Impulso
4 марта 2023 г., 21:12
Глава 5. Импульс
Реджина Миллс, женщина, привыкшая командовать парадом и диктовать правила, стояла на месте, словно вкопанная, и чувствовала себя абсолютно беспомощной. Целых три минуты, которые показались вечностью, она не могла оторвать взгляда от стройной фигуры блондинки, отвернувшейся к морю. Она наблюдала, как плечи незнакомки судорожно вздрагивают, как её пальцы сжимаются в кулаки, белея в костяшках, как она изо всех сил пытается подавить рыдания, зажимая ладонью рот. Это была не театральная истерика, а глубокая, вырывающаяся из самой глубины души боль. И эта боль, столь знакомая Реджине по собственному опыту, вызывала в ней странное, почти физическое желание подойти, обнять эту девушку, прижать к себе и разделить её ношу. Желание, которое её же и пугало. – «Боже правый, да соберись ты, Миллс! – мысленно бичевала она себя, сжимая сумочку так, что кожаный ремешок впивался в ладонь. – С чего вдруг такая внезапная, иррациональная забота о первой попавшейся незнакомке? Она могла быть кем угодно! Психически неуравновешенной, преступницей...» – Но её внутренний голос звучал слабо и неубедительно на фоне того щемящего сочувствия, что разрывало её грудь. Эта слабость, эта уязвимость злила её ещё больше. Чтобы отвлечься, она перевела взгляд на Генри и лохматого пса. Мальчик и собака, совершенно не подозревая о душевной буре, бушевавшей в нескольких метрах от них, предавались беззаботной беготне. Их смех и весёлый лай создавали разительный, почти сюрреалистичный контраст со страданием Эммы. Генри пытался догнать Кексика, но тот легко уворачивался, явно получая удовольствие от игры. Эта картина нормальности, простого детского счастья, ещё острее подчёркивала трагедию, написанную на лице незнакомки. Спустя ещё одну бесконечную минуту Свон, наконец, пошевелилась. Она медленно, будто каждое движение давалось ей огромным усилием, покрутила головой. Сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Она чувствовала себя абсолютно разбитой, опустошённой до дна. Безобидная, идиллическая сцена – ребёнок, играющий с собакой – стала тем самым спусковым крючком, который отбросил её на восемь лет назад, в самый страшный день её жизни. Кошмары преследовали её каждую ночь, это было привычным адом. Но она, опытный детектив, привыкший контролировать себя в самых жутких ситуациях, не ожидала такого мощного, такого реального флешбэка среди бела дня, вызванного простым взглядом на чужого, счастливого мальчика. Собрав волю в кулак, Эмма повернулась и твёрдыми шагами, хоть и немного неуверенно, направилась к Мадам Мэр. Она не могла позволить себе бежать. Бегство было бы признанием поражения. – Мне... очень жаль, – её голос прозвучал приглушённо, хрипло от слёз. Она упорно смотрела куда-то в район своих ботинок, не в силах встретиться с оценивающим взглядом мэра. – Я не хотела... прерывать ваше времяпрепровождение с сыном. Если вы не возражаете, мы с псом сейчас же уйдём. Реджина, всё ещё находясь во власти противоречивых чувств, сделала шаг навстречу. Её голос, когда она заговорила, потерял прежнюю начальственную резкость и приобрёл несвойственные ему мягкие, настороженно-заботливые нотки. – Мисс Свон, с вами всё в порядке? – она произнесла это тихо, почти интимно, как будто они были не чужими людьми, а старыми подругами, столкнувшимися с бедой. Но блондинка уже успела натянуть на себя свою старую, добрую броню. Стены снова воздвиглись с привычной скоростью. – Да, всё хорошо. Всё в полном порядке, – её ответ прозвучал отстранённо, почти механически. Она демонстративно отвернулась, прервав зрительный контакт. – Так... Кексик, ко мне! Пёс и Генри, привлечённые её окликом, подбежали к женщинам. Мальчик, запыхавшийся и сияющий, выглядел как олицетворение счастья, что лишь подчёркивало напряжённость, витавшую между взрослыми. – Мам, он просто супер! Я пытался его перегнать, но у него лапы – просто реактивный двигатель! – Генри с нежностью похлопал Кексика по боку, и пёс в ответ блаженно зажмурился. – Я очень рада, что ты хорошо провёл время, и что этот... мистер Кексик не принял тебя за вкусный обед, – пошутила Реджина, стараясь вернуть лёгкость в атмосферу. Шутка вышла немного натянутой, но Генри воспринял её с восторгом. – Ты чего? Он же мой друг! – Хорошо, хорошо, извини, – улыбнулась Реджина, и её взгляд снова встретился со взглядом Эммы. Та стояла молча, и в её позе читалось желание поскорее исчезнуть. – Ещё раз прошу прощения за вторжение, – чётко, по-деловому произнесла Свон, избегая смотреть брюнетке в глаза. Она сделала едва заметный жест рукой, и Кексик, к удивлению Реджины, послушно отошёл от Генри и встал рядом с хозяйкой, как хорошо обученный солдат. – Мы уходим. Приятного вам дня. – Мисс Свон... – Реджина, сама не зная почему, сделала шаг вперёд. – Я не знаю, насколько вы планируете задержаться в нашем городе, но... если вам что-то понадобится – помощь, информация... не стесняйтесь обратиться в мэрию. Эмма лишь коротко кивнула, не удостоив её больше ни словом, ни взглядом. –Непременно. До свидания, Мадам мэр. Пока, Генри. И она ушла. Быстро, не оглядываясь, уводя за собой своего лохматого телохранителя. Реджина и Генри молча смотрели им вслед, пока их фигуры не скрылись за поворотом. – Мама, а почему Эмма не захотела с нами пообщаться? – спросил Генри, и в его голосе прозвучала лёгкая обида. Реджина опустилась перед ним на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. Она провела рукой по его тёмным волосам. –Она не со зла, солнышко. Просто... люди иногда бывают очень уставшими или очень занятыми. Им нужно побыть одним. Ничего личного. – Она поцеловала его в лоб. – А нам, кстати, тоже пора. Пора домой, на обед. Я сегодня приготовила твой любимый десерт. *** Эмма сидела за столиком на открытой веранде закусочной и ждала заказ, который ей настойчиво порекомендовала Руби. В номере, наверняка, уже пировал прожорливый Кексик, и, конечно же, он снова улёгся на её кровать, несмотря на все вчерашние «договорённости на берегу». Но сейчас это волновало её меньше всего. Мысли снова и снова возвращались к тому дурацкому, непрофессиональному срыву на детской площадке. Она, детектив Эмма Свон, которая годами училась не показывать эмоции ни подозреваемым, ни начальству, позволила себе расплакаться на глазах у посторонних. И не просто у посторонних, а у мэра города, чьё впечатление о ней теперь было, без сомнения, безнадёжно испорчено. Но хуже всего было не чувство стыда. Хуже было то, что вызвало эти слёзы. Вид маленького, темноволосого мальчика, беззаветно доверчивого и полного жизни, играющего с собакой, стал ключом, отпирающим самый тщательно запечатанный сундук в её памяти. Перед её внутренним взором, как в кристально чистом кадре, возник образ Трейси. Её дочери. Ей сейчас могло бы быть одиннадцать. Она была бы живым портретом Камиллы – такие же тёмные, как смоль, волосы, такие же лучистые, умные глаза, та же озорная улыбка, сводившая с ума. Камилла подарила ей ангела, маленькое, хрупкое чудо, которое должно было стать смыслом её жизни. А она... она не смогла их уберечь. Это предательство по отношению к ним обоим жгло её изнутри каждый день, каждый час. – Простите, у вас всё хорошо? Тихий, мягкий голос вырвал Эмму из пучины самобичевания. Перед ней стояла миниатюрная брюнетка с очаровательной короткой стрижкой и добрыми, немного наивными глазами. В руках она держала свёрнутую газету. – Эмм... Да, спасибо, – Эмма с усилием вернулась в реальность, поспешно вытирая незаметно навернувшуюся слезу. – Извините, я просто... задумалась. – Я Мэри-Маргарет, – девушка улыбнулась. – Работаю учителем в нашей местной школе. Я не хотела вас беспокоить, просто... вы так пристально смотрели в одну точку, и мне показалось, что вам может быть нехорошо. В её тоне не было ни намёка на праздное любопытство, только искренняя, неподдельная забота. Это растрогало Эмму. – Всё в порядке, правда. Просто воспоминания... они иногда накатывают, как цунами, – призналась Эмма, удивляясь собственной откровенности. – Я Эмма Свон. Я... проездом в вашем городе. – О, я так и подумала! – обрадовалась Мэри-Маргарет. – У нас не так часто встретишь новых людей. Все друг друга знают. Можно я присяду? В этот момент подошла Руби с подносом. Она поставила перед Эммой внушительных размеров сэндвич с тунцом, порцию золотистого картофеля фри и высокий стакан ледяного кофе. – Приятного аппетита, детка! – весело сказала она. – Мэри, тебе как обычно? Чай с черничным пирогом? – Да, спасибо, Руби, – кивнула учительница. Когда официантка ушла, Мэри-Маргарет снова посмотрела на Эмму вопросительно. –Я вас не потревожу, если останусь за этим столиком? Места свободного больше нет. – Нет, конечно, присаживайтесь, – Эмма махнула рукой. – Но предупреждаю, из меня сегодня не очень хороший собеседник. – Спасибо. И не беспокойтесь, я вас не стану утомлять расспросами, – успокоила её Мэри-Маргарет. Они провели следующее полчаса в спокойной, почти молчаливой трапезе, изредка обмениваясь парой ничего не значащих фраз о погоде или вкусе еды. Эта тишина была не неловкой, а, наоборот, комфортной. В присутствии Мэри-Маргарет не нужно было ничего изображать или притворяться. Когда они закончили, Эмма, собравшись с духом, задала вопрос, который вертелся у неё в голове всё это время. –Мэри-Маргарет, вы не подскажете, есть ли в городе цветочный магазин? – А, конечно! Он у нас один, называется «Game of Thorns». Очень милое место, – учительница указала рукой в сторону главной улицы. – Он совсем рядом, буквально в двух шагах отсюда. Идёте прямо, и он будет справа. Не пропустите, витрина всегда очень красивая. – Она немного помолчала, а затем добавила с лёгким любопытством: – Простите за бестактность, а зачем он вам? Если не секрет, конечно. Блондинка потупила взгляд, вертя в пальцах соломинку от кофе. –Хочу... извиниться перед одним человеком. За свой сегодняшний промах. Спасибо вам за помощь. – О, понимаю. Обращайтесь всегда! – Мэри-Маргарет улыбнулась так тепло, что Эмма на мгновение почувствовала себя чуть лучше. Попрощавшись с учительницей, Свон направилась по указанному адресу. Магазин и правда оказался совсем близко. Над дверью висела забавная, стилизованная под старину вывеска: «Game of Thorns». Игра слов вызвала на её губах слабую улыбку. Войдя внутрь, она окунулась в густой, пьянящий аромат сотен цветов. Магазин был крошечным, но уютным, заставленным растениями от пола до потолка. За прилавком возился пожилой мужчина с седыми бакенбардами, расставляя на витрине букеты из ярких тюльпанов. – Добрый день, юная леди! – приветливо сказал он, заметив её. – Чем могу помочь? – Здравствуйте. Мне нужны цветы. Но, честно говоря, я не очень разбираюсь, какие именно. – О, не переживайте! Это моя работа – помогать таким прекрасным дамам, как вы, – он лукаво подмигнул. – Скажите, кому предназначается ваш подарок? Может, молодому человеку? Эмма смущённо покраснела. –Что вы... Нет, конечно. Это... женщине. Мы почти не знакомы. – Ага, понимаю. Деловые отношения? Или, может, с намёком на романтику? – не унимался флорист, явно получая удовольствие от смущения клиентки. – Нет-нет-нет! – Свон запротестовала ещё сильнее. – Просто... букет с извинением. За небольшую неловкость. – Понял, принял! – флорист кивнул, его лицо стало серьёзным. – Тогда нам нужны цветы, говорящие об искренности и чистоте помыслов. У нас есть прекрасные ландыши, скромные васильки, нежные маргаритки. Ну и, конечно, классика – розы. Все они могут подойти. Вот, посмотрите на этот стенд. Он указал на дальний угол. Но взгляд Эммы неожиданно упал на простой, но очень свежий и пышный букет ромашек. В его белой простоте и жёлтой серединке было что-то такое честное, беззащитное и чистое, что сразу же отозвалось в её душе. – А эти... ромашки? Они подойдут? – неуверенно спросила она. Флорист удивлённо поднял брови. –Ромашки? Хм... Ну, знаете, если говорить об искренности, то да, вполне. В них есть своя, особая прелесть. – Тогда, пожалуйста, запакуйте их. И... мне нужна доставка. – Хорошо. А сколько штук вам положить? Женщина окинула взглядом всё ведро, полное белых головок. –Все. – Все? – флорист отшатнулся в искреннем изумлении. – Ого! Весь букет? Но это же... очень много! – Да. Все, – твёрдо подтвердила Свон. Она хотела, чтобы её извинение было весомым, невозможно игнорируемым. – Ну, ладно... тогда я упакую их в красивую плетёную корзину, смотрится очень по-деревенски, мило, – решил флорист и крикнул вглубь магазина: – Сэм, принеси-ка, друг, все ромашки из угла! Пока его помощник хлопотал с цветами, Эмма вдруг вспомнила о Генри. Мальчик, наверное, тоже испугался или, по крайней мере, был смущён всей этой ситуацией. – Скажите, а у вас есть... мягкие игрушки? – спросила она. – Конечно! Вот, пожалуйста, наш каталог, – флорист протянул ей цветной журнал. Блондинка быстро пролистала его и ткнула пальцем в изображение забавного плюшевого щенка с длинными, торчащими ушами. –Вот этого. Собаку. – Отличный выбор! – флорист сделал пометку в блокноте. – С запиской будете? У нас есть красивые открытки. – Да, – Свон взяла небольшую карточку и ручку. Что написать? Она на секунду задумалась, а затем чётким, уверенным почерком вывела фразу. Подпись инициалами казалась ей достаточно формальной и в то же время сохраняющей дистанцию. – Отлично. Теперь главный вопрос – адрес доставки? Женщина растерялась . –Ой, а я... я не знаю точного адреса. А где живёт Мадам мэр? Миллс? Лицо флориста резко изменилось. Его добродушное выражение сменилось на растерянное, даже немного испуганное. Его глаза округлились. – Вы хотите отправить цветы... мисс Миллс? – переспросил он, понизив голос почти до шёпота, как будто произносил имя могущественного и грозного существа. – Да, – кивнула Эмма, с удивлением наблюдая за его реакцией. – А что... что-то не так? – Э-э-э... нет, ничего! – флорист засуетился, стараясь принять прежний деловой вид, но это у него плохо получалось. – Всё в порядке. Просто... нечастые у нас такие заказы. Мы доставим всё в течение часа. Будьте уверены. – Отлично. Спасибо вам, – женщина расплатилась и вышла из магазина, оставив за спиной озадаченного флориста, который с недоумением смотрел на гигантскую корзину ромашек. *** Мэр только что закончила мыть посуду после обеда. Генри поднялся в свою комнату делать уроки, и в доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов в гостиной. Женщина прошла в свой кабинет – строгое, выдержанное в тёмных тонах помещение с массивным дубовым столом. Она уселась в кресло, собираясь погрузиться в муниципальную документацию, но мысли упрямо возвращались к утреннему происшествию. Она просидела так минут пятнадцать, уставившись в одну точку на столешнице, но не видя ни строчки. Образ Эммы Свон – сначала разгневанной и защищающейся, а потом беспомощной и плачущей – не выходил у неё из головы. Кто она? Что за драма стоит за её внезапным появлением? Что за боль была в её глазах, столь созвучная её собственной, давно похороненной глубоко внутри? Эта незнакомка нарушила привычный, отлаженный ход её жизни, и Реджине это категорически не нравилось. Она терпеть не могла загадок и неподконтрольных элементов. Внезапный, настойчивый звонок в дверь заставил её вздрогнуть от неожиданности. Кто это мог быть в такой час? Не шериф же с очередным глупым отчётом? Она поспешила в прихожую и открыла дверь. На пороге стоял молодой курьер в униформе местной цветочной лавки «Game of Thorns», а в его руках красовалась огромная, плетёная корзина, буквально ломящаяся от белоснежных ромашек. Рядом с ней он держал аккуратную коробку. – Мадам мэр, добрый день! Вам доставка, – почтительно произнёс парень. Реджина замерла, ошеломлённая. –Мне? Вы уверены? – это прозвучало глупо, но другого объяснения происходящему у неё не было. – Совершенно уверен, мэм. Вот, пожалуйста, – он протянул ей корзину и коробку. Реджина на автомате приняла неожиданные дары, с трудом удерживая тяжёлую корзину, и расписалась в электронном планшете. Цветы она поставила на прихожую тумбу, а коробку положила сверху. – А... кто отправитель? – спросила она, пытаясь скрыть растущее недоумение. – Отправитель пожелал остаться анонимным, мэм. Но, думаю, записка вам всё прояснит, – курьер вежливо поклонился. – Всего вам доброго, Мадам Мэр! Дверь закрылась. Реджина осталась стоять в прихожей одна, в окружении дачного запаха ромашек, который теперь заполнил всё пространство. Она медленно повернулась и уставилась на подарки, как на инопланетный артефакт. Кто? Зачем? Это какая-то шутка? Лесть от кого-то из подчинённых, надеющегося на повышение? Но ромашки... Это был такой странный, неожиданный выбор. Не розы, не гладиолусы, не орхидеи, а простые, полевые ромашки. Целую корзину! Она нерешительно приблизилась, наклонилась и вдохнула их свежий, горьковато-сладкий аромат. И на её губах против воли появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка. Затем её взгляд упал на маленькую, изящную открытку, прикреплённую к ручке корзины. Она схватила её и быстро развернула. Каллиграфический, чёткий почерк. Всего пара строк. Но они заставили её сердце биться чуть быстрее. «Мадам мэр, Прошу извинить меня за сегодняшнюю эмоциональную вспышку. Искренне надеюсь, что вы и Генри в полном порядке. Э.С.» Реджина откинулась на спинку стула, который стоял в прихожей, и снова посмотрела на цветы. Теперь всё встало на свои места. Э.С. Эмма Свон. Эта загадочная, надломленная блондинка с псом. Она не просто извинилась. Она извинилась с такой изысканной, почти старомодной вежливостью и с таким размахом, что это было одновременно и трогательно, и вызывающе. «Ну что ж, мисс Свон, – подумала Реджина, медленно проводя пальцем по лепестку ромашки. – Похоже, наша игра только начинается. И я очень хочу узнать, какие ещё сюрпризы ты для меня припасла.»
