DANGEROUS

Уже сидя за столом на кухне, парни завели разговор о том, как конец 2013 года сильно изменился. Они знали друг друга около четырёх месяцев, половину этого времени они провели вместе, вдвоём. Оба прошли через безумные страдания, были не в ладах с самими собой, ругались, ссорились, дрались, но после влюбились. Они уже не чувствовали себя теми школьниками, которые прячутся за масками и делают вид будто всё хорошо. У обоих жизнь начала налаживаться. Алекси через полгода улетит в Амстердам, где начнёт заполнять белый лист с заголовком «Карьера и будущее», а у Олли всё прекрасно с группой. Им предоставился шанс не просто поучаствовать в конкурсе, но и поехать на известный фестиваль в Германии. Да и в целом у парней было много планов. Темноволосый задумался лишь об одном. В начале карьеры люди всегда меньше уделяют внимания своим любимым и близким, больше отдаются целям и стараются осуществить мечты. В отношениях скорее всего появятся проблемы, несущие за собой пробелы в виде ссор и обид. Будет сложно, но Алекси старался жить сейчас и отречься на некоторое время от мыслей о будущем. — О чём задумался? — поинтересовался Олли, отпивая немного чая. — Поверить не могу, что я наконец счастлив, — улыбаясь качал головой парень. — Да, может это и временный эффект, но даже не хочется об этом думать. — Определённо, — оба посмеялись. — Я долго думал, что тебе подарить. — Правда? Интересно взглянуть на подарок, — Матела потёр руки, а Алекс ему протянул что-то упакованное в бумагу. Аккуратно распечатав, блондин достал толстый блокнот с чёрной обложкой. — Я говорю, что долго думал и единственное, что пришло на ум — это мой сборник цитат, — усмехнулся младший, а Олли открыл первую страницу. — Он у тебя всё-таки есть, — парень остановился на первой странице и внимательно изучил написанное. — «Жизнь — это простая шутка, которую люди постоянно усложняют». Кто сказал? — Не знаю, просто где-то услышал. Там и мои есть. — Знаешь, это, наверное, самый дорогой подарок, который я получал в своей жизни, — признался Олли, не находя в себе силы поднять взгляд. — Ты писал эти цитаты в момент тяжёлого жизненного пути. Твой почерк… он везде разный. Не удивлюсь, если обнаружу мятые листы от слёз. Алекси, не стоило, я как будто отрываю от тебя частичку души… — Ну и пусть, ты её сможешь сохранить, пусть хоть что-то останется. Я к тому, что не знаю, что будет дальше, поэтому оставь. У тебя надёжнее. — Спасибо за твоё доверие. У меня тоже есть подарок для тебя, сейчас… чёрт… я его в комнате забыл. — Ладно, тем более мне интересно как выглядит твоя комната. Парни поднялись на второй этаж и Олли мгновенно подошёл к подоконнику, на котором и лежала заветный подарок. — Что это? — У меня тоже с фантазией всё очень плохо, поэтому… это моя цепочка. Я носил её постоянно с тринадцати лет. Она стала дорогой вещью, и я хочу отдать её тебе. — Сегодня прям день пожертвования, — Алекси посмотрел на серебреную цепочку и положил её на тумбочку, чтобы потом забрать. Он оглядел всю комнату; на стенах висели какие-то картины, в углу стояла бас-гитара, а мебель ничем не привлекала. Было очень уютно. Стрелки на часах показывали одиннадцать вечера, за окном уже давным-давно темно, да и люди все сидят по домам. Каунисвеси осматривал полки с книгами, когда почувствовал руки у себя на талии и как на его плечо опускается голова. Олли вдохнул любимый аромат одеколона и прошептал: — Так не хочется, чтобы наступал новый год. — Почему? — также тихо спросил Алекс. — Всё может измениться, как и в этом году. — Может стоит надеяться? — темноволосый развернулся к парню лицом и облокотился спиной к стене. — Надежды иногда могут не оправдаться и станет только хуже, — Матела медленно подошёл ближе, придерживая младшего также за талию. — Какой же ты пессимист, — улыбнулся Каунисвеси, смотря точно в глаза Олли. — А ты такой же красивый, — от комплимента у Алекси порозовели щёчки, но в комнате при тусклом освещение нужно было приглядываться, чтобы что-то увидеть. — Ты меня зацепил своим взглядом. Вроде и детский, а когда-то и взрослый. По твоим глазам можно определить, что ты чувствуешь… — Что я чувствую сейчас? — парень смотрел немного прищуренным взглядом и как бы из-под век. — Желание. Ты хочешь… — Да. Этого хватило, чтобы все переживания исчезли из головы Олли, который нежно поцеловал младшего, прижимая его к стене. Его руки двигались по бокам худого тела вверх и вниз, при этом немного сдавливая, а потом расслабляя хватку. Поцелуй постепенно углубляли оба парня, выдёргивая стоны. Матела целовал щеку Алекса, спускаясь к подбородку и шее, тот в свою очередь вообще забыл, что с его стороны отдача тоже должна быть. Он закрыл глаза и сладко выдыхал на ухо старшего, после чего положил руки на сильные плечи Олли, обтянутые футболкой. Руки блондина пробрались под толстовку Алекси и оглаживали худые бока, отчего дыхание младшего прервалось, и он втянул живот, оголяя рёбра, обтянутые кожей. — Ммм, ты всё ещё худой, — промычал в шею старший. — Это плохо? — Ты всегда будешь прекрасным. Матела потянул толстовку парня вверх и выкинул её в сторону. Он видел, как младшему становилось холодно, так как его кожа начала покрываться мурашками. Огладив оголённое тело Каунисвеси, блондин подхватил того на руки и уложил на кровать, залезая сверху и усаживаясь тому на бёдра. Взгляд темноволосого был опьянённым, сознание одурманено; парень полностью доверился Олли. Старший с восхищением посмотрел на Алекси, а после снял и свою футболку, бросая её на пол. Парень наклонился к шее младшего и снова вдохнул запах, куда обычно наносил капли одеколона темноволосый. Он начал медленно покрывать шею поцелуями, не оставляя следов, постепенно опускаясь ниже к ключицам и плечам. Темноволосый ощущал как его тело расслабляется; он наконец смог немного прийти в себя и коснулся руками спины Олли, но тот спускался всё ниже, расцеловывая грудную клетку, тогда Каунисвеси уже тяжело вдыхал и рвано вздыхал от каждого приятного касания губ любимого. Алекс вцепился руками в одеяло на кровати, когда руки блондина начали расстёгивать ширинку его джинс, после чего стягивая их ниже. — Ты уверен? Просто… пока ещё не поздно, — с волнением в голосе спросил Матела. — Я же тебе сегодня сказал, что доверяю, — улыбнулся темноволосый. — Люблю твою чистую и светлую улыбку, — Олли поцеловал парня в губы, положив одну руку на низ живота. По всему телу Алекса прошлась приятная волна от прикосновения, поэтому он смог лишь промычать в губы старшего, который начал двигать ладонью, поглаживая тело. Матела сам уже не выдерживал; отстранившись от младшего он снял с себя джинсы и сбросил их с кровати вместе со штанами темноволосого. Он с затуманенным разумом смотрел на Каунисвеси, который вдыхал полной грудью, его чёрные волосы закрывали часть лица, а ровные губы были приоткрыты. Парень был очень красивым, стройным, хоть и немного худым, но за всё время его лечения он определённо набрал вес, поэтому не выглядел как скелет. Его белоснежная кожа настолько сладко выглядела, что не прикоснуться к ней было испытанием. Шага назад уже не было, да и никому он не нужен был, поэтому Олли поскорее снял с обоих последние элементы одежды и потянулся к прикроватной тумбочке. Открыв шкафчик, он достал тюбик, а Алекси усмехнулся. — Это было запланировано? — Нет, но рано или поздно это произошло бы. Матела провёл ладонью по внутренней стороне бедра, затем нанёс на пальцы смазку и медленно, пытаясь не сделать больно Алексу, скользнул пальцем внутрь отверстия. Долю дискомфорта перекрыло желание в последующих действиях. Каунисвеси до сих пор не чувствовал боли; мышцы начинали ныть, но это только сильнее возбуждало. — Чёрт, я забыл, что ты мазохист, — усмехнулся Олли и просунул пальцы глубже. Темноволосый сильнее вцепился в покрывало и отвернул голову в сторону тихо постанывая, при этом его волосы не позволяли увидеть всей красоты его лица. Старший не мог понять, как в таком милом маленьком мальчике, который любит нежится в кровати в тёплых объятиях, скрывается личность любящая боль и наслаждающаяся этим. Растягивая мышцы, Олли любовался тем, как в его руках содрогается тело от каждого движения внутри. Когда до парня дошло, что Алекси уже с ума сходит от переполнения чувств и он перестал сдерживать стоны, Матела размазал смазку по своему члену и нежно вошёл внутрь податливого тела. Он не пытался себя сдерживать, поэтому медленными толчками вошёл полностью, услышав стон наслаждения, причём не низкий мужской, а где-то между мужским тоном и женским. Ещё одно, что полюбил Олли сразу же. Постепенно блондин начал ускорять темп, при этом он наклонился к ключицам Каунисвеси и начал покрывать их поцелуями, сводя с ума младшего. Алекс же впустил пальцы в уже отросшие немного волнистые волосы старшего, осознавая, что эта причёска ему нравится больше. Темноволосый специально откидывал голову назад, притягивая Олли ближе к себе и не сдерживая стонов. Матела не пытался ускорять движения внутри младшего, он хотел насладиться всем моментом. Он не хотел, чтобы это был просто быстрый секс, когда оба дошли до пика и признались друг другу в любви. Парень хотел полностью отдаться процессу. Но всё пошло настолько неожиданно для него, что не заметил, как сам начал стонать сквозь поцелуи. Никто его ещё не доводил до такого, но ему определённо нужно перестать чему-то удивляться, когда он рядом с Алексом. Ему нравилось, как тот тянул за волосы одной рукой, а вторую держал на спине. Олли никогда и ни с кем не было так хорошо, как с Каунисвеси сейчас. Но уже прекращая оттягивать момент, парень отстранился от любимого тела и начал ускорять темп, выбивая из младшего протяжные стоны. Он крепко держит тело Алекси за талию, когда тот содрогается в его руках от резко настигшей развязки. Матела же поменял угол и усилил движения, пытаясь почувствовать то же облегчение. Проходит минута и он изливается внутрь тела темноволосого. Обессиленное тело Олли падает рядом Каунисвеси на спину и пытается восстановить дыхание. Алекси провёл рукой по лбу, убирая прилипшие волосы, и глубоко дышал с закрытыми глазами. — С Новым Годом, — сказал Матела, когда увидел, что на часах ровно двенадцать. Младший не смог сдержаться и звонко рассмеялся, поворачивая голову к блондину. — И тебя с праздником, — он чмокнул парня в щёчку. — Я в душ. — Ага. Алекси вытащил из-под Олли покрывало и обернулся, вставая с кровати, а после столкнулся с озадаченным взглядом старшего. — Чего? — Ты что прячешь? Я же только что всё видел! — произнёс свои мысли Матела вслух. — Ну… мне просто некомфортно. — Меня стесняешься? — Нет, — соврал Каунисвеси и выбежал из комнаты. — Ребёнок. Полежав ещё немного, Олли поднялся с кровати, надел боксёры и расправил кровать. Собрав с пола всю разбросанную одежду, до него дошло, что Алекси ушёл в ванную без вещей. Поэтому он достал из шкафа нижнее бельё, свои штаны и длинную футболку, после чего пошёл к парню, который уже мылся. — Можно? — постучал блондин в дверь. — Да. — Ты одежду с собой не взял, поэтому вот. — Спасибо, — Олли уже хотел уйти, но его глаза не могли оторваться от идеального тела Алекса. — Что? — Ничего, просто ещё раз убедился, что ты шикарен, — Каунисвеси заулыбался и взглянул на старшего. — Тебе бы тоже не мешало помыться, а то волосы все грязные, — Матела очень надеялся, что в его фразе не было намёка. — Да, после тебя как раз хотел сходить. — Ладно, тогда я сам себе помою волосы, спинку потру… Тебе ещё чего-то? — Ага. Олли развернулся к двери, захлопнул её и, сняв нижнее бельё, залез в ванную к темноволосому под горячие струи воды. Алекси посмеялся и снова почувствовал, как его сзади нежно обнимают, целуя в плечо. Такого Нового Года он точно не ожидал.