Reverse

      В архиве стоит всё тот же сладкий запах пожелтевших страниц. Работает кондиционер, поддерживающий приемлемую температуру и влажность воздуха, но всё равно дух времени скукоживает и осушает многотысячные листы в однотипных картонных папках, чернила на них тускнеют и местами смазываются. Антон держит в руках дело сестры, и ему кажется, что это что-то из всемирной истории, а не из истории его семьи. — Арс, а где заглавная страница?       Арсений подходит близко и через плечо осматривает папку. Берёт документ в руки и пролистывает его до конца, затем снова до начала. — Не понимаю, должна быть тут, — хмурит в недоумении брови. — Может, кто-то забрал? — Думаешь, Марцевич с этим как-то связан? — Понятия не имею. В любом случае, там всего лишь контактная информация фигурантов дела, судьи, прокурора и адвоката. Самое важное — на месте, — Арсений разворачивается к одному из столов и вместе с папкой усаживается за него. — Давай внимательно изучим всё с самого начала: я — материалы следствия, а ты — ведение судебного процесса, хорошо? — Да, — Антон садится рядом и принимает половину листов из папки.       В напряженной тишине проходит почти час. Полностью погрузившись в чтение дела, они лишь изредка отвлекаются на написание заметок и на то, чтобы размять затекшие от долго сидения в одной позе конечности. К счастью, никто их не беспокоит. Арсений об этом позаботился, договорившись с администрацией суда на неограниченное по времени посещение архива.       Сухой текст потихоньку размывается в уставших глазах. На остатках концентрации Антон улавливает в судебном процессе появление неожиданного свидетеля. — Вот оно! — восклицает победно, обращая на себя внимание адвоката. — Иванов Роман Викторович, 1992 года рождения, младший лейтенант УМВД северо-западного московского округа свидетельствует о том, что Шастун С. А. накануне убийства, 21 сентября 2014 года, обратилась к нему с неофициальным заявлением о незаконной деятельности, которую ведёт руководство логистической фирмы ООО «Пегас». Жертва, по свидетельствам Иванова Р. В., планировала взамен на организацию и обеспечение ей полицейской защиты подать официальное заявление на руководителя Марцевича Ивана Денисовича, 1973 года рождения, который, по показаниям Шастун С. А., занимавшей в его фирме должность секретаря, вёл незаконную деятельность. Вид незаконной деятельности Шастун С. А. во время разговора с Ивановым Р. В. не уточнила. — Отлично, — Арсений перехватывает страницу из рук Антона. — То, что нужно. Позавчера отправил Серёге запрос, чтобы проверил деятельность этой фирмы, и наш проворный жук таки раскопал кое-что любопытное.       Антон покусывает в нетерпении губы. — У них в таможенных декларациях серьёзные расхождения по весу товара. Все фуры везут, к примеру, полторы тонны, а какие-то, в этом же рейсе, тонну семьсот. — Погоди, ты хочешь сказать, что они развозили что-то нелегальное? Например, наркоту? — Пока ничего утверждать не могу. Серёга с коллегами над этим работает. Но есть такая вероятность. — Охереть! Арс, если мы это докажем, да ещё свяжем с заказным убийством и мошенничеством, дядя присядет надолго. — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — Арсений поднимается с места и разминает затёкшую спину. — Думаю, хватит на сегодня. Я отправляю запрос на этого Иванова. Побеседуем с ним ещё разок. — Хорошо, — Шастун сгребает в одну стопку разбросанные по всему столу бумаги. — Оставь, я соберу. Можешь пока в автомате взять воды? — Обычной? — Да.       Антон наклоняется к мужчине, но тот останавливает его ладонью. — Куда? — смеётся тихо. — Здесь камеры.       Шастун закатывает глаза. — Чёрт бы побрал это нетолерантное общество! — Иди и измени его. — Ага, и начну с того, что добуду воды для моего горячего адвоката, — Шастун подмигивает и закрывает за собой тяжелую дверь.

***

      Саныч на весь холл выкрикивает возмущения относительно продажных евреев и поработивших всю Европу пендосов, поглощая транслируемый по маленькому ящику политический шлак. Антон хочет заткнуть уши наушниками, как за его спиной раздаётся радостное: — Какие люди в Голливуде!       Шастун широко улыбается, разворачиваясь к другу вместе с извлеченной из ковша бутылкой. — Макарушка, здорова! — протягивает приятелю ладонь.       Илья крепко её пожимает и деловито суёт руки в карманы брюк. — Какими судьбами в храме правосудия? Опять в шпионов играем? — Ага, так играю, что при вашем долбоящере, — Антон бросает укоризненный взгляд на охранника, — в открытую расхаживаю.       Макар хихикает. — Да нет, сегодня я здесь легально. У меня разрешение на просмотр дела. — Жаль, — улыбается друг. — Я уже успел соскучиться по нашим приключениям. — Да? — задумчиво тянет Шастун, почёсывая подбородок. — Тогда вот тебе новое спецзадание, агент. — Я весь внимание. — Из дела моей сестры пропала заглавная страница с контактами фигурантов. Можешь выяснить, кто мог её потерять или одолжить? — Постараюсь, — хмурит брови Илья. — Это в целом не дело, что из судебного архива пропал документ. Спасибо, что сказал. — Тебе спасибо, брат, — Антон хлопает Макара по мощному плечу. — Ладно, мне надо идти делать свои скучные административные обязанности. Созвонимся, ок? — Договор.       Макар зеркалит жест друга, хлопая того по плечу, и уходит к Санычу за ключом от переговорной. На какое-то время бубнеж этого идиота прекращается, так что Антон может дождаться Арсения в тишине.

***

      Дима возвращается с пар, когда за окном полностью темнеет. Ноябрь входит в свои права, накрывая Москву первыми морозами, сокращая и без того пасмурные дни. Серо, уныло, промозгло. Спасибо хоть батареи начали топить.       Позов застаёт дома пиздец фееричного масштаба. Хочет было выйти, чтобы проверить, не ошибся ли комнатой, но долговязая взъерошенная фигура, носящаяся от шкафа к столу, затем от стола — к зеркалу, убеждает его, что он не ошибся дверью. — Это чё за суета? — Да это полный пиздец, Дим! — Шастун бросает на кровать очередную толстовку, которая плавно скатывается с горы ей подобных. — Это я уже понял, — Дима кидает рюкзак рядом со своей кроватью, садится на неё же и подставляет под подбородок ладонь, предварительно отодвинув лежащий на столе склад бренчащих украшений. — А можно поконкретнее? Золушка собирается на бал? — Ага, блять, на бал! Принц просто ёбнулся и пригласил в дорогущий ресторан, — Антон смахивает непослушную чёлку рукой и застывает, наконец, на месте. — Причём, скотина такая, даже ни слова не сказал, что там дресс-код. Я сам уже заведение загуглил и охерел… от всего блять! А сам ведь по-любому нафуфырится.       Димка глухо смеётся, на что Антон поджимает губы. — Ну, скажи ему, что не хочешь туда идти, и предложи место побюджетнее.       Антон усмехается, плюхаясь пятой точкой на свалку из одежды. — Ты думаешь я не пытался? «Я за всё заплачу. Не беспокойся. Это наше первое свидание, я не хочу его проводить абы где. В следующий раз пойдём, куда захочешь ты», — передразнивает он Арсения. — Все мозги проел. Пришлось, блин, согласиться. — Ладно, — вздыхает Димка. — Чё там у тебя, совсем всё грустно? Ни одной рубашки нет? — Есть одна, — Шаст скорбно косится на шкаф. — Но она давно не стиранная и мятая. — Сколько у нас времени? — Час? — Ща всё решим.       Дима набирает Кате. Спустя пару протяжных гудков слышит родной голос и сразу переходит к делу: — Катюш, выручай… Да не у меня, у Антона. Надо его на свиданку собрать, чтобы прям солидно выглядел… Окей, жду, — бросает трубку и смотрит на друга. — Ну, всё, я добазарился. Ща Катюха придёт и сделает из тебя человека. — Спасибо, тётушка-фея, — Антон устало откидывается на спину.       Катя, чудесных дел мастерица, быстро оценивает ситуацию и выстраивает максимально эффективный план действий. Замачивает молочного оттенка рубашку в тазике с порошком и отправляет Шаста в душ. Пока тот намывает себя до блеска, девушка подбирает под верх подходящие джинсы и лаконичные украшения. Даёт указание Диме прополоскать рубашку и отстирать пятна, если те имеются. Делает в это время Антону красивую укладку с помощью фена и круглой расчески, а потом этим же феном просушивает рубашку, чем веселит обоих оболтусов. Позов шутит, что такими темпами у них пробки выбьет, оставив всю общагу без света. Катя на это замечание закатывает глаза и вместе с рубашкой уходит к себе, чтобы прогладить её на нормальной доске утюгом. Парни в это время опрокидывают пару рюмок заныканного вискаря. Так, чисто для настроения. — Да вас на пару минут оставить нельзя! — возмущается Катя, вернувшись с выглаженной рубашкой. — Ладно этот, но ты-то куда? — обращается к Антону. — Кто на свидание с перегаром идёт? Жвачка есть? — У меня есть, — отзывается Дима.       Позов обшаривает карманы рюкзака в поисках мятного дирола, пока его невеста помогает Антону надеть рубашку. — Каков жених! — восхищается Димка, вручая другу пластинку жвачки. — Катюш, ты прям волшебница! — подходит к девушке, мягко приобнимает за талию и нежно целует в губы. — Мам, пап, не при мне, — морщит нос Антон. — А мне напомнить, что ты тут в понедельник вытворял? Мне соседи доложили. — Бля, — Шаст закрывает ладонями покрасневшее лицо. — А чё он делал? — любопытствует Катя. — Это он тебе сам как-нибудь расскажет. Я вот подробности знать не хочу. — Так, — переводит тему Шастун. — Катюх, реально, спасибо за помощь. Я у тебя в неоплатном долгу. — Да брось, — улыбается та. — Мне в кайф, думаю на курсы стилиста записаться. — Да? А мне не говорила, — удивляется Позов. — Ну, вот сейчас говорю, — Катя мягко кладёт ладонь на его грудь. — Кстати! Антош, у тебя же были те классные серебряные часы, они бы круто здесь смотрелись. — Точно! — Антон садится на корточки возле стола, копается в содержимом нижнего ящика. Было бы символично прийти на их первое свидание с подарком после их первой ночи.       Находит часы и уже собирается надеть их на запястье, как замечает на стекле небольшую трещину. — Вот блин, — проводит дрожащим пальцем по царапине.       Она небольшая и мало заметная, но рисковать не хочется. Если Арсений заметит, трудно представить, насколько это его расстроит. Антону обидно и стыдно за собственную небрежность к такому дорогому и значимому подарку. Он аккуратно кладет часы обратно в ящик, пообещав себе когда-нибудь их починить. Когда начнёт зарабатывать нормальные деньги, что, по всей видимости, наступит не скоро. — Стекло поцарапалось, — поясняет друзьям. — Ничего страшного, — мягко поддерживает Катя, заметив его поникшее настроение. — Починить можно. Ты и без них выглядишь бесподобно. — Реально, Шаст, таким нарядным я тебя даже на школьном выпускном не видел. — Ох, ладно, — улыбается тот и отвлекается на входящее собщение. — Мне пора. Ещё раз спасибо за помощь. Если что, дома не ждите. — Дорогая, посмотри, наш малыш повзрослел, — стирая невидимую слезу, подкалывает Димка. — Да иди ты! — усмехается Шаст, хватает с крючка куртку и быстро надевает ботинки.

***

      Машина Арса стоит неподалёку от университетского городка, в одном из уютных московских двориков. Антон находит её по навигатору и садится в тёплый салон на место рядом с водителем. Внутри пахнет ненавязчивым освежителем, дорогой кожей, качественным немецким пластиком, немного бензином и бесподобным мужским парфюмом.       Арс приглушает в салоне свет и тянется к парню за поцелуем. — Погодь, погодь, — неловко улыбается Антон. — У меня жвачка во рту.       Арсений вздыхает, открывает одной рукой бардачок и достаёт оттуда пачку салфеток. — Спасибо, — Антон достаёт одну салфетку и аккуратно, стараясь не выглядеть неряшливым, лепит на неё жвачку, после чего сворачивает и прячет в карман куртки.       Арс наблюдает за ним с лёгкой усмешкой. Как только Шастун поднимает на него большие глаза, целует без промедления, мягко ведя ладонью по бедру. Антон отвечает пылко, потянувшись навстречу и обхватив ладонями лицо мужчины. Хочется послать свидание куда подальше и остаться в этом уютном салоне подольше. Не совсем правда понятно, как двум высокоросллым мужикам здесь заниматься сексом… — Антон, — хрипло произносит Попов, отрываясь от парня. — Сначала основное блюдо, потом десерт. — Ты просто не любишь сладкое так, как я, — вздыхает тот, расстёгивая ставшую душной куртку и усаживаясь удобнее. — Будешь много есть сладкого, попа слипнется, — Арсений заводит мотор и трогается с места.       Шастун закатывает глаза, проглатывая язвительную реплику о том, что если его попа слипнется, останется Арсова.       Они едут в уютной тишине, нарушаемой лишь приглушенной музыкой радио «Monte Carlo». Спокойная нетлеющая классика погружает в атмосферу расслабленности, которую в этот пятничный вечер хочется особенно себе позволить. Столица с её монументальной архитектурой и просторными шоссе сияет тысячами огней, маня своим размахом и неиссякаемой роскошью. Это место создано для королей, для тех, кто готов вести большую рискованную игру.       Рядом с Антоном один из таких королей, которому удалось покорить золотые вершины и не потерять при этом человеческий облик. Антон не уврен в этом, просто так чувствует. Чувствует этого человека с первой их встречи. Всё его нутро доверяет ему безоговорочно, даже когда разум пытался сопротивляться. — Арс, — нарушает молчание он. Попов бросает на него внимательный взгляд. — Это же твоя машина была на парковке мотеля? — Всё-таки заметил.       Антон молчит, ожидая объяснений. Не потому что у него какие-то претензии к Арсению, а потому что ему искренне любопытно. — Я не врал насчёт мобильного, — начинает Арсений. — У него реально зарядка сдохла, а я забыл её в офисе. Машина была на ходу, но я выпил в тот вечер. Где-то треть бутылки виски.       Антон смотрит на него удивлённо. Он не почувствовал ни грамма алкоголя от Арсения в ту ночь. — Я не был пьян, — объясняет его замешательство Попов. — Но не хотел проблем с гаишниками, если меня остановят. Или самому дров наломать, — добавляет серьёзнее, крепче обхватывая кожаный руль. — Настроение было паршивое, целый день провёл на встрече с клиентом — редкостный мудак. В общем, усталость, раздражение, непогода и алкоголь — не лучшие спутники по дороге домой. Может, я бы и тронулся с места, наплевав на всё, если бы не увидел тебя, — улыбается воспоминаниям. — Сначала стало любопытно, что за пацан такой, которому не посчастливилось оказаться в такую погоду хрен знает где. Да ещё и дурак полный, если ждёт автобуса, который уже не ходит в это время. А потом, когда подошёл ближе, пропал. — Такой красивый и отчаянный — вот, что я тогда подумал, — продолжает Арс. — Ты ничего не ждал, у тебя ничего с собой не было. И всё равно ты не просил помощи, не вызывал жалости. Вокруг небо затапливает землю, ты в чёртовой заднице мира, и тут ещё подозрительный мужик привязался, но ты не выглядел напуганным или потерянным, — светофор переключается на красный, машина плавно тормозит. Арсений переводит взгляд на парня. — Восхитительно. Когда ничего не просят, так много хочется дать взамен.       Антон усмехается. — Удивительно, но я подумал так же, — произносит тихо, блики от фар встречных машин красиво лажатся на его задумчивый профиль.

***

      Интерьер ресторана, несмотря на его статусность, солидных гостей и три мишленовские звезды, выполнен в минималистичном стиле. Никаких тебе золотых канделябров, белоснежных скатертей, китайских ваз с причудливыми цветами, бесконечных зеркал от потолка до пола и прочей кичевой мишуры. Вместо этого лаконичные столики из тёмного дерева, светлые диванчики и удобные стулья с подлокотниками, пол под стекло, но не прозрачное, а как будто с застывшими в нём миллионами маленьких пузырьков, бар с отделкой из серого итальянского мрамора и мягкой подсветкой на полках с бутылками элитного алкоголя, но самая главная фишка — гагантская инсталляция скелета ихтиозавра под потолком.       Арсений явно знал, куда шёл: нарядился в стильную чёрную рубашку с асимметричным вырезом, по длине напоминающей тунику, и тёмные приталенные брюки. Мистер тотал-блэк в монохромном дворце. У молодой хостес аж глаза засияли при виде такого роскошного мужчины. — Арсений Сергеевич, ваш столик уже готов. Я вас провожу, — девушка, наконец, обращает внимание и на Антона, одариваея его вежливой улыбкой, а затем ведёт их на в сторону дальнего, более приватного зала, где стоят четыре стола, два из которых расположены вдоль большого панорамного окна, открывающего вид на исторический центр Москвы. За один из этих столиков их жестом приглшает хостес. — Спасибо, Марина, — благодарит Попов и усаживается первым.       Девушка очаровательно улыбается и оставляет гостей наедине. — В принципе, как я себе и представлял, — Шастун садится напротив. — Дорого, эстетично и ещё раз дорого. — Знаю, тебе не особо комфортно, но я хочу, чтобы ты потихоньку к этому привыкал, потому что мой мир — он такой. Да, я спокойно могу пойти в какой-нибудь «Гадкий койот», наебениться разбавленных шотов и протанцевать всю ночь на барной стойке, — Антон вздёргивает бровь, не особо веря услышанному. — Я не ханжа и не зажрался. Просто при определённом уровне дохода, который, я не сомневаюсь, будет однажды и у тебя, быстро привыкаешь к хорошему сервису, приятной глазу картинке и качественным продуктам. Если я могу себе это позволить, то почему не могу поделиться со своим партнёром? — Можешь-можешь, — Антон вскидывает руки в примирительном жесте. — Я не буду строить из себя цацу, типа: «ой, это так дорого, я не могу это принять», и нет, я не чувствую себя содержанкой. Просто ты должен быть готов к тому, что я на фоне этой роскоши буду выглядеть нелепо. Например, я понятия не имею, для чего эта вилка, — берёт со стола заранее приготовленный прибор, демонстрируя идеально начищенную серебряную десертную вилку. — Или вот эта, — указывает ею на столовую. — Один хрен вилка! — в этот момент возле них, как из ниоткуда, появляется официант.       Арсений глухо смеётся, прикрывая рот ладонью. Официант деликатно протягивает меню и удаляется на какое-то время. Арс наклоняется над столом и по-заговорщески произносит: — Ты думаешь, я ебу, для чего какая вилка?       Оба расспыаются в смехе, напряжение между ними понемногу спадает. Всё-таки они не королевских кровей, нет смысла друг перед другом выпендриваться. Но одну проблему это всё же не решает. — Арс, я реально ни черта не понимаю в этих названиях. По фоткам тоже нихрена не понятно. Вот это вроде мясо? — разворачивает страницу с меню к Арсению. — Так, давай я тогда выберу на свой вкус. Пойдёт? — Ага. — Есть какие-то предпочтения? Что не любишь? Аллергии? — На рис и другие крупы, кроме гречки. — О! А я рыбу ненавижу. Значит, суши-рестораны мимо. К мясу как? — Прекрасно. Бифштексы, стейки люблю. — Окей, тогда я знаю, что заказать.       В зал возвращается официант и принимает заказ из двух основных блюд, парочки закусок и бутылки выдержанного вина.       Блюда Антону заходят. С Арсением и вправду плевать на правила столового этикета, да и в зале кроме них никого нет. Щёки покрываются лёгким румянцем от пьянящего французского вина, и он окончательно расслабляется. Они обсуждают всё на свете и ни на чём конкретно не задерживаются. Антон рассказывает про любовь к футболу и небольшую коллекцию клубных футболок. О том, как в школе занимался баскетболом и волейболом, в основном чтобы легально отлынивать от скучных уроков, и только на юридическом у него появилась тяга к учёбе.       Арсений делится тем, как мечтал стать актёром, даже занимался в театральной студии какое-то время, но давление отца, убежденного в том, что актёр — это не профессия и на неё сыт не будешь, взяло вверх. Арс выбрал модный в те дни юридический и пообещал себе, что станет лучшим в этой области. Назло, но кому именно, уже непонятно.       Время за интересным разговором пролетает незаметно. Пустую посуду убирает расторопный официант и приносит вторую бутылку вина. Арсений вызывается самолично разлить напиток по бокалам, и официант за ненадобностью удаляется. — Забыл сказать самое важное, — отпив немного вина, Арсений проходится по фигуре Шастуна внимательным взглядом. — М? — Ты сегодня ослепительно выглядишь.       Антон выдаёт какой-то кряхтящий звук и ёрзает на стуле, отводя взгляд. — Да это заслуга начинающего стилиста, — оправдывается, пряча лицо за бокалом вина. — Или матушки природы, — усмехается Арс. — Ты правда не понимаешь, насколько красивый? — Перестань, — Антон заливается румянцем по кончики ушей. — Я понимаю, что не урод, и с ростом повезло, но красавцем себя точно никогда не считал, поэтому не привык к подобным комплиментам. — Могу объяснить по-другому, — томным голосом дразнит Арсений, ведя кончиком ботинка вдоль голени парня.       В зале появляется двое мужчин. Антон замечает их первым и резко подбирается, а потом застывает с остекленевшими глазами. Арс напрягается от его реакции и медленно поворачивает голову, чтобы понять, какого призрака увидел его парень, и сам замирает, не в силах моргнуть.       Перед ними в дорогом костюме-тройке стоит Марцевич, а за его спиной возывышается коренастый шкаф, одетый так же в костюм, но который явно жмёт ему в бицепсах. Марцевич смотрит на Арсения в упор и хищно улыбается, а затем увренной походкой направляется к ним. Берёт стул у соседнего столика и вальяжно на нём располагается, расстёгивая пуговицу пиджака. Телохранитель порывается к ним приблизиться, но Марцевич, не поворачивая головы, даёт ему сигнал стоять на месте.       Арсений отворачивается от него к напряженному Антону и взглядом умоляет его не вмешиваться. — Иван Денисович, — возвращает внимание к непрошенному гостю, — вы же в курсе, что любые переговоры с участниками судебного процесса запрещены. — Обижаете, Арсений Сергеевич, — елейным голосом отвечает тот. — Я вовсе не хотел обсуждать с вами дело. Вы мне больше интересны как человек, — кладёт предплечья на стол, скрепляя руки в замок.       Арсений зеркалит позу мужчины. — Не продаюсь, — произносит твёрдо. — Что вы, — спокойным тоном возражает бизнесмен, — на это я даже не рассчитывал, — снова откидывается на спинку стула, занимая расслабленную позу. — Я просто за вас беспокоюсь. Вы так много работаете. Вам бы, знаете, в отпуск съездить с семьей. С дочкой, как же её, — почёсывает квадратный подбородок, — ах, точно, Кира. Имя такое красивое.       Арсений бледнеет, его глаза застывают в паническом ужасе. — Вы… — запинается. — Вы мне угрожаете?       Марцевич сбрасывает личину благородства и смотрит на адвоката хладнокровным взглядом. — Угрожаю, — прямо произносит он, потому что может себе позволить, потому что его угрозы — не пустой звук. — Так, — не без усилий собирается Арсений. — Спасибо за предупреждение. Но ни в какой отпуск я ехать не намерен, а вот с вами с радостью увижусь в суде, — решительно поднимается с места и бросает взгляд на Антона, который выглядит как насупившийся перед атакой бык. — Пойдём.       Шастун бросает салфетку на стол и с громким скрипом отодвигает стул. Поднимается, испепеляя взглядом Марцевича, который разглядывает его с любопытством. Шкаф, приняв кивок босса, освобождает путь мужчинам, которые спешно покидают ресторан.

***

      Водительская дверца захлопывается с громким звуком. Антон никак на это не реагирует, продолжая сверлить взглядом свои подрагивающие ладони. Арсений нервно заводит мотор и трогается с места, параллельно набирая на мультимедийной панели номер бывшей. Уставший женский голос отзывается спустя пару гудков: — Да? — Лен, вам нужно с Кирой уехать на какое-то время из страны. — Попов, ты спятил? — вздыхает женщина. — Лен, бля, я серьёзно, — Арс резко входит в поворот так, что Антону приходится опереться руками о приборную панель. — У тебя тётка в Эстонии живёт, поезжайте к ней. — Арс, что, блин, происходит? — Здесь небезопасно. Это связано с делом, над которым я сейчас работаю. Как суд завершится, вы сможете вернуться. — Арсений, я не знаю, во что ты вляпался, но мы не можем просто взять и сорваться не пойми куда. У меня работа, я сейчас оформляю выставку для важного клиента. Кира начала к школе готовиться, я не хочу отрывать её от занятий и коллектива. Это не пойдёт на пользу… — Ты меня слышишь вообще?! Я сказал, что вам небезопасно сейчас находиться в стране. Какая, нахрен, работа, Лен? — Бля, Попов, мир не крутится вокруг тебя! Если нам будет что-то угрожать, я обращусь в полицию, но бежать мы никуда не будем. Точка! — Блять, да какая ж ты упрямая, — Арсений резко тормозит на светофоре. Антона снова ведёт, и он решает пристегнуться от греха подальше. — Ты бы хоть немного о дочери подумала, а не о себе. — Так, Арс, на эту херню я даже отвечать не буду. Успокойся сначала, потом всё обсудим. А сейчас мне надо укладывать нашу дочь, о которой я, по-твоему мнению, не думаю, спать. Пока.       Звонок обрывается. — Блять! — Арсений бросает в тишину и трогается с места, но теперь уже внимательнее следя за дорогой.       Антон никак не комментирует эту перепалку. Не в его компетенции встревать в отношения двух бывших супругов. Но гнев и страх Арса понимает отлично. Самому хочется схватить Киру и спрятать так далеко, чтобы никакое зло до неё не добралось. Но нужно думать рационально, нужно составить какой-то план. Нужно… Но в голове пустота из-за всё не утихающей ярости. — Ты что-нибудь скажешь? — не с претензией, в отчаянии вопрошает Арсений.       Антон открывает рот, но карман его куртки пронзает вибрация. Он достаёт телефон и видит на экране имя Макара. — Да? — Тох, я по поводу заглавной страницы Сониного дела.       Душа уходит в пятки. Предчувствие не предвещает ничего хорошего, но вдруг это им поможет. Антон крепче прислоняет телефон к уху. — Говори. — Она никуда не пропадала. Была на месте, когда я взял дело. — Не понимаю, — Антон готов поклясться, что когда они изучали дело, заглавной страницы там не было. — Но кое-что меня всё-таки насторожило, — продолжает Илья. — Адвокат защиты обвиняемого… Антон, это твой препод по особенной части уголовного права.       Время замирает. Шастун не может пошевелить ни одной конечностью. Даже моргнуть не может. Только чувствует, как ладони покрываются холодным потом, и пальцы начинают мелко подрагивать. — Что? — тупо переспрашивает он. Пожалуйста, хоть бы это было ошибкой. — Попов Арсений Сергеевич, — зачитывает приговор Илья. — Ты же про него мне рассказывал, когда мы то дело с Терёхиным проворачивали?       Перед глазами плывёт. Впервые в жизни Антону кажется, что он сейчас потеряет сознание. — Ты сфоткал её? — Да. — Хорошо, перешли мне. И спасибо, Макар. — Да без проблем, братишка. Если что-нибудь ещё понадобится, обращайся. — Да, конечно. Пока.       Антон опускает руку с телефоном на колени. Закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Останови машину, — произносит едва слышно. — Что? — теряется Арс, бросая на него обеспокоенный взгляд. — Господи, блять, останови эту грёбаную машину! — взрывается парень, отстёгивая ремень безопасности. В его глазах такая боль и отчаяние, что Арсению на мгновение кажется, что Шастун откроет дверцу на полном ходу. — Хорошо-хорошо, — соглашается и тормозит у обочины.       Машина останавливается, Антон открывает дверцу и выползает на свежий воздух. Арсений выходит следом за ним. Подходит ближе, кладет ладонь на плечо и внимательно всматривается в Антоново лицо. — Что произошло?       Антон наклоняется, прижимая руки к коленям. Закрывает глаза, пытается отдышаться, но не может. Кажется это то, о чём все говорят, — паническая атака. — Арс, прошу тебя, просто сядь в машину и езжай домой. Я не могу сейчас… не могу сейчас с тобой говорить.       Арсений садится перед ним на корточки. — Как я могу оставить тебя в таком состоянии? — Так же, как можешь пиздеть мне, глядя в глаза.       Арсений отводит взгляд, понимая, наконец, какую информацию Антон получил. Руки сводит от прохлады и от собственного бессилия. — Бесполезно сейчас объясняться? — Да. Я поеду домой на метро. А ты… будь осторожен на дороге, — бросает Антон напоследок и, не оборачиваясь, уходит в сторону подземки.