Emoción
25 марта 2023 г., 19:59
Глава 6 . Волнение
Реджина Миллс всё ещё стояла в просторной, светлой прихожей своего дома, словно парализованная лёгким, но глубоким шоком. Воздух был наполнен густым, сладковато-горьковатым ароматом ромашек, который казался невероятно ярким и чужим на фоне привычных запахов дома – полированного дерева, дорогого воска и её собственных духов. Она не могла оторвать взгляда от огромной плетёной корзины, утопающей в белоснежном море цветов. Это было настолько неожиданно, настолько выбивалось из любой логической цепи её дня, что мозг отказывался обрабатывать информацию. Она давно не получала цветов. Вообще. Последний раз это был скромный, самостоятельно собранный Генри букетик одуванчиков на День матери, который она засушила и хранила в своей любимой книге. Но это... это был жест. Продуманный, щедрый и от того ещё более загадочный. Женщина, которую она видела впервые в жизни всего пару часов назад, уже успела огорошить её сначала эмоциональным срывом, а теперь – этим молчаливым, но красноречивым посланием. Мисс Свон, сама того не ведая, посеяла в душе Реджины зёрна навязчивого любопытства, которые теперь прорастали с пугающей скоростью. Миллс, как мэр и как человек, привыкший контролировать каждую мелочь в своей жизни, чувствовала острую, почти физическую потребность докопаться до сути. Каковы были истинные цели этой блондинки в её тихом, спящем городке? Что стояло за её внезапной вспышкой отчаяния и этим столь же внезапным, формально-вежливым извинением? Была ли это просто эмоциональная нестабильность, или за этим скрывалась какая-то более сложная, возможно, даже опасная история? Реджина ненавидела неопределённость. А Эмма Свон была ходячей, дышащей загадкой. Её размышления прервали лёгкие, быстрые шаги, доносящиеся с верхнего этажа. Генри спускался по широкой дубовой лестнице, заложив палец в толстой книге о приключениях, которую он, судя по всему, только что читал. – Мама... кто приходил? – спросил он, его любопытный взгляд сразу же упал на непривычный предмет в прихожей. – Я слышал звонок. – Курьер, – ответила Реджина, её голос прозвучал немного отстранённо. – Принёс... цветы. И игрушку. – Она кивнула в сторону тумбы, где рядом с гигантской корзиной лежала картонная коробка. Лицо Генри выразило крайнее изумление. Мальчик подошёл ближе, его глаза широко раскрылись. –Цветы? Тебе? – он произнёс это с удивлением . – Он не ошибся адресом? Кто это мог прислать? Реджина взяла маленькую открытку с тумбы и протянула её сыну. –В записке сказано, что это от мисс Свон. – От Эммы? – Генри прочитал несколько раз, как бы проверяя, не ослышался ли он. – Правда? Но зачем? – Кажется, ей захотелось официально извиниться за нашу прерванную прогулку, – предположила Реджина, пожимая плечами. Она сама не до конца понимала мотивы блондинки. – Но они же нам не помешали! – искренне воскликнул мальчик. – Наоборот, я познакомился с Кексиком, это было здорово! –Он дотронулся до коробки и осторожно открыл её. Его лицо озарилось восторгом, когда он увидел внутри плюшевого щенка с длинными ушами. – Ого! – Да, но, видимо, мисс Свон считает по-другому. И, кажется, эта игрушка предназначена тебе, – улыбнулась Реджина, наблюдая за его реакцией. – Мама, ты только посмотри! – Генри прижал игрушку к груди. – Он же вылитый Кексик! Такие же уши и глупые глазки! – Что-то общее, определённо, есть, – согласилась мать, и в её голове созрел внезапный, почти импульсивный план. Этот жест Эммы, каким бы странным он ни был, требовал ответной вежливости. А заодно... заодно это был прекрасный повод удовлетворить своё растущее любопытство. – Знаешь что, Генри, я думаю, нам нужно отблагодарить мисс Свон. Проявить вежливость. Она, наверняка, остановилась в гостинице «У Бабули». Давай навестим её? Лицо мальчика просияло. –Это отличная идея, мам! Я сейчас быстро-быстро доделаю домашку и спущусь, хорошо? Обещаю, полчаса! – не дожидаясь ответа, он, словно ураган, помчался обратно наверх, крепко прижимая к себе нового плюшевого друга. Миллс осталась одна. Она снова обратила внимание на цветы. Огромная, щедрая корзина ромашек выглядела на удивление трогательно и по-домашнему уютно в её строгой, идеально чистой прихожей. Она бережно подняла её – корзина была тяжёлой и пахла летом, полем, чем-то простым и настоящим. Поднявшись в свою спальню, она поставила подарок на кресло у окна. Белые цветы эффектно контрастировали с тёмно-бордовой обивкой. «Какие бы цели ты ни преследовала, мисс Свон, – подумала Реджина, глядя на ромашки. – Я намерена их узнать. Ты не останешься в тени.» *** Через полчаса, как и обещал, Генри уже ждал её внизу. Они вышли из дома и направились по главной улице к закусочной. Было тихое, слегка прохладное послеполуденное время. Сторибрук медленно погружался в вечернюю дремоту. Реджина толкнула тяжёлую деревянную дверь закусочной. Внутри царила уютная атмосфера: пахло кофе, жареным беконом и свежей выпечкой. Несколько столиков были заняты местными жителями, которые, увлечённые своими тарелками и разговорами, едва ли подняли глаза на вошедших. Брюнетка была этому только рада. Она терпеть не могла пристального внимания к своей персоне в нерабочее время, когда она была просто матерью, а не мэром. Генри, привыкший к этому месту, сразу же подбежал к высокой барной стойке из тёмного дерева и ловко уселся на один из стульев с вращающимся сиденьем. Мать встала рядом с ним, её осанка по-прежнему была безупречно прямой. К ним сразу же подошла Руби Лукас, вытирая руки о клетчатый фартук. Её лицо выразило лёгкое удивление при виде такой знатной посетительницы в неурочный час. – Добрый день, мисс Миллс, Генри, – вежливо поздоровалась она. – Что желаете? У нас сегодня отличный яблочный пирог. – Добрый день, мисс Лукас, – ответила Реджина, её лицо сохраняло вежливую, но отстранённую бесстрастность. – Мы, собственно, не по поводу еды. Мы хотели бы узнать, в каком номере остановилась мисс Свон. Новичок в нашем городе. Руби на мгновение замерла, её брови поползли вверх. –Э-э-э... Эмма? – переспросила она, явно сбитая с толку. – А зачем она вам? Она что-то натворила? – в её голосе прозвучала неподдельная тревога. – Нет, ничего подобного! – поспешно вмешался Генри, не дав матери ответить. – Мы с мамой просто хотели с ней поговорить, поблагодарить, но не знаем, где её найти. Руби посмотрела на мальчика, потом на брюнетку, которая лишь молча подтвердила кивком слова сына. Официантка, казалось, немного успокоилась, но недоумение никуда не делось. – Ну, ладно... Только её нет. Они с псом ушли где-то час назад. Реджина почувствовала лёгкий укол разочарования. Её тщательно выстроенный план дал первую трещину. – А не знаете ли, куда именно? – спросила она, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало досады. Лукас задумалась, потирая подбородок. –Точно не знаю, но, вроде бы, говорила, что пойдёт в порт. Сказала, что «чудовище» её уже достало, и его срочно нужно выгулять, чтобы в номере ничего не сломал. –Она улыбнулась. – Пёс у неё, и правда, с характером. – Спасибо, мисс Лукас, – кивнула Реджина. – Генри, пойдём. Попрощавшись, они вышли на улицу. Прохладный воздух ударил в лицо. – Значит, в порт! – уверенно заявил Генри, тут же взяв курс в знакомом направлении. – В порт, – тихо подтвердила мэр, следуя за ним. *** Эмма сидела на старой, потрёпанной морскими ветрами деревянной скамье в самом конце пирса и смотрела на воду. Волны сегодня бушевали, разбиваясь о массивные каменные волнорезы с грохотом, который казался первозданным, очищающим. Белоснежные гребни пены на тёмно-серой воде завораживали своим диким, необузданным величием. Этот вид как-то странно гармонировал с её внутренним состоянием. На удивление, Кексик сидел смирно рядом, устроившись у её ног. Его обычно хмурая морда была обращена к стае крикливых чаек, круживших над водой, и он лишь изредка ворчал им в ответ, не делая попыток погониться. Похоже, долгая прогулка до порта и обратно действительно его утомила. Свон сама чувствовала приятную мышечную усталость. Они с псом прошли почти весь город, и Кексик носился как угорелый, обнюхивая каждый столб и каждую травинку, то и дело пытаясь сорваться с поводка, чем изрядно вымотал её нервы. Теперь, в тишине, под аккомпанемент волн, мысли снова понеслись в прошлое. Она вспоминала Камиллу. Их смех, их планы, их мечты о будущем, о доме, о детях... О Трейси. Она предала эти мечты. Она подвела их обоих, когда это было нужнее всего. Чувство вины, тяжёлое и липкое, как смола, поднималось по горлу. Острая, жгучая злость на саму себя накатывала с новой силой. Она была сильнее, чем вчера, и Эмма с ужасом понимала, что завтра будет ещё сильнее. Она не справлялась. Не справлялась годами. По её щеке медленно скатилась слеза, оставив солёный след на коже. Она даже не заметила, как это произошло. Она также не услышала тихих, осторожных шагов за своей спиной. Реджина и Генри подошли почти бесшумно по мягким деревянным доскам пирса. Они остановились в нескольких метрах, не решаясь нарушить уединение блондинки. Первым нарушил тишину Генри. – Эмма, привет! – он легко подбежал и уселся на скамью рядом с ней, как старый приятель. Блондинка вздрогнула так сильно, что Кексик тут же насторожился и заворчал. Она резко обернулась и увидела сначала улыбающегося мальчика, а чуть поодаль – его мать. Её сердце на мгновение замерло, а затем забилось с бешеной скоростью. Она вскочила со скамьи, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Э-э-э... Мисс Миллс? Генри? – её голос прозвучал сбито и неестественно высоко. – Что вы тут делаете? Мадам Мэр сделала несколько шагов вперёд, останавливаясь на почтительной дистанции. Её взгляд, острый и аналитический, сразу же отметил следы слёз на щеках Эммы, лёгкую припухлость вокруг глаз. Девушка выглядела не просто уставшей – она выглядела вымотанной до предела, словно только что пережила очередную внутреннюю бурю. – Мисс Свон, извините, что беспокоим, – начала Реджина, её тон был мягким, но в нём чувствовалась лёгкая неловкость. – Мы не хотели прерывать ваше уединение, но... мы получили вашу доставку. И захотели лично поблагодарить. Это было очень мило с вашей стороны. Блондинка стояла, словно школьница, пойманная на шалости. Она переводила взгляд с Реджины на Генри и обратно, явно пытаясь прийти в себя и найти нужные слова. – Аммм, но... да, я отправляла её вам, – наконец выдохнула она. – Но не нужно было меня благодарить, это... это были просто извинения. Ничего больше. – Эмма, но тебе не за что было извиняться! – вмешался Генри, его голос был полон искреннего недоумения. – Мы с мамой были рады познакомиться с Кексиком и с тобой! Правда, мам? – Он потянулся погладить пса, который, узнав мальчика, сразу же завилял хвостом и издал довольное урчание. – Да, мисс Свон, Генри абсолютно прав, – подтвердила Реджина, и на её губах появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка. – Ваши извинения были совершенно излишни. Мы не чувствовали себя потревоженными. – Это... малое, что я могла сделать, – пробормотала блондинка, опустив глаза и изучая трещины в старых досках под ногами. – Всё в полном порядке, – мягко, но настойчиво сказала Реджина. – Цветы – они чудесны. И игрушка Генри, как видите, пришлась ему по душе. Так что спасибо вам. Искренне. Свон рискнула поднять глаза и встретилась с взглядом брюнеткой. В тёмных, выразительных глазах мэра она не увидела ни насмешки, ни осуждения. Только какое-то сложное, непонятное для неё выражение – смесь любопытства, вежливости и чего-то ещё, чего она не могла определить. – Я... я рада, – наконец выдавила она из себя, и на её губах дрогнула слабая, вымученная улыбка. – Мама, а можно мы с Кексиком немного побегаем тут? – попросил Генри, с надеждой глядя на мать, а затем на Эмму. – Ну... – Реджина перевела вопросительный взгляд на девушку. – Если мисс Свон не против, то, пожалуй, можно. Только осторожно и недалеко. – Хорошо, – кивнула блондинка, чувствуя, как на её плечи ложится ответственность. – Только, Генри, будь осторожен. Этот монстр обладает неиссякаемой энергией, он и меня чуть не умотал, не то что тебя. – Я быстрый! – уверенно заявил мальчик и, свистнув псу, помчался вдоль пирса. Кексик с радостным лапом ринулся за ним. Женщины остались одни. Наступила неловкая пауза. Миллс не сводила с блондинки изучающего взгляда. Та, в свою очередь, делала вид, что с огромным интересом наблюдает за игрой сына и пса, но было видно, что всё её существо напряжено под этим пристальным вниманием. – С вами всё хорошо? – наконец тихо спросила Реджина, делая шаг ближе. Её голос звучал не как формальная вежливость, а с ноткой настоящей, хотя и сдержанной заботы. Эмма вздрогнула от прямого вопроса. –Да, да, всё нормально, – поспешно ответила она, отводя взгляд. – Просто... устала от прогулки. Может... может, присядем, пока они играют? – Ладно, – согласилась Мадам Мэр, и они вернулись на скамью. Следующие пять минут прошли в почти полном молчании. Они сидели рядом, но между ними лежала невидимая стена. Обе смотрели в одну точку – на смеющегося Генри и носящегося вокруг него Кексика, но каждая была поглощена своими мыслями. Воздух был наполнен невысказанными вопросами и напряжением. Реджина чувствовала, как её любопытство перерастает в нечто большее. Ей хотелось разговорить эту закрытую, раненую женщину, понять, что скрывается за её броней. И это желание было настолько сильным, что она, сама того не осознавая до конца, нарушила тишину, предложив нечто, выходившее за рамки простой вежливости. – Мисс Свон... Эмма, – начала она, и имя на её языке прозвучало непривычно и интимно. – Ты не хотела бы... придти к нам сегодня на ужин? Свон повернулась к ней так резко, что мэр чуть не вздрогнула. На её лице читалось неподдельное изумление, смешанное с паникой. – Ммм, я... я бы с радостью, – заговорила блондинка, запинаясь, – но... мне не с кем оставить Кекса. Бабуля в гостинице уже грозилась меня выселить, если он в очередной раз устроит погром в номере. А оставлять его одного – верная гибель для мебели. Миллс, пойманная на спонтанном порыве, почувствовала прилив досады на саму себя. Конечно, собака. Она не подумала об этом. – Вы можете придти вместе с ним, – быстро нашла она выход, стараясь звучать уверенно. – Генри, я уверена, будет только рад. Судя по всему, они уже лучшие друзья. Но Эмма уже качала головой, её лицо снова закрылось привычной маской отстранённости. –Нет... Нет, не думаю, что это хорошая идея. Извините, если я кажусь неблагодарной или обижаю вас отказом. – Оу... – это короткое восклицание вырвалось у брюнетки непроизвольно. Она почувствовала острый укол отвержения, который был гораздо сильнее, чем должен был быть. Чтобы скрыть смущение, она выпрямилась и устремила взгляд на одинокую лодку, качающуюся на волнах вдали. – Ничего страшного. Я понимаю. Мы ведь практически незнакомы. Должно быть, это выглядит так, будто мы с Генри слишком навязываемся... – Дело не в этом, мисс Миллс, – перебила её Свон, и в её голосе впервые за весь разговор прозвучала твёрдая, почти стальная нотка. Она поднялась со скамьи, её поза выражала решимость закончить этот неловкий разговор. – Просто я... не лучший собеседник. Особенно за ужином. Мне сложно поддерживать светские беседы. Так что, вам лучше обратить своё внимание на кого-то более... открытого и приятного. Ещё раз извините. Не дав Реджине возможности что-либо возразить, она громко свистнула. –Кексик! Ко мне! Пёс, услышав зов, немедленно прекратил игру и галопом помчался к хозяйке. Свон наклонилась, пристегнула поводок к его ошейнику, её движения были резкими, почти грубыми. – До свидания, мадам мэр. Пока, Генри, – бросила она через плечо, не глядя на них, и быстрыми, решительными шагами повела пса прочь от пирса, по направлению к городу. Мэр осталась сидеть на скамье, словно её окатили ледяной водой. Она чувствовала себя одновременно оскорблённой, смущённой и... заинтригованной ещё больше. Этот резкий, почти бескомпромиссный отказ был не просто проявлением застенчивости. В нём была боль. Глубокая, настоящая боль. – Мама, а что случилось? – подбежал Генри, его лицо выражало недоумение и разочарование. – Почему Эмма так быстро ушла? Реджина обняла его за плечи, притянув к себе. Ей нужно было скрыть дрожь в собственных руках. –Ничего страшного, милый. Просто... у неё внезапно появились срочные дела. Так бывает у взрослых. – Нууу... ладно, – Генри вздохнул, но в его голосе слышалась обида. Он смотрел вслед удаляющимся фигурам Эммы и Кексика. А Мэр смотрела в ту же сторону, и в её глазах горел новый, более решительный огонь. Отступление Эммы Свон она восприняла не как конец, а как начало. Начало сложной, интересной игры. И Реджина Миллс никогда не проигрывала.
