Reverse

— Да ну нахуй, — ошарашенно произносит Антон. Ему кажется, что он в какой-то момент уснул и наблюдает теперь абсурдные сны.       Что ещё это может быть? Перед ним в чёрном худи с капюшоном, скрывающим полголовы, с маской на лице, в узких джинсах с дырками на коленках и конверсах стоит Арсений — по шальным голубым глазам узнал. — Что за шпионские игры? — Давай уже заходи, — Арс давит ладонью на грудь, проходя вместе с парнем внутрь.       Антон запирает дверь и круглыми глазами смотрит на незванного гостя, пока тот снимает капюшон и маску. — Подожди, я сейчас процитирую, — Шастун облизывает губы, прежде чем продолжить: — «Антон, пока я веду у тебя курс в этом году, нам надо быть осторожными». Не знаешь, чьи это слова? — У тебя потрясающая память, хороший из тебя выйдет адвокат, — хлопает по плечу Арсений, стягивая кеды. — Арс, я серьёзно. Как тебе такое в голову пришло? Как ты, блин, вообще умудрился сюда пройти? — Ничего сложного. Предъявил преподавательское удостоверение охраннику, сказал, что несу аспиранту важные документы. — А как узнал, в какой комнате живу? — Так у охранника и спросил. Он ведь не знает, на каком курсе ты учишься. Ну, или ему в целом пофиг. Вид у него был какой-то заёбанный. — И чё, тебя никто не спалил? — Нет, — Арсений улыбается довольно. — Вряд ли кто-то из студентов ожидает увидеть меня здесь в подобном виде, — указывает он на «шпионский» наряд. — Ну да, — соглашается Шаст, осматривая мужчину ещё раз с ног до головы. — И шёл я по лестнице, а не на лифте ехал. Если голову опустить и втыкать в телефон, никто внимания не обратит. — Всё-то ты продумал, Штирлиц. — Ну, и долго мы в коридоре стоять будем? Покажешь мне уже свои хоромы?       Антон закатывает глаза. Хоромы, конечно. По сравнению с хатой Арсения скорее сарай. — Ю велком, — жестом приглашает в комнату. — Чувствуй себя как дома, хотя вряд ли у тебя получится. — Ой, да ладно, — Арсений проходит дальше, внимательно осматривая внутреннее убранство. — Я между прочим жил в этой общаге, когда сам был студентом. — Серьёзно? А откуда ты? — Из Омска, — мужчина по-хозяйски располагается на кровати, опираясь на руки позади себя. — И хочу отметить, что общага с того времени заметно похорошела. Значит, не весь бюджет, выделяемый на ремонт, прикарманили. — Ну да, в целом, не жалуюсь, — Антон задумчиво чешет затылок. — Чай, кофе? — Прикалываешься? — Арсений смотрит на него снисходительно. — Иди сюда, — протягивает руки.       Антон буквально падает в его объятия, запинаясь о злосчастный учебник Истории, валяющийся на полу. Арсений хихикает и крепче прижимает к себе это ходячее недоразумение. — У меня сейчас такое жёсткое дежавю, — мямлит Шастун в его плечо. — М? — Потом как-нибудь расскажу, — проходится носом по тёплой шее, вдыхая свежий цитрусовый и в то же время томный древесный аромат. — Что за парфюм? — Blue de Chanel. — Тебе охрененно идёт, — Антон никак не может насытиться этим сочетанием вкупе с естественным ароматом мужчины, вдыхает снова и снова, пока голова не начинает кружиться. Умудряется оседлать колени Арса, обвивая его шею, проходится прохладными пальцами по тёмному загривку.       Осторожные касания перетекают в поцелуй. Сразу с языками, глубоко и чувственно. Арсений обхватывает парня крепче, прижимает к себе. Антон трётся пахом, дразнит мужчину и распаляется сам. Кожа покрывается румянцем — шея, уши, щёки, как будто отопление выкрутили на максимум. Антон прерывает поцелуй, чтобы стянуть с Арсения худи, и от его покрасневших губ тянется тонкая полоска слюны, которую мужчина слизывает кончиком языка. Это так возбуждающе горячо, что мурашки пробегают по спине, а в трусах становится невыносимо тесно.       Антон не теряет связи с реальностью, забирается пальцами под полы худи, стаскивает его с Арса и отбрасывает на стол. Под ним обнаруживается футболка. — Как на работу, так в одной рубашке, а как ко мне, так капустой нарядился, — бурчит он, на что Арсений усмехается, снимает с парня джемпер и затягивает в очередной поцелуй.       Следом на стол отправляется футболка Арса. Он на мгновение замирает, проводя подушечкой большого пальца по пухлым губам, любуется мальчишкой, словно произведением искусства. Антону становится неловко от столь пристального внимания, хочется прикрыться и отвести взгляд, но лазурные кристаллы цепко держат в плену. — Арс, — на грани слышимости произносит он, не зная, что конкретно хочет выразить. Но, кажется, Арсений знает, улыбается ему краешком губ.       Антон прикрывает глаза и невесомо целует тыльную сторону ладони, что гладит его по щеке. У Арса от этого жеста так сильно щемит в груди, что он с тихим стоном прижимает юношу к себе и впивается в него горячим поцелуем. Антон отвечает ему, нависая сверху, обхватывает его тело руками и ногами и понимает вдруг очень важную вещь — сейчас они займутся не сексом, а любовью.       Ладони Арса проскальзывают под штаны парня, гладят мягкие ягодицы, а мокрый язык подхватывает чувствительную мочку, зажимая её между губами. — Ты такой красивый, Антош, — жарко шепчет он на ухо, вызывая новую порцию мурашек. — Так сильно тебя хочу. Целый день только о тебе и думал, — в подтверждение слов сильнее давит на ягодицы, прижимая Антонов пах к своему.       Мир плывет перед глазами, а изо рта вырывается томный выдох. — Арс, — Шастун хватается за предплечье руки, которая тянется к его члену. — Ты не помогаешь думать.       Арсений упрямо запускает руку под штаны и белье, обхватывает твердый член в плотное кольцо и оглаживает его по всей длине. — О чём тебе ещё думать? — Во-первых, — Антон собирает остатки концентрации, но всё равно подмахивает бёдрами в такт умелым движениям, — надо написать Диме, чтобы в ближайшее время не приходил, — резонный аргумент заставляет Арсения остановиться и вытащить руку из трусов парня, который тянется за телефоном. — А во-вторых? — Во-вторых, — Антон быстро набирает сообщение и убирает телефон, смотрит сверху вниз на разгорячённого мужчину. — С чего ты взял, что будешь сверху? — Какие мы важные, — Арсений с хитрой ухмылкой оттягивает пальцем резинку Антоновых трусов и шлепает ею по чувствительной коже, заставляя парня тихо зашипеть. — Ну, давай дерзай, ковбой. — Откуда столько скепсиса? — Антон слезает с него, чтобы дотянуться до нижнего ящика стола. — Я же справился в прошлый раз. — Да, но у меня перед этим почти месяц ничего не было, я бы кончил от дуновения ветра. — Пытаешься обесценить мои старания? — Шастун возвращается к кровати со смазкой и пачкой презервативов, которые оставляет возле подушки, а сам нависает над мужчиной, опираясь обеими руками на постель. — Я тебя специально драконю, дурачина, — Арс привстаёт, опираясь на локти, и дразняще кусает парня за нижнюю губу, не разрывая зрительного контакта. — Хочется пожестче? — низким тембром отзывается Антон, прихватывая пальцами бледную шею и пьяняще целуя в губы, и резко отстраняется. — Погоди, почти месяц не было? — Так а кто мне проблем подкинул, что не до личной жизни было?       Антон расплывается в довольной улыбке, так, что морщинки собираются вокруг сияющих глаз. Он коротко чмокает Арсения в губы и, пока тот ещё ничего не понял, быстро расстёгивает его джинсы и стаскивает их вместе с бельём. — Я тут кое-что задолжал, — становится на колени и разводит стройные бедра, устраиваясь аккурат между ними. — Тебе не обязательно…       Голос срывается и переходит на тихий скулеж, когда Антон вбирает в рот половину члена, проходится языком по уздечке. Арсений шумно вбирает носом воздух, опираясь руками на кровать, и запрокидывает голову. Вздыхает прерывисто, потому что мальчишка творит что-то невероятное, сразу переходя на бодрый темп, создавая во рту невыносимо приятный вакуум. Выпускает пульсирующий член изо рта, заставляя Арсения вздрогнуть от контраста горчей полости и прохладного воздуха, что особенно остро ощущается влажной от слюны головкой, по которой Антон проходится острым кончиком языка, задевая уретру. — Ты что-то говорил? — Шастун поднимает свои невозможные зелёные омуты. — Боже правый, — еле слышно богохульствует Попов, встречаясь с этим горящим взглядом, видя припухшие алые губы и полоску слюны, стекающую по подбородку. Зарывается дрожащими пальцами в русые пряди и умоляет: — Не останавливайся.       Антон не ухмыляется жадно, не играет в покорность, а молча, с каким-то животным энтузиазмом возвращается губами к члену, проходясь по всему стволу. Вбирает по очереди поджавшиеся яички, перекатывая их языком во рту и выпуская наружу со смачным чпоком. Насаживается ртом на член и, создавая вакуум, двигается в более быстром темпе, пальцами проходясь по внутренней стороне бедра, а затем подхватывая их снизу, чтобы подвинуть Арсения ближе к краю кровати.       Арс не успевает понять, от чего охеревает больше — от непонятно откуда взявшихся умений парня, или от того, что он делает именно так, как самому Арсению нравится больше всего. Мысли разбегаются как круги на воде, и уже другие волны — беспрерывного яркого удовольствия — накрывают его с головой и уносят к далеким берегам наслаждения. Арс уже не слышит собственного голоса, мычащего и стонущего на одной высокой ноте. В какой-то момент становится невыносимо хорошо, пальцы на ногах поджимаются, выдох застревает в горле, и только по возвращении из блаженной темноты, Арс видит, как Антон аккуратно слизывает капельки спермы со своей щеки и губ, собирая их подушечкой большого пальца. — Что это было? — Честно? Я и сам не понял, — усмехается Шастун, поднимаясь с колен. — Ух, блин, затекли, — жалуется, растирая ладонями бёдра. — В смысле не понял? Даже вдохновившись порнухой, такое мало кто может с первого раза исполнить. — Ну, я просто отключил голову и делал так, как самому бы, наверное, понравилось, — спокойно поясняет Антон, приземляясь рядом с расхристанным телом Арсения. — У тебя пиздец талантливый рот, — восхищается тот, чем вгоняет парня в краску. — Ну, то есть ты, конечно, талантливый, а не рот. Ты даже пальцами к нему ни разу не притронулся! Ты же в курсе, что после такого я тебя никуда не отпущу? — А я никуда и не собирался, — улыбается Шаст, и в его глазах ощущается дом.       Они падают на подушку, переплетаясь конечностями, едва помещаясь на тесной кровати. Лениво целуются, руками и губами изучая каждый миллиметр желанного тела. Антон целует все родинки на щеке Арсения и надышаться им не может, проводя носом за ушком, вдоль шеи. Арсений зарывается пальцами в русые волосы, перебирает пряди, наслаждаясь их мягкостью, шелковистостью. Оставляет яркие следы на тонкой шее и соблазнительных ключицах, по-подростковому помечая своё. Кусает игриво за кончик носа с умилительной родинкой и смеется, получая за это по великолепной заднице, и целует в губы, пока воздуха в лёгких не остается. Потирается снова возбуждённой плотью, не прося, а требуя.       Антон кладёт руки на его поясницу, большими пальцами очерчивая выразительные впадинки. Арсений ловкими движениями стягивает штаны парня вместе с бельём, не оставляя между обнажёнными телами никаких преград. Аккуратно ложится сверху, снова потираясь бёдрами, внимательно следя за ответной реакцией. Дыхание Антона тяжелеет, тёмные зрачки заполняют зеленую радужку. Левой рукой он тянется к смазке, проворными пальцами вскрывает тюбик. — Иди сюда, — произносит шёпотом.       Арсений придвигается выше, чуть нависая, и для баланса опирается рукой на спинку кровати над головой Шастуна. Тот быстро набирает в ладонь обильную порцию лубриканта и откладывает его в сторону, раздвигает коленом Арсовы бёдра. Арсению удаётся не только не завалиться на него, но и прогнуться в пояснице, предоставляя больший доступ.       Антон заносит руку со смазкой за его спину, внимательно следя за эмоциями на лице мужчины. Осторожно касается влажным кончиком пальца к тугому колечку мышц и, не встретив сопротивления, проникает внутрь аккуратным прокручивающим движением. Вскоре к нему добавляется второй и уже привычно проходится по чувствительной точке, заставляя Арсения зажмуриться от прошибающего всё тело удовольствия. Он сам уже охотно насаживается на длинные пальцы, опираясь второй рукой на плечо Шастуна. Антон добавляет третий палец и чуть приподнимается, чтобы облизнуть широким языком набухший от возбуждения сосок. Слегка прикусывает зубами и накрывает губами, немного посасывая. Арсения кроет, мало кто из его партнёров вспоминал о сосках, а ведь это одна из самых чувствительных зон на его теле, но просить прямо об их стимуляции не позволяла гордость. Антон сам до этого дошёл, у него действительно имеются заложенные природой инстинкты внимательного и заботливого любовника, готового всего себя отдать на удовлетворение партнера.       Арс стонет громко и несдержанно, когда Шастун доходит до второго соска. — Тише-тише, дорогой. Тут стены картонные. — Да? — тяжело выдыхает Арс, доставая пакетики презервативов из упаковки. — А мы тут первые трахаемся? — Тоже мысль, — бубнит Шаст, пока Арсений подносит пакетики ко рту, отрывает зубами один, отбрасывая другие в сторону, а затем вскрывает фольгированную оболочку. — Но я не уверен, что тут привыкли конкретно к мужским стонам.       Арсений хмыкает и кивает на руку, пальцы которой все ещё находились внутри. — Давай.       Антон осторожно вынимает пальцы, Арс раскатывает презерватив по его члену, деликатно отстраняет чужую ладонь, порывающуюся вмешаться в процесс, и, помогая себе рукой, медленно насаживается на твёрдый орган.       У Антона снова плывет перед глазами: и от вида, и от ощущений. Хочется спросить, кто теперь ковбой? Наездник очевидно один, сидит уверенно, опираясь обеими руками на его грудь, смотрит невозможными голубыми глазами из-под опущенных ресниц и, плавно раскачиваясь бёдрами, то выпускает член из тугого отверстия, то насаживается на него. Была бы камера, Антон бы заснял эту картину и пересматривал бы до самой смерти.        Широкие ладони ложатся на упругие ягодицы, скорее чтобы занять законное место, чем помочь двигаться. Арсению помощь не нужна, он сам отлично справляется с этим радео. Вот тебе и сверху, Шаст.       Арс ускоряется, увеличивая амплитуду, выбивает из парня тихие стоны, улыбается довольно. Старая кровать скрипит натужно под весом двух мужчин, но когда Арсений насаживается до упора и замирает, сжимая Антона внутри, тому становится сказочно похуй и на этот скрип, и на собственный громкий стон. Хочется выбить контроль у мучителя, перехватить инициативу. Антон тянется рукой к чужому члену, но Арсений мягко его разворачивает. — Оставь, — дышит прерывисто, чёлка прилипла ко лбу, по вискам и шее струится пот. — Сегодня кончу без рук.       Вот это новости. Что ещё за джедайские техники? Антон не успевает пофантазировать на эту тему, как Арсений наклоняется ещё ближе, возвращая руку на спинку кровати. — Ноги согни. — Что? — Ноги в коленях согни, мой хороший.       Антон послушно выполняет просьбу, придвигая ступни к бёдрам, сгибая длинные ноги в коленях и входя в мужчину под другим углом. Арсений двигается теперь чуть свободнее. Его истекающий смазкой член оказывается зажатым между их телами и плавно скользит по животу Антона, который обхватывает мужчину обеими руками, скрепляя руки за взмокшей спиной в замок.       Арсений наклоняется ниже, сгибая опорную руку в локте, проходится кончиком языка по губам Шастуна. Тот размыкает рот шире, подавая язык навстречу. Они переплетаются в мокром, чуть смазанном поцелуе. — Солнце, ты ещё долго тормозить будешь?       Антон, наконец, понимает, что от него хотят. Стискивает ладонями ягодицы, так, что на них остаются красные следы, и ритмичнее вбивается в податливое тело, двигая тазом. Арсений падает на него практически всем корпусом, лишь немного опираясь на предплечья, задыхается от быстрого темпа, но снова и снова шепчет на ухо сладкое: «Ещё».       Антон чувствует, как белье промокает под его спиной, а непослушная чёлка лезет в глаза, но хера с два он хотя бы на секунду сбавит обороты. Спинка кровати стучит о стену, Арсений выстанывает его имя, и это точно кто-нибудь услышит. Но прямо сейчас, в этом блаженном моменте, становится запредельно похуй.       Арс стискивает его в объятиях, напрягаясь всем телом, и кусает в плечо. — Бля-ять! — Антон стонет одновременно от боли и накрывающего оргазма.       Перед глазами летают мушки, голову заполняет пустота с тихим писком. — Пиздец, — хрипло заключает Шастун.       Арсений скатывается к нему под бок, не в силах больше совершить ни единого движения. Так и лежат в шавасане, восстанавливая дыхание. — Не, в пизду, Арс, — облизывает пересохшие губы Антон. — Мы составим график, и будем его придерживаться. Ну, чтобы два-три раза в неделю стабильно был секс. Нахрен мне такое не упёрлось. Ты же меня уничтожишь.       Арсений глухо смеётся, утыкаясь лбом в подушку. — Ты чё думаешь, я шучу? Ты посмотри, ты ж меня натурально укусил, вампир. Вот в чём секрет твоей молодости — пьешь кровь юных девственников. — Шастун, я тебя обожаю, — отмахиваясь от невидимых слёз, произносит Арс, обнимает этого невозможного дурачину и уже спокойнее добавляет: — Пришёл и раскрасил мой мир.       Антон улыбается и целует мужчину в губы. — Такой счастливый. У тебя, случаем, не день рождения? — Нет, он двадцатого марта. А у тебя? — Девятнадцатого апреля. — Так и знал, что ты баран, — хихикает парню в плечо. — Я тебе сейчас по заднице надаю. — Хватит уже, понадавал. — Ты знаешь слово «хватит»? — удивляется наигранно. — Арс, ну а если серьезно, я ещё много чего о тебе не знаю, а ты обо мне. — Есть такое, — соглашается тот и задумывается. — Пойдём на свидание. — Чего? — Где это видано, чтобы после некоторого количества секса люди на свидание ходили? — Прям свидание? Не просто телек посмотрим, поужинаем и поболтаем, а типа попрёмся куда-то? — Да, Шастун. Нарядимся и попрёмся куда-нибудь, где есть другие люди. Ты же не девяностолетний дед, чтобы всё время возле телека зависать. — Ну, ладно, — Антон всё ещё не особо верит в эту затею. — Пойдем. А куда? — Не парься, я что-нибудь придумаю, — Арс садится на кровати, разминая затёкшую шею. — Но это ближе к концу недели. А перед этим, — делает паузу, — нам нужно будет съездить в суд. Я договорился.       Антон кусает щеку изнутри и молча кивает. Арс берёт его ладонь в свою и коротко целует в костяшки, не отрывая взгляда от поникшего лица. — Мне нужно в душ, — проводя кончиком носа по запястью, меняет тему. — Блять, — морщится Антон. — У нас душ общий на блок. — Я в курсе. Поэтому мне нужны тапочки, чистое полотенце, гель для душа, шампунь и, желательно, дезинфицирующее средство. — Ага, и пакет на голову. — Постоишь на шухере, — настаивает Арс, окончательно поднимаясь с кровати. — Вообще не подозрительно, — Антон тяжело поднимается следом, идёт к шкафу за чистым полотенцем. — Ну скажешь, что девушку привел, делов-то. — Девушку, которая басит. — Ну, вот такие у тебя вкусы.       Арсений приподнимается на носочках, чмокает парня в русую макушку, перехватывая из его рук полотенце, а после получает весь запрошенный набор и «под прикрытием» тихо пробирается в ванную. Ну, как тихо? Периодически глупо хихикая и целуя Антона в румяные щеки. Тот недовольно ворчит, припоминая всё же девяностолетнего деда, но в душе наслаждается каждой секундой, испытывая такое простое, давно забытое счастье. Жаль только, что счастье не длится вечно.