Reverse

И я, как не я, сделал шаг в пустоту.

Представь, не упал, а набрал высоту.

      Полночь. На богом забытой трассе одиноко стоит прозрачная автобусная остановка. Совсем новая, недавно построенная и торжественно открытая местным чиновником. Весь её вид подчеркивает нелепость и абсурд, царящий в нашей необъятной стране: вдоль неё на долгие километры тянется старая дорожная полоса с кучей трещин, ям и пробоин.       За остановкой, метрах в тридцати, виднеется небольшой панельный мотель с ярко горящей неоновой вывеской «У Елены». Только эта вывеска да пара-тройка тускло горящих фонарей на трассе освещают непроглядную ночь. Небо закрыто грузными дождевыми тучами, из которых на землю низвергается мощный ливень. Вдоль дороги бежит множество ручейков, стекаясь в ближайшие канавы. Остановка напоминает фонтан в стиле модерн, по которому беспрерывно стекают потоки воды.       Недалеко появляется фигура высокого парня в чёрной толстовке с капюшоном. Он огибает ручейки, спеша на полусогнутых коленях в сторону укрытия.       Достигнув цели, парень облегчённо выдыхает, выпуская облачко пара в ночную прохладу, и снимает тонкими окольцованными пальцами капюшон с головы. Несколько капель попадает на его лицо и спускается вдоль шеи за шиворот темной футболки. Антон морщится от мокрого следа, что оставляют за собой прохладные капли дождя, его спина покрывается мурашками. Хочется поскорее оказаться в тёплом сухом месте. А лучше всего — растянуться в постели под мягким уютным одеялом. Но пока всё это мечты, а здесь и сейчас — суровая реальность в виде пустынной трассы, тусклых фонарей и промокших насквозь кроссовок.       На остановке внезапно появляется ещё один человек. Антон переводит на него заинтересованный взгляд. Он не ожидал увидеть кого-то ещё в столь поздний час в этом богом забытом месте. И не просто кого-то, а довольно привлекательного мужчину в серо-голубом костюме, идеально начищенных тёмных ботинках, с зонтиком-тростью в руке и дорогими часами на запястье. — Давно тут стоите? — мягким баритоном обращается к парню незнакомец с невозможно голубыми глазами. Кажется, сам бог дождя спустился на Землю, чтобы пообщаться с простым смертным. — Я?.. а, нет, — не сразу находится Антон. — Понятно.       С лёгкой улыбкой мужчина отворачивается, погружаясь в свои загадочные думы, и рассматривает пустынную трассу перед собой. Вокруг не слышно ничего, кроме шума дождя и лёгкого электрического потрескивания фонарей. Антон так же машинально смотрит вперёд. В голове пустота, а в душе лёгкое волнение и любопытство. Мужчина кидает беглый взгляд на циферблат наручных часов и хмурится. — Как думаете, — снова обращается к парню незнакомец, — есть ли смысл сегодня ждать автобус?       Антон задумывается. — Если честно, не думаю, что что-то сегодня появится. Если только ближе к утру. — Тогда почему вы тут стоите?       Разумный вопрос. Антон и сам не знает на него ответ. До этого момента его главной целью было просто уйти, сбежать как можно дальше. О том, как он доберется домой и доберется ли вообще, он даже не думал.       Парень ухмыляется собственной импульсивности и глупости и, глядя себе под ноги, говорит правду: — Я не подумал об этом.       В глазах мужчины проскальзывает недоумение. Поразмыслив над чем-то с минуту, он продолжает: — И всё же, как вы планируете добираться домой? Не собираетесь же вы проторчать тут до утра? К тому же вы промокли, — он пробегается оценивающим взглядом по юноше. — Так и простудиться недолго… — А вы? Вы ведь тоже тут стоите. — Ну, да, — теряется незнакомец и замолкает на какое-то время.       Как же нелепо, наверное, они оба выглядят со стороны. Двое взрослых людей, застрявших в ужасную погоду бог знает где и не способных отсюда выбраться. Загадочная российская хтонь. — Слушайте, — снова подаёт голос мужчина, — давайте вызовем такси? — У меня нет денег на такси, — признаётся Антон. — Бог с ним, с деньгами! Я заплачу. У вас есть телефон? Мой сдох, а зарядку я с собой не взял. Можете позвонить?       Да уж, ирония судьбы, не иначе. — Не могу. У меня нет с собой телефона. Впрочем, как и остальных вещей, — тише добавляет Антон.       Мужчина вздыхает и задумчиво чешет тёмный затылок. — Так, хорошо… Здесь рядом есть мотель, — смотрит в сторону невзрачного здания. Искаженный потоками воды голубой неоновый свет как-то по-особенному ложится на красивые черты лица, делая мужчину ещё более неземным. — Наверняка, там есть телефон, с которого мы можем позвонить и заказать такси. Согласны? — незнакомец переводит вопросительный взгляд на Антона. — Да, — как под гипнозом отвечает тот. Скажи незнакомец: «Вы согласны скинуться с обрыва ради меня?», Антон бы ответил то же самое. В голове словно замыкает проводку, думать не хочется совсем, хочется просто следовать за этим глубоким бархатным голосом. Как глупо, — думает Антон, — а вдруг он маньяк какой-нибудь? Но осторожность ему свойственна куда меньше, чем любопытство.       Мужчина улыбается и выходит из «убежища», открывая широкий зонт. — Идём?       Антон шагает к нему, прячась под зонтом от проливного дождя. Хорошо, что они почти одного роста, но несколько лишних сантиметров всё же дают о себе знать — парень слегка сгибает колени. — Может, я? — предлагает он, протягивая ладонь к ручке зонта. — Да, конечно, — мужчина передаёт зонтик парню. Их пальцы на мгновение соприкасаются. Антон не чувствует неловкости, только отмечает, что у незнакомца очень приятная гладкая кожа.       Осторожно ступая по неровной подъездной дорожке, огибая ручейки и лужи, мужчины движутся в сторону мотеля.       На заправке перед зданием стоит несколько машин. Старая белая девятка, такой же не первой свежести красный Хёндай и на удивление новенький блестящий кроссовер, по всей видимости, принадлежащий владельцу мотеля или местной шишке, который в этом богом забытом месте имеет очередную любовницу или проститутку.       Мужчины заходят в мрачный холл отеля. Антона внутреннее убранство не особо трогает, главное — здесь сухо и тепло. Он оглядывается по сторонам, в то время как незнакомец направляется в сторону ресепшен. — Добрый вечер, — приветливым голосом обращается к женщине средних лет с пышными формами и уставшим видом. — Не могли бы вы дать нам сделать один звонок с вашего рабочего телефона?       Женщина после озвученной просьбы ни на каплю не меняется в лице. Лениво моргает и равнодушным тоном отвечает: — Не работает. — Как не работает? — Так, не работает, — отрезает администраторша. — Из-за бури оборвались линии передач. — Хорошо, тогда можно позвонить с вашего мобильного? — не сдаётся мужчина. — Я не беру мобильный на рабочее место.       Незнакомец поджимает губы, его можно понять. Даже Антон в эту ахинею не верит. Но что тут поделаешь? Малый бизнес должен как-то выживать.       Мужчина отворачивается от работницы мотеля, трёт пальцами переносицу, а затем пристально смотрит на Антона. Но тому нечего предложить, он так же в ожидании смотрит на незнакомца. Мужчина возвращается к администраторше. — Ладно, давайте нам свободный номер.       Женщина ещё раз медленно моргает и погружается в монитор старого компьютера. Антон в два шага пересекает холл и подлетает к мужчине. — Не стоит, я как-нибудь сам разберусь, — наклоняется к уху, чтобы администраторша его не услышала. — И как же?       Антон не находится с ответом. Поджимает губы и опускает взгляд. — Не парься, — мужчина кладёт ладонь на его плечо в ободряющем жесте. — Для меня это ничуть не накладно. И я не прощу себе, если позволю молодому человеку околеть на улице, — добавляет с обезоруживающей улыбкой. — Ладно, я потом как-нибудь возмещу.       Мужчина кивает. — Из свободных у нас остался всего один номер, — вклинивается в разговор администраторша, — с одной двуспальной кроватью.       Неловкость невидимой тягучей дымкой растекается по тесному пространству холла. Антон часто моргает. Не день, а сплошные повороты сюжета. Вот сейчас, здесь, та самая точка, где надо сказать: «Спасибо за всё, но я правда сам как-нибудь справлюсь». — Эм-м, — тянет незнакомец. — Ну, это в принципе ничего страшного, да? — и смотрит на парня, ища поддержки. — Да, — какого хрена он опять соглашается? — Ничего такого.       Женщина всё это время переводит прожигающий взгляд с одного неловко мнущегося мужчины на другого. — Хорошо, вот ключ от комнаты 206, на втором этаже, лестница справа в конце коридора, — указывает пухлым пальцем в сторону длинного коридора со множеством дверей. — Выезд до двенадцати часов, оплата наличными три семьсот за ночь. — Могу я расплатиться при выезде?       Администраторша ещё раз проходится оценивающим взглядом по фигуре мужчины. — Можете, — передаёт ключ. — Доброй ночи. — И вам, — незнакомец берёт ключ и направляется в сторону коридора.       Антон идёт следом и нагоняет мужчину у лесницы.

***

             Потёртый металлический ключ проворачивается в замке, издавая в ночной тишине пару глухих щелчков. Мужчина открывает деревянную дверь и первым вступает в тёмное безмолвное пространство. Свет от уличных ламп и неоновой вывески проникает в номер сквозь мутное окно, играя на полу бликами капель дождя.       Незнакомец ставит сложенный зонт возле входа, разувается и бесшумными шагами направляется в сторону прикроватной лампы, стоящей на тумбе.       Антон снимает промокшие насквозь кроссовки и неуверенно проходит в комнату следом за мужчиной, который включает лампу, озаряющую комнату тёплым приглушённым светом.       Изящным движением брюнет разворачивает запястье левой руки, чтобы тонкими пальцами расстегнуть застёжку дорогих часов, но будто вспомнив о присутствии ещё одного человека, бросает пронзительный взгляд на парня. — Иди в душ первым. Тебе нужно согреться.       Антон растерянно кивает. Мужчина ловким движением снимает с руки часы и кладёт их на прикроватную тумбу. Берёт чистое полотенце, сложенное на кровати, и передает парню. Тот с благодарностью принимает его и спешит в ванную.       Душ и вправду согревает и расслабляет, вымывая с потом и грязью беспокойство и суету минувшего дня. Становится так уютно, свежо и тепло, что мысли о предстоящей ночи в компании незнакомца уже не так сильно пугают. Неловкости тоже нет. Волнение, ощущение чего-то нового, непривычного — да, но не неловкость. Воздух сгущается, становится тягучим и плотным. Что-то пьянящее витает в нём, давит слегка на грудь, отчего дыхание учащается. Абсолютно незнакомое для Антона чувство. Он не может дать ему подходящего названия. Но оно точно не ощущается неприятным или тяжёлым. Разве что странно щекочет нервы где-то в районе солнечного сплетения.       Антон выходит из душа в чёрной футболке и трусах, просушивая полотенцем влажные пряди. Мужчина сидит на кровати в белой рубашке с закатанными рукавами и брюках. Его пиджак покоится на спинке единственного стула, стоящего за тёмным столом в углу комнаты. — Я всё, — их взгляды пересекаются. — Вещи оставил на сушилке. — Это правильно, — отзывается мужчина, не отрывая взгляда невозможных голубых глаз от парня. — Тогда я пошёл, — подскакивает с места, хватает второе полотенце и скрывается в ванной.       Антон ещё какое-то время задумчиво наблюдает за плавно стекающими каплями дождя за окном, после чего возвращается в реальность. Хотя всё происходящие трудно назвать реальностью. Скорее сюжетом какого-то фильма. Но вот какого именно — мелодрамы, трагикомедии или триллера — он так и не понял. Атмосфера вокруг располагает к тому, чтобы открыть форточку, усесться на широкий подоконник и медленно раскурить сигарету, глубоко вдыхая терпкий дым, задерживая его до невозможности в лёгких и плавно выпуская наружу. Но сигарет нет. У Антона ничего с собой нет. Он буквально представляет себя мокрым потерянным котёнком, которого подобрал сочувствующий незнакомец. И это ещё куда ни шло. По-настоящему уязвимым он чувствует себя, когда начинает один за другим снимать кольца и укладывать их с тихим звоном на тумбу со своей стороны кровати.       Пробегается взглядом по широкой кровати. Комплект постельного белья предусматривает одно одеяло. Лёгкая паника проходится дрожью по спине. И дрожь эта напомнает о прохладе. А на случай плохой погоды, как, например, сегодня, в отелях должно быть запасное одеяло.       Антон идёт к шкафу и начинает поочередно открывать дверцы в поисках заветного предмета. Успех не заставляет себя долго ждать — ещё одно аккуратно сложенное одеяло находится на верхней полке. Антону не составляет труда достать его. Он облегчённо выдахает и возвращается с добытым одеялом к своей стороне кровати. Кажется, ночь всё же будет спокойной, и все тревоги и опасения были напрасны.       Парень собирается поскорее лечь, укрывшись одеялом, отвернувшись набок и притворившись спящим, чтобы не смущать ни себя, ни своего спасителя, но в этот момент раздаётся щелчок двери ванной и в комнате появился мужчина в одном нижнем белье. — Уж прости за такой вид, футболки у меня нет, — спешит сгладить неловкость он.       Антон, кажется, забывает как дышать. Это и слишком, и нормально одновременно. В общественно принятых рамках это абсолютно нормально. Они оба мужчины, ничего необычного он не видит. Мало ли полуголых парней и мужиков ходят на пляжах, в бассейнах, банях и прочих местах. В этом нет ничего удивительного или противоестественного. И всё же это слишком. И дело даже не в красивом поджаром теле с россыпью родинок, сильных плечах и руках, накачанном прессе — да, когда мужчина следит за собой, это всегда вызывает восхищение и уважение. Но есть что-то ещё. Что-то, что всё это время витало в воздухе, к чему нельзя прикоснуться, чего нельзя почувствовать или попробовать на вкус. Это просто есть. Какая-то сила, невидимая, но от того не менее мощная. Среди сумбура мыслей, которые так и не получается собрать воедино, одна даёт о себе знать четко и ясно — ты знаешь, чем всё закончится. Вот так люди сдаются этой силе, даже не пытаяясь бороться. Антон знает, что уже проиграл ей.

***

             Кинув дежурное «спокойной ночи», парни, каждый под своим одеялом, отворачиваются друг от друга. Будто существует некий негласный этикет: спишь с незнакомцем — не смотри ему в глаза.       Как это часто бывает, когда день выдаётся насыщенным, богатым на события и впечатления, то как на зло уснуть потом невозможно. Сознание продолжает копаться в разрозненных чувствах и мыслях. Так и Антон, будучи достаточно вымотанным, не может отключить этот хаос в голове, отдаваясь убаюкивающей темноте. Кроме того, позади он чувствует присутствие другого, абсолютно незнакомого человека. Это напрягает, но как-то по-особенному, до щекочущих мурашек по спине. Вместо подсчёта овец Антон выбирает наблюдать за плавно стекающими по окну струйками воды, переливающимися и мерцающими в свете уличных фонарей и неоновой вывески.       Неизвестно, сколько проходит времени. В этом номере, этой ночью его ход существует по другим правилам. Антон слышит лёгкий шорох за спиной. Незнакомец меняет позу и поворачивается к парню лицом. Это отчего-то сильнее будоражит Антона. Сердце начинает биться чаще, его удары отдаются в висках. Во рту пересыхает, хочется сглотнуть, но почему-то страшно и неудобно сделать это. Антон чувствует, как уши краснеют, и если у мужчины не закрыты глаза, он может это заметить.       Антон не понимает, что с ним происходит. Чувство такое дурацкое. Будто снова заставляют выходить на сцену актового зала перед кучей народа и выступать со стихами в день учителя, а ты не особо то помнишь слова. С чего там вообще начинается? И вроде говоришь себе перестать волноваться, но всё равно вязнешь ещё глубже в чувстве растерянности и смущения.       В этот момент происходит совершенно неожиданное. По крайней мере для Антона. Незнакомец аккуратно подтягивает кончиками пальцев его одеяло, укрывая парню плечи. Мозг у Антона буквально перегорает. Что там было с его сердцем? Оно стучало как бешеное? Теперь, кажется, встало, и выдох застрял где-то в горле.       Антон медленно поворачивается к мужчине и с каким-то немым, несформулированным даже в голове вопросом, смотрит в голубые глаза напротив.       Дальше никто из них никогда и не вспомнит, кто был первым — кто первым потянулся, прикоснулся к лицу, к чужим незнакомым губам, зарылся пальцами в волосы. Это была чистая вспышка, взрыв сверхновой. Притяжение, которое вмиг стало непреодолимым.       Антон сам себя не узнаёт. Это новый Антон, который неистово терзает губы незнакомого мужчины, нависая сверху. Антон, которого он никогда не встречал, но дал волю руководить собой в эту долгую дождливую ночь.       Мужчина старается сбавить обороты распаленного парня, замедляя поцелуй, делая его более чувственным и нежным, мягко оглаживая тёплой ладонью его волосы и плечи.       Они чуть отстраняются друг от друга, чтобы набрать в лёгкие воздуха. Незнакомец неотрывно смотрит в горящие желанием зелёные глаза. — Как ты хочешь? — этот томный шепот... От него по спине Антона прокатывается новая волна мурашек, от чего приходится зажмуриться. Но сам вопрос немного отрезвляет.       Как я хочу? Что я вообще хочу? И что знаю об этом? — эти и прочие мысли вихрем пронесятся в его голове. Антон знает только, что просто хочет. Хочет всё что угодно с этим мужчиной здесь и сейчас. Это необходимость, невыразимая потребность. И очевидно из них двоих хоть что-то соображает как раз таки незнакомец. — Я не знаю. Никогда не доводилось… с парнем, — и вообще, — хочет добавить он, но вовремя прикусывает губу.       Мужчина в ответ понимающе улыбается. Ведёт ласково ладонью от плеча к груди и слегка надавливает на неё, призывая сменить позиции. Антон просто доверяет и следует за ним. В общем-то незнакомец с самого начала был ведущим, а сам Антон — ведомым. И такой расклад его вполне устраивает.       Антон ложится на спину, тело немного расслабляется, уходит лишнее напряжение. Первая вспышка страсти проходит, оставляя за собой тепло, приятными волнами растекающееся по телу. Не надо волноваться, — говорит следующий спокойный поцелуй.       Мужчина оказывается сверху, и свет от неоновой вывески, преломленный в потоках воды, делает и без того привлекательное лицо произведением искусства с самыми яркими в мире, неземными глазами. Его взгляд опускается ниже по телу парня, изучая каждый изгиб. Густые чёрные ресницы отбрасывают красивые, чётко прорисованные тени. Антон как ребенок впервые увидевший радугу после дождя, не может налюбоваться этой картиной. Мужчина смотрит на него и облизывает покрасневшие губы. — Если тебе что-то не понравится, вызовет дискомфорт, сразу скажи мне об этом, хорошо? — он аккуратно поправляет кончиками пальцев непослушную русую челку.       Антон теряет все слова, утопая в этой искренней нежности и заботе, и только и может, что кивнуть в ответ. Но этого более, чем достаточно. Незнакомец улыбается с лисьей хитринкой в глазах, помогает парню избавиться от футболки, отбрасывая её в сторону, и начинает медленно покрывать лёгкими поцелуями грудь и живот юноши. Тело, не знавшее до этого подобных ласк, реагирует мгновенно, оставляя пульсирующие следы на местах невесомых поцелуев. Дыхание снова учащается, особенно когда уверенные пальцы сквозь ткань сжимают полувставший член. Антон не хочет сравнивать, но его мозг не спрашивает, чего он там хочет и просто сравнивает происходящее с предыдущим подобным опытом. Всё его нутро единогласно кричит о том, что вот сейчас, именно так, с этим мужчиной, как надо, как правильно.       Ловкие пальцы приспускают кромку белья, оголяя налившуюся кровью, слегка влажную головку. Антон чувствует невесомое дыхание на чувствительной коже. Ладони покалывает от предвкушения. Хочется схватиться не то за одеяло, не то за копну тёмных волос. Но Антон хороший мальчик и лишних вольностей себе не позволяет.       Мужчина пропускает головку в горячий рот, смыкая губы вокруг особо чувствительного места. У Антона второй раз за эту ночь перехватывает дыхание. С томным выдохом он прогибается в спине, подавая бедра навстречу влажному рту, ласкающему его член в плавном ритме лёгкими посасывающими движениями. Внизу живота и в области паха горит огнём от сильного возбуждения. Хочется больше. Словно предугадывая это нетерпеливое желание, незнакомец вбирает в рот больше пульсирующей плоти, переходя на быстрый темп, и помогает себе пальцами, плотным кольцом скользящими в ритм с губами. Влажные звуки и несдерживаемый тихий стон заполняют пространство комнаты. Антон не может поверить, что это он является источником этих звуков. Они звучат как будто от кого-то другого, от актёра фильмов для взрослых, но точно не от него. Удивительно, как в такие моменты, мозг не успевает обработать и осознать новые ощущения, при этом очищает сознание, оставляя на поверхности только важные мысли. Одна из которых понимание, что одностороннее удовольствие не есть правильно. — Погоди, погоди, — срывающимся шёпотом произносит он, мягко проводя дрожащими пальцами по тёмным волосам.       Мужчина остановливается, выпуская изо рта влажный орган, и смотрит затуманенным взглядом на парня. — Передумал? — уточняет, вытирая подушечкой пальца капельку слюны с губ. — Да, — выдаёт Антон и тут же добавляет, — то есть передумал так.       Мужчина садится на колени и всем видом демонстрирует заинтересованность. Антон сглатывает и робко продолжает: — Давай до конца.       В голубых глазах проскальзывает удивление и замешательство, брови сдвигаются к переносице. — Ты уверен? Я конечно могу быть снизу, но ты знаешь, что делать? — Нет, — щеки парня наливаются румянцем. Разговаривать о сексе оказывается более смущающим, чем им заниматься. — Я и не имел в виду, что ты будешь снизу.       Незнакомец вздыхает. — Ты же понимаешь, что это скорее всего будет больно? — он делает последнюю попытку вразумить парня.       Нет, Антон ничего не понимает. Как можно понимать то, с чем никогда не сталкивался? Но он понимает кое-что другое. Может это и глупо, но ему кажется, что если сейчас, в эту невероятную ночь со всеми её невероятными обстоятельствами, с этим прекрасным мужчиной, он не решится, то не решится, пожалуй, никогда. А это важно для него. Понять, наконец, себя — что с ним не так, и дойти в этом понимании до конца. Последние крупицы сомнения стирает внимательный, обеспокоенный взгляд голубых глаз. Этого мужчину хочется целиком и полностью, хочется отдать всего себя. Антон улыбается, понимая, что принял это решение, как только согласился разделить с незнакомцем ночь в мотеле. Пусть будет больно физически, ведь куда больнее будет, если он сейчас же не поцелует и не обнимет его. Будет холодно, пусто и неправильно. — Я хочу этого. — Хорошо, — мужчина ласково проходится ладонью по его бедру, встаёт с кровати и направляется к стулу, где висит его пиджак. — Серьёзно? — смеётся Антон. — Были на сегодня планы?       Мужчина бросает на него игривый взгляд и не спеша возвращается к кровати. — Ничего особенного, просто я как пионер — всегда готов.       С той же кошачьей грацией брюнет опускается коленом на кровать и, мягко оглаживая свободной рукой талию парня, нависает над ним. — А может, ты всё-таки маньяк? — улыбаясь, но уже с более поверхностным дыханием и расширившимися в зелёной радужке зрачками, интересуется Антон. — Думаешь, маньяки заботятся о безопасности? — парирует незнакомец, задерживая взгляд на пухлых губах.       Не дожидаясь ответа, целует эти желанные губы. Антон отвечает со всей страстью. Низ живота опять воспламенился, словно спичкой подожгли тягучую нефть, плавающую на поверхности воды. Губы незнакомца мягкие и сладкие, от них невозможно оторваться. Влажный язык соприкосается с его языком и движется в каком-то танце, где темп, ритм и глубину задаёт мужчина. Антон поддаётся, с большой охотой отвечает на каждое движение, притягивая мужчину ближе, пока между их телами не остаётся и сантиметра свободного пространства. Его всё ещё крепкий стояк соприкосается с таким же твёрдым и пульсирующим желанием партнёра. Мужчина инстинктивно ведёт бедрами, потираясь членом о стояк парня. Антон стонет в поцелуй и кладёт ладони на ягодицы незнакомца, требуя ещё. И ещё ему дают незамедлительно, вырывая изо рта горячий выдох. Мужчина отстраняется от покрасневших губ, но лишь для того, чтобы влажным поцелуем, переходящим в лёгкий укус, прикоснуться к шее парня. У Антона перед глазами уже плывёт от возбуждения.       Мужчина спускается ниже и, мягко поцеловав нежную кожу над подвздошной косточкой, стягивает с партнёра боксеры. Раздевается сам и нависает над парнем. Смотрит в зелёные глаза и, не встретив в них и тени сомнения, увлекает в медленный поцелуй. Такие контрасты в настроении мужчины вызвают у Антона что-то похожее на аритмию, и эти американские горки ему определено нравятся.       Незнакомец проходится дорожкой лёгких поцелуев к уху парня и нежно прикусывает мочку, вызывавая очередную волну мурашек. — Повернись набок, — горячим шёпотом произнёсит на ухо.       Антон послушно поворачивается. Его взгляд снова направлен на мутное окно, по которому быстро стекают голубые капли дождя. Такие же яркие и завораживающие, как глаза брюнета. Звук проливного дождя, миллионами капель разбивающегося об асфальт и металлический карниз, успокаивают лучше любого транквилизатора. В душе парня покой, смешанный с предвкушением, возбуждением и толикой любопытства. Почему мужчина выбрал именно эту позу для его первого раза?       Мысль эту заглушает мягкий поцелуй в шею. Антон прикрывает глаза, отдаваясь ласке. Мужчина плавно ведёт тёплой ладонью вдоль левого бедра, аккуратно сгибая ногу в колене и отводя её чуть вперёд. Антон чувствует себя послушной марионеткой, которой управляет опытный кукловод. И ему нравится отдаваться этим уверенным рукам, потому что конечный выбор всё равно остаётся за ним.       Слышится звук вскрываемой упаковки. Антон немного напрягается. Если он правильно понял и эта была упаковка презерватива, то, получается, всё произойдет довольно скоро. А как же подготовка? — Тебе повезло, — насмешливым шёпотом отзывается голос мужчины над ухом, — что я такой предусмотрительный.       Влажная подушечка пальца касается колечка мышц, мягко оглаживая по окружности.       Это была смазка. Откуда? Как? — и прочие вопросы проносятся на сверхзвуковой у Антона в голове. Но все эти мысли вытесняют новые, ни с чем не сравнимые ощущения. Первое чувство — странно и непривычно. Второе — немного неловко, как на приёме у врача. Третье — нет, это скорее напоминает массаж. И последняя — это приятно. Особенно со сладкими поцелуями в шею и плечи, чередующимися с чувственным укусами. В какой-то момент, но точно в самый подходящий, палец проникает внутрь. Рефлекторно Антон сжимается, но понимает, что может управлять мышцами даже там. И если надо расслабиться — он расслабится. Помогает и то, что мужчина никуда не торопится, давая время привыкнуть. Шепчет какие-то приятности, вроде: «Вот так, молодец, хорошо, постарайся расслабиться». Для Антона все они сливаются в какую-то лиричную песню на иностранном языке. Он уже не разбирает смысла, но слушать крайне приятно.       Через пару минут, может больше, а может меньше — никто из них уже не разбирает, к первому пальцу добавляется второй. Становится совсем не больно. В какой-то момент умелые пальцы надавливают на чувствительную точку, и всё тело прошибает сладкой истомой. Наверное, в этот момент жизнь Антона разделяется на до и после. Раньше он и знать не знал, что может быть приятно настолько, что невыносимо. Хочется прикоснуться к члену, он даже слегка сжимает его бёдрами, но решает потерпеть. Он ведь выбрал позицию ведомого, и всё идёт хорошо, так что не стоит своими неловкими телодвижениями портить настрой себе и партнёру.       Мужчина повторяет стимуляцию простаты ещё пару раз, и ответные стоны в подушку говорят о том, что можно двигаться дальше. Ещё какое-то время незнакомец разминает тугие стеночки тремя пальцами, и убедившись, что парень полностью привык и расслабился, вытаскивает пальцы, довольно отмечая, как тот разочаровано вздохнул. — Тише, тише, — лёгкий поцелуй в висок. — Сейчас всё будет. Я должен ещё раз спросить, готов ли ты?       Антон поворачивает голову, смотрит в серьёзные глаза мужчины и уверенно отвечает: — Абсолютно точно да.       Незнакомец улыбается и мягко целует юношу, после чего тянется рукой за вторым пакетиком, теперь уж точно с презервативом.       Через минуту ближе прижимается к спине парня, обхватывая его грудь рукой словно в объятии. Ещё один невесомый поцелуй между лопаток. Комната погружается в тишину, будто за окном кто-то сделал дождь на пару тонов потише. Остаются только прикосновения — движения тёплой ладони вдоль тела, по взволнованно дышащей груди, по выпирающим рёбрам, плоскому животу, подвздошной косточке рядом с пылающим пахом, левому бедру и мягким ягодицам, слегка раздвигая их. Хорошо смазанный член в тонкой резинке упирается головкой к тугому отверстию. Антон задерживает дыхание и с едва слышным стоном выдыхает, когда чужая плоть проникает внутрь, раздвигая упругие стенки. Больно, это чертовски больно. Похоже на то, как резко сесть на шпагат, потянув мышцы. Но даже в этот момент он ни о чём не жалеет и не собирается сдаваться. — Дыши, — спокойно произносит мужчина. — Глубоко.       И сам начинает дышать, задавая темп. Антон чувствует спиной его вздымающуюся грудь и старается подстроиться под этот медленный ритм. Становится легче, всё внимание уходит на дыхание.       Мужчина перемещает ладонь на член парня, обхватывает его в плотное кольцо и подушечкой большого пальца мягко стимулирует самые чувствительные места — головку, уретру, уздечку. На его пальцах ещё осталось небольшое количество смазки, поэтому все движения плавные и нежные. Возбуждение возвращается с новой силой. Словно большая волна, медленно накатывающая на песчаный берег. Как и волна во время шторма, возбуждение приходит с шумом — с громкими вздохами и стонами. И с каждой такой лаской сдерживать шум становится сложнее. В такт стимуляции спереди мужчина начинает медленно и осторожно двигать бёдрами. Боль ещё отдаётся в мышцах, но на неё уже плевать. Антону нужно это движение, и даже боль теперь приносит удовольствие. Только бы его партнёр не останавливался.       Последняя мысль, которую Антон фиксирует в голове — почему мужчина выбрал именно эту позу. По двум причинам, — и обе из них согревают сердце теплом, затопляя его в запредельной нежности и заботе, — потому что это одна из менее смущающих поз и проникновение не такое глубокое, как было бы в других.       Дальше все мысли и самоконтроль летят к чертям собачьим. Мужчине удаётся под каким-то неведомым углом достичь той самой чувствительной точки, и всё наконец складывается, как пазл из тысячи фигур складывается в общую картину, становится одним большим ощущением удовольствия — неистовым, томным, сладким, нестерпимым, лучшим из всех, что Антон когда-либо испытывал. Даже если на утро его тело распадётся на атомы, оно того однозначно стоило. Стоны и вздохи больше невозможно сдерживать, а мужчина — и Антон это чувствовал — распаляется от них ещё больше. Движения становятся резче и глубже. Антон закидывает руку назад, ладонью прижимая ягодицы партнёра к себе. Пот стекает с обоих ручьем, обрамляя горящие мышцы. Определенно на утро всё тело будет ломить от таких физнагрузок, ну а сейчас на это глубоко плевать, главное — дойти до конца, получить долгожданную разрядку. А она уже близко.       В какой-то момент Антон чувствует, как немеют мышцы икр и пальцы на ногах подгибаются. — Я сейчас… — хриплым голосом выдаёт он. — Да, да, я тоже… Скоро, — раздаётся в ответ.       Это конечная точка. Если их первый поцелуй был взрывом сверхновой, то оргазм, что накрывает Антона с головы до ног, это взрыв долбанной вселенной. Удовольствие настолько мощное и яркое, словно перегорают все лампы и слетают счётчики, погружая мир в темноту. Антон возвращается из этой темноты с лёгким головокружением и онемением, как после обморока. Чувствует, как его партнёр, сделав ещё несколько движений, так же замирает, прижимаясь, и с томным выдохом медленно расслабляется. Сердце Антона наполняется радостью, облегчением и блаженным спокойствием. В комнату возвращаются прежние звуки. Дробь капель дождя по карнизу и асфальту, мерно гудящие электричеством фонари, шорох постельного белья.       Мужчина аккуратно выходит из него, и пару секунд провозившись с презервативом, отбрасывает его в сторону, а сам опрокидывается на спину. — Ты как? — поворачивает голову в сторону парня. — Охуенно. Только курить хочу пиздец, но сигарет с собой нет… А ещё пить. — Дай мне пару секунд, и я налью тебе воды. На столе был графин. — Не надо, — Антон неуверенно касается его предплечья. — Лучше поцелуй меня, и я усну, — добавляет чуть тише.       Мужчина зависает на мгновение, поворачивается на бок и нежно касается подушками пальцев чужого лба, поправляя растрепанную чёлку. Целует мягко в губы и отсраняется, чтобы прошептать: — Спи, я обо всём позабочусь.       Антон закрывает глаза и через минуту проваливается в сон, на краю сознания размышляя о том, что хотел бы слышать этот заботливый голос всю оставшуюся жизнь.