Reverse

      Бескрайние свинцовые тучи нависают над Москвой, отражая мрак и величие города. Антон до боли в горле затягивается знакомым терпким дымом, кивая головой в такт ритмичной музыке, играющей в беспроводных наушниках. Тяжёлые треки NF звучат гимном отчаянной души, тонущей в болотах многовековой столицы.       Парень перехватывает сигарету трясущимися от холода пальцами, выпуская наружу облачко едкого дыма смешанного с теплым дыханием. Мурашки пробигают по едва прикрытым толстовкой плечам и спине, заставляя тело встрепенуться. Он торчит на балконе добрых пятнадцать минут, проветривая голову, занятую тяжёлыми мыслями.       Антон понимает, что тащиться с добытой информацией в СМИ — слабая идея. Недостаточно подготовить хорошую пулю, нужно добыть подходящее ружье и выстрелить по правильной траектории, чтобы сработало наверняка. Марцевич может купить и суд, и следствие. Что уж говорить о журналистах? Вряд ли его сын, который элементарно не озаботился анонимностью в социальных сетях, ни разу до этого не попадался на специфичном увлечении. Скорее всего, всем крупным медиа позатыкали рты. И если не деньгами, то угрозами. Необходимо что-то принципиально иное. Что-то, что будет страшнее, чем порочащие репутацию заголовки в СМИ.       Парень вновь и вновь кусает истерзанные губы, прерываясь лишь на затяжки сигареты, пока не скуривает ее до самого фильтра, туша бычок о стеклянную банку. А после возвращается в комнату, так ничего и не придумав. Решает ещё раз просмотреть всю информацию по Марцевичу. Что-то определенно должно быть, что-то, что наведёт на действительно рабочую идею.       Википедия повествует о ранних годах жизни бизнесмена. Всё довольно банально и консервативно: родился в советском союзе, в небольшом провинциальном городе в Рязанской области, отец — инженер, мать — учительница русского языка, в школе особыми знаниями не выделялся, после девятого класса ушёл в ПТУ, отслужил в воздушно-десантных войсках, в девяностых начал свой небольшой бизнес по поставке дефицитного товара из дальнего зарубежья. Ничего интересного или нового.       Антон переключается на более темную сторону интернета — сайт "Одноклассники". Пробегается по фоткам предпринимателя. Куча солидных дядек в офисах, ресторанах, возле элитных тачек, на рыбалке... Так, стоп.       Антон увеличивает фото, на котором Марцевич заливисто смеётся, держа в руках огромного сазана. По плечу его по-приятельски хлопает, по всей видимости, товарищ. Татуировка на его оголенной руке выглядит весьма любопытно. Череп, пронизанный кинжалом, с ползущей по клинку змеей, а над её головой — корона. А под ключицей мужчины — восьмиконечная звезда.       Дед в детстве рассказывал маленькому Антошке истории про воров в законе, хоть бабушка и ворчала на него, мол, не для детских ушей эти байки. Но старого опера бурчание супруги не останавливало, сказок он не знал, зато преступников и уголовников за свою жизнь повидал немало. Истории про невероятную воровскую идеологию были действительно захватывающими для воображения непоседливого мальчишки, особенно на фоне беспредела девяностых и популярных тогда сериалов — "Улица разбитых фонарей" и "Бандитской Петербург". И одним из самых интересных элементов этой идеологии была культура татуировок или так называемых "наколок", в которые закладывались определенные смыслы.       Прошерстив в памяти всё, что слышал от деда, Антон вспоминает, что татуировки на теле приятеля Марцевича принадлежат не просто вору в законе, а действующему авторитету, занимающему высокий ранг в воровском мире. Парень спешит открыть комментарии к фотографии и сразу же находит нужное. Маратов Олег Сергеевич пишет: "Хороший был улов, Денисыч. Надо будет ещё раз на Селигер сгонять". Вот оно! Бинго! Окрыляющая идея, которая может загнать Марцевича в угол.       Антон подрывается с кровати, откладывая ноутбук. По всем конечностям распространяется волна адреналина, сердце заходится в волнительном ритме, что аж кончики пальцев покалывает. Парень набирает предусмотрительно сохранённый в телефонной книге контакт, от которого теперь зависит всё — выгорит эта идея или нет. Затаив дыхание, он прислушивается к длинным гудкам. — Алло, — раздаётся чуть сонный голос. — Серёг, это Антон.       Мужчина на том конце хрипло смеётся. — Надо же! — искренне удивляется он. — Не ожидал. Я, что, должен стать послом мирной воли между двумя голубками? — С этим мы как-нибудь сами разберемся, — хмуро отзывается парень. — Я к тебе по другому вопросу. — Так, так. Я весь внимание. — Мне нужны контактные данные сослуживцев и всех отсидевших приятелей Марцевича. — О-хо-хо! — изумляется Матвиенко. — Ну, нихера себе запросики! Ты чего там баламутишь, пацан?       Антон шумно набирает носом воздух, закатывая глаза. — Ничего серьёзного, — после паузы отвечает он. — Просто собираю информацию. Вдруг кто-то из них сидел по 228-ой или ещё как-то связан с наркотиками или заказными убийствами. — Так ты не досье запросил, а контакты, — не ускользает пиздеж от прошаренного ФСБ-шника. — Будешь с ними лично беседовать? С уголовниками?       Сука! И надо же было так проколоться! Антон прикусывает губу. — Ладно, у меня есть кое-какая компрометирующая информация на Марцевича. И я могу использовать её в качестве рычага давления. Но для этого мне нужны контакты его неблагонадежных товарищей. — Забудь, — отрезает мужчина. — Бля! — не выдерживает Шаст, начиная наматывать круги по комнате. — Дело верняк. Всего-то нужно больше информации. Вашим службам достать эту инфу, как два пальца обоссать. — Парень, ты хочешь, чтобы мне Арсений голову открутил за пособничество в поиске острых приключений на твою жопу? — Серёг, он Кьяре угрожал! — взрывается Антон. И слыша молчание на том конце, спокойнее продолжает. — Ребёнку, понимаешь? У него напрочь отсутствуют моральные принципы. А время идёт, пока мы все тут играем в добропорядочных адвокатов, — делает глубокий вдох. — У меня есть приличный козырь в рукаве, но он сработает только с твоей помощью. Пожалуйста, Серёг, доверься мне. Я знаю, что делаю.       Мужчина тяжело вздыхает. — Ладно, — неохотно соглашается Матвиенко. — Будут тебе контакты этих ушлых.       Антон облегчённо выдыхает, упираясь ладонью о колено и наклоняясь чуть вперёд. Этот бой он выиграл, но пока не всю войну. — Спасибо, — никогда ещё он не чувствовал столь сильной благодарности. Был бы Серёга сейчас здесь, Антон бы, наверное, упал перед ним на колени. Срать ему, откровенно говоря, на то, что будет с ним. Девочку нужно защитить любой ценой.

***

      Сутки уходят на то, чтобы собрать всю необходимую информацию. Антон пропускает пары в понедельник, чтобы случайно или намеренно не пересечься с Арсением. Он понимает, что мужчина, скорее всего, воспримет такое поведение как обиду или попытку избежать разговора. Но ловит себя на мысли, что не чувствует ни обиды, ни злости. Может, он отложил эти чувства до определённого момента и сейчас полностью сосредоточился на деле, а может, он наконец-то повзрослел и принял тот простой факт, что косячат все, особенно из благих намерений.       Как бы то ни было, но Арсений проявляет себя довольно настойчиво, обрывая телефон парня звонками сразу после своей пары. Антону очень хочется ответить, чтобы просто услышать его голос. Но он знает, что одно только упоминание, что он работает над делом Марцевича, зажжёт в мужчине пожар беспокойства, поэтому, стиснув зубы, Антон продолжает игнорировать звонки Арсения, ради его же нервных клеток.       А что он сам? По правде говоря, ему страшно до жопы. Так, что руки, крепко стискивающие небольшую папку со всем добытым компроматом, нещадно потеют и трясутся. Он едет угрожать одному из самых влиятельных и опасных людей в стране. Он — какой-то пацан из Воронежа, студент на третьем курсе юридического. Безумие. И будь он хотя бы на капельку менее отчаянный и безрассудный, ни за что бы на подобное не решился. А возможно, всё дело в том, что стоит на чаше весов. Каждый раз, когда страх начинает сжимать горло, Антон вспоминает задорные синие глаза, яркую девичью улыбку и маленькие ручки, которые обнимали его, когда они расставались с Кирой. И в этот момент сердце наполняется тупой яростью и огнём решимости. Даже если его холодное тело сегодня закопают в лесу, попытаться всё равно стоит.       «Никольская плаза» встречает серым блестящим фасадом, отражающим хмурые тучи. Пройти в это здание не составляет особого труда. Здесь расположено огромное колличество офисов и контор. На проходной Антон сообщает, что направляется в бюро переводов для визы. Флегматичный охранник спокойно пропускает парня внутрь.       На последнем этаже находится офис «Пегаса» — логистической и теперь уже строительной компании Марцевича. Будет конечно обидно, если Антон не сможет застать мужчину на месте. Вряд ли ему удастся внаглую пройти в его офис второй раз. Так что пан или пропал. Сделав глубокий вдох, Антон решительно открывает стеклянную дверь с аккуратной золотистой эмблемой крылатого коня.       Внутри сладко пахнет цветами. Похоже на лилии. За стильным светлым столом сидит красивая женщина в деловом костюме. На столе ваза с теми самыми лилиями. Женщина сразу же обращает внимание на Антона и ярко, но не особо искренне улыбается. — Добрый день, могу я вам чем-то помочь? — Иван Денисович у себя? — сразу же переходит к делу парень. Обычно он вежлив со всеми женщинами, но почему-то именно эта особа вызывает в нём бессознательное отторжение и беспокойство. Идеальная, как восковая фигура. Кукла, а не человек. — Вам назначено? — в её глазах ледяная сталь. Она точно не то, чем кажется.       От Антона не ускользает едва заметное движение её руки куда-то под стол. Это не секретарь, это сканер — понимает он. Парень больше не намерен тратить драгоценное время впустую. Он срывается с места и широкими шагами направляется в сторону следующих стеклянных дверей. — Вы куда?! — раздаётся позади, но женщина остается на месте.       Антон хватается за металлическую ручку и распахивает дверь. Во главе большого овального стола сидит сам Марцевич. Он вскидывает удивленный взгляд на парня. Уголки губ расплываются в лёгкой ухмылке. Мужчина спокойно откидывается на спинку стула и застегивает полы серого пиджака.       За спиной Антон слышит тяжёлые шаги, а затем его под локоть хватает крепкая рука, дёргая на себя. Шастун и ухом не ведёт, не отрывая взгляд от босса. — В ваших же интересах меня выслушать, — твёрдо произносит он, кидая папку на стол.       Марцевич заинтересованно вскидывает бровь, подставляя под широкий подбородок сцепленные в замок руки, после чего кивает охраннику. — Оставь.       Амбал в черном костюме грузно выдыхает и освобождает, наконец, несчастный локоть Шастуна, а затем молча покидает кабинет, прикрывая за собой дверь. — Присаживайся, — жестом указывает на стул Марцевич.       Антон садится напротив. Их разделяет около трёх метров — достаточно, чтобы при необходимости пуля прилетела прямо в лоб. Сглотнув, парень отправляет рукой папку вперёд по столу. Марцевич ловко останавливает её возле себя толстыми пальцами, на одном из которых красуется тяжёлая серебряная печатка.       Мужчина открывает папку и внимательно пробегается глазами по содержимому. На его лице играет довольная улыбка. — Вот как, — произносит он хриплым басом, рассматривая фотографии сына, — решил с такого угла зайти. И что, — вскидывает взгляд на парня, — пойдешь с этим к журналюгам?       Антон открыто усмехается, чем заставляет Марцевича нахмурить брови. — Что вы, — елейно начинает студент. — Зачем парню жизнь портить? Я её вам хочу испортить.       Марцевич перестает улыбаться и замирает в ожидании продолжения. — Фотографии перелистните, там ещё бумажка, — Антон откидывается на спинку стула, наблюдая за тем, как мужчина выполняет указание. — Список ваших "боевых" товарищей, — Марцевич вытягивает из папки листок, пробегаясь по нему глазами. Он весь подбирается и кидает на парня обеспокоенный взгляд. — Маратов Олег Сергеевич, семьдесят третьего года рождения, семь лет колонии строго режима 158 статья УК РФ, пункт четвертый — кража в особо крупном размере организованной группой лиц, — спокойно цитирует Антон. — Семёнов Дмитрий Валерьевич, шестьдесят восьмого года рождения, пятнадцать лет строгого режима 228 статья, пункт пятый — незаконное производство, сбыт и пересылка наркотических средств в особо крупном размере организованной группой лиц. Мне продолжать? — он кладёт предплечья на стол, довольно отмечая, как напряжённо сглатывает Марцевич. — Вот им я с удовольствием отправлю фотографии вашего единственного сына, размалеванного пидора, наследника семейного бизнеса и всех партнёрских связей. Посмотрим, как долго этот бизнес продержится на плаву, — он наклоняется ещё ближе и произносит стальным тоном. — Боюсь, что после этого ваши товарищи не то, что руку вам не пожмут, они даже срать с вами на один унитаз не сядут.       Ноздри Марцевича напряжённо раздуваются, втягивая в легкие огромный глоток воздуха. Антон не отрывает от него напряжённого взгляда. Мужчина шумно выдыхает и неожиданно смеется, чем повергает парня в расстерянность. Неужели не срабатало? — Великолепно, — широко улыбается Марцевич, а потом его улыбка чуть гаснет. — Жаль, что не ты мой сын, а вот это, — печально вздыхает он, смотря на фотографии отпрыска. — Твои требования?       Парень сглатывает и подбирается. — Оставьте семью Арсения в покое.       Марцевич мягко улыбается. — Хорошо, — он плавно поднимается со своего места, протягивая руку.       Антон сначала теряется, затем, сообразив, что от него хотят, быстро встаёт и, обходя стол, подходит к мужчине, после чего крепко пожимает протянутую руку. — До встречи в суде... — Марцевич застывает с вопросительным выражением лица. — Антон, — представляется тот. — Антон Шастун. — Хорошее имя — Антон. Основательное, — снова улыбается мужчина, мягко убирая руку. — Наверное, — хмурится юноша. Не нравится ему эта внезапная вежливость, но словам Марцевича он верит. Что-то внутри подсказывает, что тот — человек слова. — До свидания, — произносит парень и покидает офис "Пегаса" под изучающий взгляд мужчины.

***

      Только на улице Антона накрывает так, что ноги ощущаются ватными, а воздуха в лёгких как будто не хватает. Словно он прокатился на американских горках, и тело потеряло ориентацию в пространстве.       Парень доползает до ближайшей лавочки и падает на неё, прикрывая глаза. Потихоньку восстанавливает дыхание, запрокидывая голову, и чувствует, как горячую кожу касается что-то мягкое, маленькое и холодное, быстро превращаясь в каплю. Парень распахивает большие зелёные глаза и видит стайку плавно опускающихся на землю снежинок. Изо рта вырывается облачко пара, отгоняя редкие крупицы, и это завораживает. — Антон! — доносится знакомый голос. Сердце пропускает удар.       Парень медленно поворачивает голову в сторону зовущего. Арсений взмыленный, с невнятным гнездом на голове мечет молнии напополам с облегчением, которое читается в его глазах.       Антон вздыхает и поднимается с места, неторопливыми шагами приближаясь к мужчине, стоящему возле серебристого кроссовера. — Оксана? — спокойно уточняет он.       Арс кивает и продолжает молчать. Чувствуется, что ему многое хочется сказать, но он не знает, с чего начать. Антон берёт инициативу в свои руки. — Поехали домой. Я устал, — и, не дожидаясь реакции мужчины, первым направляется к дверце со стороны пассажирского сидения. Слышит за спиной усталый вздох, а после — звук разблокировки.       Внутри по-прежнему тепло, чисто и приятно пахнет бензином, кожей, пластиком и парфюмом Арсения. Антон глубоко вдыхает и чувствует себя дома, окончательно расслабляясь.       Первое время едут молча. Со стороны мужчины чувствуется напряжение, в то время, как Антон просто втыкает в никуда, качаясь на волнах послеадреналиновой неги. Тишину прерывает звонок — на телефон Арсения. Неизвестный номер. Арс включает громкую связь. — Попов, слушаю, — сухо здоровается он. — Арсений Сергеевич, — раздаётся в динамике знакомый бас. — Марцевич вас беспокоит, — Арсений бросает беглый взгляд на парня. — Хотел перед вами извиниться за излишнюю напористость. Семья — действительно самое дорогое, и к нашим делам отношения не имеет, — бизнесмен осторожен, специально избегает слов вроде "угроза" или "угрожать". Поразительно, как тщательно он продумывает каждый свой ход. — В общем, это всё, что я хотел сказать. С нетерпением жду нашей встречи в суде. Надеюсь, вы хорошо подготовитесь, — и снова эта высокомерная усмешка и неприкрытая самоуверенность, словно для него судебный процесс всё равно что забавная игра. — Не сомневайтесь, Иван Денисович, — сдержанно отвечает Арсений, хотя видно, как его плечи заметно расслабляются. — Всего хорошего. — заканчивает он и сбрасывает звонок, затем поворачивает голову к парню. — Что ты сделал?       Антон впервые за этот день довольно улыбается. — Это долгая история, — отвечает он, смотря на мужчину. — Антон, но... — Я знаю, — успокаивающим тоном перебивает он. — Прости, что заставил волноваться. Но обещать, что никогда больше так не поступлю, не могу. А то потом придется извиняться, что нарушил обещание. И я это не назло, — добавляет тише, покручивая кольцо на пальце. — Просто я такой — предпочитаю делать сам, чтобы других не беспокоить. — Мы же договорились, что будем разбираться с этим вместе, — возражает мужчина. — Ага, и поэтому ты скрыл, что защищал убийцу моей сестры?       Арсений кидает на него взгляд полный боли и раскаяния, и Антону в миг становится стыдно. — Прости, — спешит извиниться он, поджимая губы. — Это не в упрёк, а к тому, что ты сам такой же.       Попов задумчиво вглядывается в впереди стоящие ряды автомобилей. — Ты прав, — наконец, соглашается он. — И не ты должен извиняться, а я. Просто банальное "прости" звучит не достаточным. Поэтому я решил, что извиняться буду не словом, а делом. — Хрень все это, — вздыхает Антон, ёрзая на месте. Арсений упирает в него недоуменный взгляд. — Не надо извиняться за прошлое, где ты не знал ни меня, ни мою сестру, а просто делал свою работу. И это прошлое, которое уже никак не изменить, не стоит того, чтобы какой-то мудак угрожал твоей дочери.       Мужчина пораженно усмехается. В какой момент этот парень стал таким мудрым? Или всегда таким был? — Люблю тебя, — спокойно говорит Арсений, сам охреневая, что произнёс это вслух, но ничуть не жалея. — Чего? — вот кто по-настоящему охреневает. Уши парня, как и щеки, становятся пунцовыми. Антон спешит скрыть смущение, отворачиваясь к окну. — Мы вообще не о том говорили, — бубнит он, теребя собачку куртки, чем вызывает у мужчины умилительную улыбку. — С Кьярой в любом случае всё будет в порядке, — возвращается к изначальной теме Арсений. — Я потом спокойнее обсудил ситуацию с Алёной, она отправит дочку в Эстонию по программе языкового обмена. Ей нравится английский, у неё даже садик с уклоном в иностранные языки, так что Кьяра даже обрадовалась, — лицо мужчины аж светится, когда он говорит о дочери. — Только выдвинула условие, что будет с тобой созваниваться. Так что мама с папой ей уже не интересны, — усмехается он.       Антон тоже смеётся, поражаясь тому, как им с Кьярой удалось так быстро привязаться друг к другу. — Да без проблем. Может и английский заодно подучу, — улыбается он. — Мне начинать ревновать? — Ты дурной что ли? — усмехается парень. — Ревновать к дочери. Точно поехавший. — С тобой да, поедешь всем, чем можно, — не сдерживает ответной усмешки Арсений. — Заедем в какой-нибудь рестик? — Давай с собой возьмём. Сейчас же бизнес-ланч, а я не выдержу ещё каких-нибудь мужиков в пиджаках. — Хорошо, — мягко улыбается Арс, по-хозяйски кладя теплую ладонь на колено парня.