алекси старался есть меньше. Получалось с переменным успехом, зато проблемы с головой крепчали стабильно. Алекси голодал, потому что хотел похудеть. Похудеть ещё сильнее. Хотел, наконец, понравиться самому себе. И, когда пришло осознание, — сколько калорий было в том сэндвиче? — Алекс встал и схватил сумку. Ноги понесли его в сторону заброшенного туалета. Нужно было скорее избавиться от съеденного, избавиться от противного чувства внутри. Два пальца в рот, белый трон… Алекси откашлялся, умылся и хлебнул воды, а потом упал прямо на сырой пол. Взгляд в потолок.

***

      Вечером мать приготовила ужин. Тушёное мясо, овощной салат, картофельное пюре… И Алекси пришлось поужинать со всеми, чтобы никого не волновать. Особенно маму. Не забыв поблагодарить её за старания, Алекси скрылся в ванной комнате. Зашумела вода, заглушая посторонние звуки, и он вновь склонился над унитазом. Желчь жгла горло, оставляла после себя неприятное чувство, и стало, кажется, только хуже.       Голова кружилась и безумно болела. Нужно было поскорее добраться до кровати и, наконец, уснуть. Во сколько? Плевать. Главное — уснуть. Только чертовой хронической бессонницы ему не хватало теперь. Теперь, когда он заболел по-настоящему. Булимия.       — Боже, — выдохнул, падая на кровать.

Желанье наглотаться ядом Приспевает полным ходом. Превращается в реальность, Обращается в опасность. Этот мир прогнил изнутри, Лучше оказаться под слоем земли.

      Он хотел и избавиться от этого, и усугубить всё в конец. Неопределённость пугала, мешала, делала только хуже, и Алекси пытался отвлечься, потеряться, избавиться от проблем и забот хотя бы на время. Избавиться любым способом.

***

      Тимо сообщил, что в субботу намечается вечеринка в клубе, и Алекси согласился, не раздумывая. Его не волновали посторонние люди, его волновала лишь атмосфера. Атмосфера, что должна была, наконец, хоть ненадолго отправить его в Нирвану.       Свет прожекторов ослеплял, звучала громкая музыка, танцевали девушки в откровенных нарядах. Никто не останется трезвым в такую ночь. На диванчиках вдоль стен ютились жаждущие близости подростки. Они целовались, трогали друг друга… Не было никакой уверенности в том, впрочем, что они были знакомы. Около бара вертелись другие, и бармены разливали по стаканам разноцветные и разноградусные напитки, а где-то за отдалённым столиком сидел парень, поспоривший на триста евро, что сможет за минуту выпить пятнадцать шотов. В туалетных кабинках прятались до одури возбуждённые парочки и ребята, уже успевшие перебрать с алкоголем. Диджей надрывался в микрофон, желая завести публику.       Тимо исчез, как только они зашли в клуб. Алекси же, не теряя времени, решил пройтись и осмотреться, и почти сразу заметил Эрика. Рядом с ним сидел уже знакомый синеволосый парнишка. Он запил алкоголем таблетку и слился в поцелуе с симпатичной девушкой. Алекси подошёл ближе.       — О, — протянул Эрик, — Здорово! Как ты? — не поднимаясь с дивана, пожал руку Алекса.       — Как обычно, — выдохнул Алекси.       — Таблетку, может, а?       — Не, спасибо.       — Тебе бы расслабиться, братишка. Выглядишь так, будто помирать собрался, — засмеялся Эрик. — Хэй, Тони, не забудь потом заплатить!       Парень за столиком давил на поршень шприца. Любитель чего потяжелее. Руки его почти не слушались, но, услышав слова Эрика, он бросил на стол пару купюр. Алекси наблюдал за ним, и внутри вдруг появилось жгучее желание попробовать что-нибудь такое и узнать, что же произойдёт. Неужели это и правда так приятно? Наркоман за столиком даже застонал, утопая в эйфории.       — Ты… Предлагал что-то? — начал Алекси.       Дважды повторять не пришлось. Эрик щёлкнул пальцами перед лицом синеволосого друга. Лео.       — А?       — Дай что-нибудь полегче, — указал на Алекса. Лео кивнул.       — Выбирай, — три пакета по три таблетки. — ЛСД? Феназепам? Экстази?       Алекси подцепил один из пакетиков и покрутил в руках. Стоило ли? «Жизнь одна, пробовать надо всё». Всё, на что хватит времени, конечно же. Карман Лео потяжелел на пять евро.       — Сразу все не пей, — посоветовал Эрик. — Начни с одной.        Алекси удалился в сторону барной стойки.       — Колу, пожалуйста, — крикнул.       Выудил из пакетика синюю таблетку, принялся рассматривать её. А потом отправил в рот, схватил первый попавшийся стакан и сделал глоток. Горло неприятно обожгло, Алекси закашлялся, но выплюнуть уже ничего не успел.       — Что это? — скривился.       — Мой виски, — ответил какой-то парень и ушёл, посмеиваясь.       Колу всё же принесли, и Алекси торопливо запил неприятное послевкусие. Он знал, что наркотики нельзя смешивать с алкоголем, но что могло случиться от одного глотка?.. Алекси, привалившись к стойке, рассматривал людей вокруг. Среди тусовщиков не нашлось бы ни одного, в чьей крови не кипела бы страсть.       Алекси обернулся и заметил шумную компанию. Олли и его друзья. Страшно было вообразить, сколько алкоголя они успели заказать.       — Будете ещё что-нибудь?       — Нет, спасибо.       Мысли в голове путались, вязались узлами, но… От этого, неожиданно, становилось легче. Легко и просто. Алекси с интересом рассматривал банку газировки, взгляд его то расплывался, то фокусировался вновь. Становилось душно. Тимо, как выяснилось, уже давно крутился где-то на танцполе, стараясь понравиться какой-то девушке.       — Выпей, чувак, — крикнул Вилла Олли.       Вся выпивка этой ночью была бесплатной, и подростки напивались, ни в чём себе не отказывая. Краем глаза Матела заметил на другом конце бара Алекси. Алекси, почти растёкшегося по столешнице. Алкоголь ощутимо ударил в голову, Олли и не осознал, когда вдруг стал пялиться на вгашенного одноклассника. А тот, кажется, и не ощущал на себе чужого взгляда.       Собравшись с силами, Алекси сел ровнее, поправил волосы. Тряхнул головой. Руки его заледенели — слишком густая кровь. Алекси накрывало, а Олли заворожённо наблюдал за каждым его действием. Внутри рождалось что-то… Странное. Кто-то вдруг ткнул его в бок. Ари, конечно. Друг сунул ему в руки бокал с янтарной жидкостью, и Олли, не задумываясь, выпил залпом. Тут же зашёлся в кашле.       — Что это? — поморщился.       — Коньяк с бренди. Круто же! Скажи, а? — Ари перекрикивал музыку.       — Впервые пробую. — усмехнулся.       А потом заметил Йоонаса, уже болтавшего с симпатичной девушкой. Рассказывал ей, должно быть, какие-то шутки — та смеялась. Олли повернулся к Алекси и вдруг пересёкся с ним взглядом. На секунды Матела, кажется, даже дышать перестал. Неожиданно накатило возбуждение. Эти ярко-голубые глаза… Не разрывая зрительного контакта, парни выпивали, и всё это было похоже на какие-то молчаливые переговоры. Матела не ожидал, что Алекси первым выйдет из оцепенения. Каунисвеси, не отворачиваясь, допил колу, слез со стула, ухмыльнулся. Он совершенно женственно поправил волосы, отвёл взгляд в сторону… А потом направился в туалет. Хотел, должно быть, избавиться от сладких капель газировки на руках.       Олли проводил его взглядом, а потом, залпом осушив шот с, кажется, водкой, встал. Что-то невнятное бросил друзьям, а потом направился следом за Алекси, движимый желанием и алкоголем. Внутри пахло цветочным освежителем воздуха, Алекси стоял перед зеркалом и рассматривал своё отражение. Мятая чёрная футболка, поверх неё — рубашка, обтягивающие чёрные джинсы… Он носил их, чтобы ноги его казались ещё тоще. Облокотившись на раковину, всматривался в своё лицо. Синяки под глазами, расширенные зрачки…       Дверь открылась резко, и совсем скоро кто-то, схватив его за пояс, повёл в самую дальнюю кабинку. Достаточно просторную, кстати. Как будто их, — кабинки, — и создавали такими специально для плотских утех. Алекси не сопротивлялся. Уже когда дверь была заперта на защёлку, он, наконец, увидел того, кто привёл его сюда.       — Ты что делаешь? — выдохнул Алекси.       Чужие руки легли на пояс, огладили. Быть может, дело было в наркотиках и алкоголе, но… Алекси, кажется, хотел всего этого.       — А ты как думаешь? Нечего было так одеваться, — прорычал Олли куда-то в шею Алекси. Левая рука сжала бедро одноклассника.       — Я не… Я не собирался тебя провоцировать…       — Ты этого и не делал.       Олли прильнул к губам Алекси, вжал его в стену. Алекси стонал сквозь поцелуй. Наркотики обостряли чувствительность, и теперь каждое прикосновение возбуждало. Алекси терялся, не знал, что ему делать — никогда ещё не бывал в такой ситуации.       Поцелуй пришлось разорвать, лишь чтобы избавиться от лишней одежды. Рубашка Алекси и футболка Олли полетели на пол. Руки Каунисвеси прижимал к себе, оглаживал грудь партнёра.       — Чего они у тебя холодные такие?..       Олли тормозить не стал, и скоро футболка Алекса отправилась на пол к остальной одежде. Матела замер, уставившись на одноклассника. Худая талия, кости, обтянутые кожей… Острые ключицы, костлявые плечи, до безумия тонкие руки. Олли боялся сделать лишнее движение, будто Алекси мог сломаться от любого прикосновения. Олли не жалел Алекси, пускай и винил себя в каждом его синяке, в каждой ссадине. Творец стыдился своего творения. Желание заботиться в нём, — в Олли, — не просыпалось давно. До этого дня. До этой ночи. Он гладил худое тело, прислушивался к сдержанным стонам, смотрел прямо в глаза. Отчётливо увидел большие чёрные зрачки.       — Что ты принял?       — Экстази, — томным шёпотом. — Сколько тебе лет?       — Семнадцать… Обмениваемся информацией? — усмехнулся. — А тебе?       Алекси улыбался, показывая ровные зубки, смотрел в потолок.       — Шестнадцать… Мне шестнадцать.       Матела горячо мазнул языком по ключицам Алекси, и партнёр выдохнул громко ему на ухо. Алекси оглаживал тело Олли, а Олли целовал его шею, плечи и ключицы. Целовал жарко, заставляя партнёра сходить с ума. И уже совсем скоро всё зашло куда дальше, чем предполагал Алекси. Олли прижимался грудью к спине Алекси, придерживал рукой за плоский живот. Вторая рука опустилась на член Алекса, и Алекс, кажется, едва с ног не свалился от возбуждения. Олли торопливо скользил ладонью вверх-вниз, и Алекси дрожал, дышал глубоко. Матела остановился, лишь когда партнёр кончил. Он стащил свободной рукой бельё с Алекси и мягко, но настойчиво, протолкнул в него палец. В роли смазки выступила его же, — Алекса, — сперма. Алекси застонал, содрогнувшись, и Олли пришлось вновь придержать его, не дать упасть. Стоны ласкали слух Олли. Чертовски приятно было прислушиваться к ним, таким сладко-скромным звукам. Ни с кем и никогда Матела ещё не был так нежен, как с этим мальчишкой. К первому пальцу добавился второй.       «Я не должен его использовать».       К чёрту.       «В первый и последний раз».       Пальцы с неприличным звуком выскользнули из податливого тела. Олли вытащил из кармана джинсов серебристую упаковку, раскатал торопливо по своему члену. Он вошёл совсем неглубоко. Партнёр оказался узким, даже уже, чем Олли себе представлял. И Алекси было больно. Больно и… Приятно.       — Продолжай…       — Будет больно.       — Похер, просто действуй.       Матела двинул бёдрами, входя глубже, и Алекси вновь содрогнулся от боли. Боли и примешавшегося к ней наслаждения. Олли не медлил. Резкие грубые толчки быстро заставили привыкнуть к боли. Алекси стонал громко, и Олли, прижимая партнёра к себе, закрывал его рот рукой. Олли ускорялся, наслаждался чужим телом, продолжал покрывать поцелуями спину и плечи, а Алекси едва держался на ногах. Матела и не догадывался, что его сможет завести вид такого тощего паренька.       Последние несколько толчков, и вот оно, яркое завершение. Первым излился Алекси, запачкав мутно-белыми каплями стену, а следом за ним — Олли. Матела отстранился, отправил презерватив в урну. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы привести себя в порядок, одеться. Алекси, впрочем, облачиться в футболку не успел — Олли снова грубо прижал его к стене.       — Ты анорексик? — оглядывая напоследок худое тело.       — Диагноз мне никогда не ставили, — признался Алекси.       Он торопливо поправлял спутавшиеся волосы.       — Чувак…       Нужных слов в голове не нашлось. Матела ведь не знал всей истории.       — Если я слишком худой для тебя, то почему…       — Да нормальный ты! — психанул Олли.       — Нет, я ненормальный, как и ты. Поверь, в мире нет нормальных.       Алекси вышел из кабинки, а потом и из туалета — только остановился у зеркала, чтобы вновь поправить волосы. Олли же остался наедине со своими мыслями. Парень этот, — Алекси Каунисвеси, — был каким-то… Слишком загадочным. И, чёрт подери, не выходил из головы уже который день после той сцены с дракой. Реакция на причинённую боль не просто удивляла — она пугала. Таких, как Алекс, Олли ещё никогда не встречал. Загадочных и с характером.

***

      Алекси шёл домой. На шее его темнел засос. Первый раз!.. Первый раз его случился не в самом лучшем месте, не с любимым человеком, в нетрезвом состоянии… Но с наслаждением. И желанием. Оставалось только гадать, в какую сторону, — в лучшую или в худшую, — эта ночь изменит его жизнь. В кармане по-прежнему лежал пакетик с двумя таблетками экстази.