Reverse

Oh I, I just died in your arms tonight

It must've been some kind of kiss

      Зимний вечер. Пустынная дорога, вдоль которой сваленными кучами покоятся снежные массы. Последние редкие домики исчезают, а вместо них появляются первые вечнозелёные деревья, трасса становится ухабистее. Так, что одинокий серебристый кроссовер местами подбрасывает на кочках и пробоинах, хотя мужчина старается объезжать их стороной. Но жёлтый свет фар освещает лишь ближайшую пару метров, за которыми теперь сплошная темнота, прерываемая редкими тусклыми фонарями.       По радио тихо играет вечная классика: Cutting Crew — I Just Died In Your Arms, но через несколько секунд музыка шипит помехами — связь пропадает.       Антон нажимает на кнопку выключения, небольшой экранчик медленно гаснет. Парень откидывается на спинку кресла и прикрывает уставшие глаза, нежась в тепле подогрева. Тусклый оранжевый свет и длинные черные тени через каждые двадцать метров играют на его расслабленном, умиротворенном лице.       Арсений честно старается следить за дорогой, крепко держа руль обеими руками. Но и его веки постепенно наливаются тяжестью под властью убаюкивающей тишины.       Справа мелькает старая автобусная остановка, наспех сколоченная из деревянных досок. На её покосившейся крыше лежит аккуратная снежная шапка. Метров через пятьдесят появляется небольшой придорожный мотель с ярко-жёлтой неоновой вывеской «У Ларисы». На лице мужчины проскальзывает короткая усмешка. Он плавно тормозит у обочины и мягко прикасается к плечу прикорнувшего парня. — Антон, — тихим голосом будит он.       Парень медленно разлепляет глаза, фокусируя взгляд на приборной панели, и подбирается в кресле. Смотрит сначала на вид, открывающийся за лобовым стеклом, а затем недоуменно на Арсения. — Мы же не приехали? — уточняет юноша. — Нет. Но я чего-то залипать начал. Может, — Попов облизывает сухие губы, переводя взгляд на мотель, — остановимся на ночь здесь? А завтра утром поедем дальше. Всё равно успеваем к Новому году.       Антон тоже переводит взгляд на невзрачное здание, запорошенное снегом, и коротко улыбается. — Ты это точно не запланировал? — Не поверишь, но нет, — зеркалит улыбку мужчина. — Ну, давай, — воодушевленно шмыгает носом парень.       Арсений снимает машину с ручника и двигается в сторону небольшой парковки.

***

      Внутри мотель такой же невзрачный, как и снаружи, но здесь хотя бы тепло. Небольшой холл напоминает портал в начало нулевых: пёстрый пыльный ковер, пузатый телевизор, по которому беспрерывно крутятся новости, железное кашпо с комнатными растениями в белых пластиковых горшках, тут же огородная лейка и распрыскиватель для воды, осунувшийся охранник на ободранном красном диванчике, втыкающий стеклянным взглядом в говорящий ящик, и заставшая советские время деревянная стойка рецепции со стареньким компьютером. — Галь, ну, куда я их заселю? — раздаётся раскатистый голос пышногрудой рыжеволосой женщины, стоящей за стойкой и прижимающей к уху трубку стационарного телефона. — Ну, и что, что замело? Позвони Иванычу, он их с трассы вытащит, — собеседница на том конце провода что-то эмоционально отвечает. — Галя, всё! Не морочь мне голову! У меня клиенты пришли. Последний номер, я тебе сказала. Всё! Давай! — женщина резко кладёт трубку и шумно вздыхает, упирая руки в боки. — Ну, чего на пороге застыли? — обращает она уставший взгляд на приезжих. — Добрый вечер, — первым реагирует Арсений, подходя к стойке. Антон встаёт рядом. — Вы сказали, у вас остался последний номер? — Да, с одной кроватью, ребят. Другого ничего нет, — участливо произносит администраторша.       Антон коротко смеётся, хлопая мужчину по плечу. — Мы берём, — решает за обоих он. — Ну вот и славно, — выдыхает женщина, садясь на серое офисное кресло на колесиках и пару раз щёлкая кнопкой мышки, лежащей на коврике с изображением двух кошек. — Так, мне нужен чей-то паспорт, — протягивает она руку.       Арсений расстёгивает темную куртку и вынимает из внутреннего кармана документы. Минут пять уходит на регистрацию гостей. И то, только потому, что женщина чрезвычайно медленно набирает текст на старенькой клавиатуре. И вот в руках мужчины долгожданный ключ от номера «36», находящегося на третьем этаже.       Они поднимаются по узкой лестнице со скрипящими половицами, звук которых немного приглушается засчёт длинного узорчатого ковра. Всё вокруг, включая картины с изображениями пейзажей и натюрмортов, выглядит настолько потрёпано и неказисто, что это по-своему очаровательно и уютно.       Их номер расположен в самом конце длинного коридора. Арсений вставляет железный ключ в замочную скважину, проворачивая его дважды до упора. Медленно распахивает дверь, которая поддается с лёгким скрипом, и ступает в тёмное безмолвное пространство, источающее аромат древесины, покрытой добротным слоем лака. Тянет руку чуть в сторону и нащупывает выключатель. Через секунду коридор озаряется ярким, уютным светом. Антон входит следом и прикрывает за собой дверь. — Я в душ, — с трудом сдерживая лукавую улыбку, выдаёт он и первым идёт в комнату, чтобы найти там полотенце и скинуть на пол рюкзак, вытащив оттуда зубную щётку с пастой и прочие средства личной гигиены.       Арсений медленно и бесшумно, как это присуще только ему и роду кошачьих, появляется в комнате, осматривая внутреннее убранство. Картина знакомая: стандартная двуспальная кровать с невысоким деревянным бортиком у изголовья, две подушки, два одеяла и полотенца, зашторенное тяжёлой тёмно-коричневой занавеской окно, небольшой шкаф из того самого лакированого дерева, дверцы которого наверняка скрипят так же, как и входная дверь, маленький письменный стол с двумя стульями, один из которых стоит сбоку, ваза с ужасными искусственными цветами — хоть не гвоздики и на том спасибо, графин с водой и пара кружек. Как под копирку. Все придорожные мотели на одно лицо — что внутри, что снаружи. — Не номер, а сказка, — шепчет на ухо мужчины Антон, приобнимая сзади. Запечатывает невесомый поцелуй на шее и исчезает в ванной, оставляя Арсения наедине с этой "сказочной" атмосферой.       В комнате чувствуется немного спертый запах от лака, покрывающего, по всей видимости, недавно перекрашенные дверцы шкафа. Арсений приближается к окну и обеими руками распахивает тяжёлые занавески. Кажется, с них сыпется немного пыли, кружась в свете лампы и ярко-жёлтой неоновой вывески за окном. Мужчина слегка прокашливается и с усилием открывает старую деревянную форточку, впуская в комнату свежий морозный воздух.       Арсений успевает проветрить комнату, снова закрыть форточку, отписаться секретарше по поводу дела, которым планирует заняться сразу после новогодних праздников — на этот раз обычный гражданский иск, ничего сложного и опасного, и даже позалипать на выпуск «Позавчерашних новостей» на Ютубе.       Антон возвращается из ванной свежим и румяным, когда видео переваливает за тридцать минут. Арс ставит ролик на паузу, откладывая телефон. — А я уже хотел вызывать службу спасения, — улыбается он, принимая сидячее положение.       Парень взъерошивает полотенцем влажные волосы, напоминая очаровательного щеночка. Так и хочется поскорее прижать к себе и затискать. Антон замечает на себе внимательный, следящий за каждым движением взгляд партнёра и плюхается спиной прямо на мягкий упругий матрас, откидывая полотенце в сторону. Делает глубокий вдох. — Свежо, — удоволетворённо отмечает он, явно не собираясь пояснять, зачем столько времени проторчал в душе. Хотя Арсений и так догадывается.       Брюнет осторожно подкрадывается к нему, словно мощная, гибкая пантера в зарослях джунглей, и нависает сверху, перекрывая свет от лампы на потолке. Медленно наклоняется ближе под заворожённый немигающий взгляд парня и мягко накрывает своими губами его до одури теплые, покрасневшие и слегка припухшие губы. Антон прикрывает глаза, и они вместе утопают в водовороте медленного, тягучего и невыносимо нежного поцелуя. Хочется зарыться пальцами в темные пряди, притянуть ещё ближе, обхватить за поясницу ногами и впечатать в себя. Чтобы без единого слоя одежды, только горячее тело, кожа к коже и бешеное сердцебиение — одно на двоих. Но Арсений ещё даже в душ не сходил, поэтому Антон тормозит, мягко чмокая партнёра. — Ты не голодный? — заботливо интересуется мужчина, проходясь пальцами по русой волнистой челке, не для того, чтобы поправить, а просто потому что ему нравится ощущать эту шелковистость.       Антону хочется пошутить про то, что он изголодался по его горячему телу, но эта затапливающая до краев нежность, что плещется в ярко-голубых глазах, меняет его настроение. — Нет, — честно отвечает он. — У меня, если что, с собой есть батончики и чипсы. А нормально поесть можем завтра в кафешке на заправке. — Согласен, — Арс ещё раз чмокает парня в красные влажные губы и поднимается с постели. Повторяет все то же самое, что и Шастун, как только они пришли в номер, и удаляется в ванную.       Антон ловит себя на абсурдном ощущении, которое смешивается вместе с томным предвкушением и волнением — ему немного страшно и тревожно, без какой бы то ни было причины. Просто потому что Арсений находится сейчас не с ним, а в соседнем, через стенку, помещении. Это расстояние ощущается колоссальным. Внутри так распирает от чувств к этому мужчине, что одновременно хочется и плакать, и танцевать.       Он кладёт руку на свою грудь и прикусывает губу, чувствуя как его большое горячее сердце заходится в волнительном ритме. Словно птица, которая всё не может вырваться на свободу. И всё его существо тянется к Арсению до какого-то безумного желания срастись на молекулярно-атомном уровне. Потому что по-другому будет чертовски мало, недостаточно.       Опять хочется курить, и парень себе в этом не отказывает. Только на этот раз вместо сигарет у него небольшая темно-бордовая электронка со вкусом дикой вишни. Это как обещание самому себе на новый год — начать бросать курить. И он позаботился об этом заранее, потому что как Новый год встретишь, так его и проведёшь.       Антон выключает яркий общий свет и включает прикроватную лампу, погружая комнату в теплый уютный полумрак. Делает пару затяжек, выпуская наружу облачка пара, наслаждаясь вишнёвой сладостью, что оседает на губах. Ставит на телефоне будильник на восемь и откладывает его на тумбочку. Медленно подходит к окну, оценивая открывающийся вид: парковка, на которой стоят два корыта отечественного производства и серебристый BMW, на котором они приехали, пустынное шоссе, запорошенное снегом, и вереница проводов, соединяющих фонарные столбы. Антон засматривается на них, выдыхая сладкие клубы, и видит, как в их свете появляются первые крупные хлопья снега, плавно опускающиеся на холодную землю. Через пару минут они полностью покрывают собой всё видимое пространство.       Именно в этот момент в комнате тихо появляется Арсений, замирающий где-то возле кровати, старающийся даже не дышать, чтобы ни единым звуком не разрушить волшебство мгновения и продлить его ещё на одну маленькую вечность. Антон стоит к окну в пол оборота. Свет от неоновой вывески контрастно ложится на его точеный профиль с прямым классическим носом и пухлыми губами, медленно выдыхающими сизые клубы пара. Свет подсвечивает волнистые пряди и ресницы, отражается в ярко-зелёных глазах, задумчиво смотрящих куда-то вдаль. Снежные хлопья плавно кружатся, придавая этой картине ещё больше трогательности и уюта. Он стоит в расслабленной позе, одна рука свободно свисает вдоль стройного тела, широкие плечи и лопатки выделяются в свободной серой футболке, а под ней открывается вид на округлые выразительные ягодицы, скрытые под темными боксерами, и умопомрачительно красивые длинные ноги с оголенными ступнями. Был бы Арсений художником, начал бы писать эскиз. Потому что это слишком прекрасно, чтобы не быть навсегда запечатлённым. — Ты очень красивый, — хриплым голосом произносит он.       Антон поворачивается к нему, удивлённо вскидывая бровь. — Произведение искусства, — добавляет Арс, медленно приближаясь к возлюбленному. Кладёт теплые ладони на его щеки и, не торопясь, покрывает лицо юноши короткими, но мягкими поцелуями — в кончик носа, в щеки, в краешек губ, в прикрытые веки, в подбородок и снова в губы. — Люблю, — шепчет он. — Арс, — выдыхает Антон, покрываясь румянцем, упрямо не открывая веки, потому что знает, что утонет в глазах напротив, а перед этим его разорвет на мельчайшие частицы.       Арсений проходится пальцами по его загривку, прижимается ближе, приподнимаясь на носочках, целует в теплую шею, ушко и снова шепчет: — Люблю.       И Антона реально разрывает. Внутри всё горит, там, кажется, рождается новая вселенная. Он крепко обнимает мужчину обеими руками, сцепляя их за сильной спиной в замок, опускает голову, прячась от его взгляда под его же ключицей. — Ты меня убиваешь, — горячо шепчет Антон. Арсений зарывается в его волосы, притягивая парня ближе к своему сердцу, ведь именно там его законное место. — Тебе не страшно? — внезапно спрашивает он. — Очень страшно, — признается Арсений. — Я боюсь за тебя, за то, как воспримут наши отношения твои близкие, за то, что у тебя, возможно, никогда не будет детей, а мы оба знаем, что ты был бы прекрасным отцом. Боюсь за твое будущее, которое так или иначе будет связано с криминалом, за твою жизнь и здоровье. Боюсь за наши отношения, что ты устанешь от меня, перегоришь. В конце концов это твои первые серьезные отношения. У тебя никого кроме меня и не было. — И не хочу никого, — бормочет Антон в его грудную клетку. — Это ты сейчас так говоришь, а пройдет год, два или несколько, влюбленность пройдёт, и ты захочешь чего-то нового.       В этот момент Антон отрывается от его груди, чуть отстраняясь и выпрямляясь во весь свой внушительный рост, и со всей серьезностью заглядывает в голубые глаза. — Я не буду ничего обещать и заявлять, что этого никогда не случится. Но я точно знаю, чем бы наши отношения не закончились, вот так, как сейчас, не будет ни с кем. Ты исключительный, и то, что между нами — исключительно, особенно, неповторимо. И я не могу представить никого, кто бы мог тебя затмить.       Арсений мягко улыбается, растроганный этой пламенной речью, и тянется за поцелуем. Таким же проникновенным и искренним, как и каждое слово парня. Антон теперь обхватывает ладонями щеки брюнета и спокойно произносит в самые губы: — Я тоже тебя люблю.       И целует так же страстно и проникновенно, как в первый раз. А может целуют его? Какая разница, если это взаимный честный порыв? Если вы оба под властью силы, что невозможно преодолеть.       Под этой волной чистой расплавленной страсти, горячим металлом разливающейся по венам, они не замечают, как оказываются на постели. В какой-то момент Антон ощущает затылком мягкую поверхность подушки. Арсений крепко держит его в объятиях, не позволяя свалиться и почувствовать даже малейший дискомфорт. Его горячие ладони проходятся по всему телу, ощущаются везде и сразу. Забираются под лёгкую ткань футболки, очерчивая мягкий живот с дорожкой волос, ребра, грудную клетку, где бешено бьётся горячее сердце, спускаются вдоль спины, вызывая табун мурашек. Влажные губы касаются тонкой шеи, выразительных ключиц и заканчиваются чувственным, немного болезненным укусом.       Антон зарывается пальцами в темные пряди, царапает кожу головы короткими ногтями, не позволяя ни на миллиметр отстраниться от своего распаленного тела, только блуждать по нему губами, всё ниже и ниже.       В сторону улетает футболка парня, открывая вид на красивую молочную кожу. Влажный язык прихватывает горошину соска, делая его ещё твёрже и чувствительнее, а затем накрывают губами, посасывая, вырывая первый, пока ещё сдержанный стон. — Ещё, — тихо скулит Антон, потираясь возбуждённой плотью о бедро мужчины.       У Арсения в груди всё взрывается фейерверками ликования от того, насколько Антон сейчас открытый, не стесняющийся прямо говорить о своих желаниях. Он обхватывает губами второй сосок, смачно посасывая и слегка прикусывая в конце. Возвращается к приоткрытому рту и накрывает губами, затягивая в мокрый развязный поцелуй.       Антон нетерпеливо выгибает спину и снова потирается членом о пах мужчины, заставляя его дыхание сбиться. — Хочу, чтобы ты сразу вошёл в меня, — горячо шепчет он, оттягивая губами нижнюю губу партнера. — С ума сошел? — цепляясь за остатки самообладания, возражает Арсений, а сам притирается ближе, ладонью сжимая мягкую ягодицу парня. — Я уже подготовился в душе, — заверяет Антон, мягко поглаживая загривок брюнета. — Солнце, ну, самому неудобно, не так глубоко, — пытается образумить Арсений. — Не только пальцами, — поджимает губы парень, а в его глазах загораются шальные искорки. — В смысле? — растерянно произносит мужчина. — Ну, я купил кое-что, — и на вздернутую бровь отмахивается, — потом покажу, — чмокает коротко в губы. — Всё хорошо. Просто входи медленнее. Давай уже, прошу, — ерзает нетерпеливо, увлекая в чувственный поцелуй, — И без резинки.       Арсений отрывается от его губ. — Да ты сегодня затейник, — продолжает изумляться он. — Ладно, но только потому, что я проверялся полтора месяца назад. Но больше так никогда не делай, пока справку на руки не получишь, — аккуратно встаёт с кровати, чтобы достать из дорожной сумки лубрикант. — А во мне ты, значит, уверен? — усмехается парень. — Готов положить свое здоровье в непоколебимую веру в твою верность, — улыбается в ответ Арсений, возвращаясь в постель, накрывая теплом своего тела юношу, трепетно лежащего под ним, и нежно целует в покрасневшие губы. Но Антон почему-то виновато от него отворачивается, и в груди мужчина ощущает неприятный укол. — Что такое? — хмурит он тёмные брови.       Антон мнется, подбирая слова, но оформить их во что-то логичное всё равно получается с трудом. — Это не измена, я полагаю. Мы тогда ещё не встречались. Я вообще не знаю, с какого момента мы встречаемся, — сбивчиво говорит он. — Да и по сути я встречался изначально с ней и изменил с тобой... Боже, блин, — Антон вздыхает, прикрывая глаза ладонью. — Всё как-то запутано. — Ты спал с ней, — произносит скорее утвердительно, чем вопросительно Арсений. — Один раз. И я был расстроен, не надо вообще было... — Когда? — В сентябре ещё, — Антон убирает руку от лица, виновато смотря в напряжённые голубые глаза. — После того, как наехал на тебя с делом Терёхина на паре. Но мы расстались перед тем, как я приехал к тебе в офис.       Арсений облегчённо выдыхает, садясь на колени. Его лицо озаряет легкая улыбка. — Всё нормально, — он взъерошивает пальцами непослушную русую чёлку. — Мы точно тогда ещё не встречались. Я понимаю, почему ты это сделал и почему для тебя это было важно. И ещё больше счастлив от того, что ты в итоге выбрал меня, — наклоняется к возлюбленному и нежно целует в податливые губы.       От благодарности и облегчения, Антон сильнее вжимается в его тело, цепляясь за плечи и спину руками, скрепляя их в замок, подтягивая колени, чтобы плотно обхватить сильные бедра.       Огонь страсти вновь разгорается между ними, хотя он и не погасал, а лишь мерно тлел в глубине сердца и низу живота. Сейчас он вспыхивает резко и ярко, сильнее прежнего.       Антон плавно опускает ладони вдоль выразительных мышц спины, накрывая ими упругие ягодицы, сильнее вжимая мужчину в себя, потираясь горячо, нетерпеливо, возбуждающее остро и пламенно. Арсений посасывает его губу, спускается влажной дорожкой вдоль шеи, оставляя за собой ощущение лёгкой прохлады, вызывающей мурашки на контрасте с разгоряченным телом. Кусает снова и снова, до потери пульса, а затем томно рычит, подхватывая Антона под бедра, чтобы одним быстрым движениям стянуть с него боксеры. Парень также помогает ему избавиться от нижнего белья, носом проходясь по вспотевшей шее, вдыхая родной аромат.       Между ними не остаётся преград. Только тепло и лёгкая влажность тел друг друга. И всё равно этого чертовски мало. Арсений, держа в руке лубрикант, зубами открывает крышку, опираясь другой рукой о постель. Антон аккуратно сдвигает пальцами его отросшую челку, чтобы та не лезла в глаза. Арсений не жалеет смазки, обильно смачивая ею пальцы и распределяя по твердому члену, а остатки — вокруг плотного колечка мышц.       Парень прикусывает губу, нетерпеливо поддаваясь навстречу. Лубрикант летит в сторону. Арсений подхватывает стройные бедра и подтягивает юношу на себя. — Подушку, — коротко сообщает он.       Антон закидывает руку и тащит из-под головы подушку. Передаёт её Арсу и, упираясь ступнями в матрас, отрывает ягодицы и поясницу, под которую мужчина аккуратно подкладывает подушку. Антон ложится на неё, окончательно расслабляясь, доверяя всё своё тело во власть любимого. Арсений подхватывает бедра парня под коленями, плотнее прижимаясь к нему и замирает, заглядывая в тёплые глаза невероятного орехово-зеленого оттенка, в очередной раз поражаясь тому, как один человек может ощущаться как свет, родное тепло и дом, где тебя всегда примут таким, какой ты есть.       Арсений мягко целует его в острую коленку, подушечками пальцев успокаивающе проходясь по бедру, и плавно входит в горячее тесное нутро, вырывая волнительный вздох. Проходится по лицу юноши, улавливая малейшие изменения. Но не находит и тени напряжения, на нём лишь безграничное доверие, покой, удовлетворение и так много преданной любви, что внутри всё плавится от невыносимого счастья. Мужчина прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Медленно входит до упора, обостренным слухом следя за каждым вздохом возлюбленного. И чувствует, как его полностью, без остатка принимают внутри.       Начинает плавно двигаться, практически полностью выходя и снова заполняя собой, крепче хватаясь за бедра и ягодицы парня, плотнее вжимая его тело в себя. Антон откидывает голову и несдержанно стонет от яркого, ни с чем несравнимого удовольствия. Так хорошо, так сладостно правильно с самого первого толчка. По сравнению с первым опытом он чувствует намного больше свободы, понимая, что теперь ни одно его или движение Арсения не отзовётся болью.       Антон обхватывает влажную поясницу мужчины ногами, толкая его ещё ближе к себе. — Сильнее, — умоляет он, шипя сквозь стиснутые зубы.       Арсений меняет позицию, опираясь ладонями по обе стороны от головы парня, впечатываясь своим телом в его, и продолжает движения бедрами, но уже с большей скоростью и амплитудой, с трудом сдерживая подступающий оргазм. — Да, вот так, — мычит Антон, крепче стискивает его плечи и зажмуривая глаза, с каждым толчком ощущая такое простреливающие по всем нервным окончаниям удовольствие, что его можно сравнить только с ударами тока.       Сердце стучит так сильно, что отдается порхающими взмахами крыльев в висках, а в какие-то моменты замирает вместе с рваными вдохами.       Оргазм накрывает резко, ярко и неожиданно. Казалось, что ещё можно было продержаться, но разум и тело в какой-то момент полностью расплавляются и сливаются во что-то новое, неделимое, неосязаемое и безграничное. Контроля больше нет, только всепоглощающая волна эйфории, накрывающая пульсирующей темнотой и яркими вспышками, отзывающимися напряжением во всём теле.       А потом лёгкость, не пустота и облегчение, а наполненность и разрывающее изнутри счастье. И даже тяжесть партнёра, восстанавливающего дыхание, ощущается чем-то приятным, как тёплое пуховое одеяло в морозную ночь, как безопасность и уют.       Антон проводит рукой по взмыленной спине Арсения, слегка прикусывая запястье другой, чтобы сдержать всё никак не утихающие эмоции. Но они рвутся и рвутся наружу, изливаются, как из жерла вулкана, потоками горячих слёз. — Блять, — задушено выдаёт он, и Арсений нехотя поднимается на руках, чтобы заглянуть в родные глаза.       Антон чуть смеётся, сам себе конечно и от неловкости. — Глупо выгляжу?       Арсений сгребает его и крепко прижимает к себе, перекатывая их обоих на бок. Ласково гладит по взлохмаченой макушке. — Это гормоны, такое бывает, — успокаивающе произносит он. — Я, может, не плачу, но меня тоже сильно разъебало, — целует мягко в висок. — Так хорошо, что все страхи как вышибло, — признаётся Антон. — Сексотерапия, — усмехается Арс. — Будем практиковать несколько раз в неделю для профилактики негативных эмоций. — Любовотерапия, — поправляет Антон, чем вызывает у мужчины волну трепетного умиления.       Арсений крепче стискивает парня и целует бесчисленное количество раз в макушку. — Всё, хватит, — хихикает Антон, елозя в крепком захвате. — Бля, Арс, у меня задница уже замерзает. Мы тут липкие и потные валяемся, пошли в душ. — Только если ты понесешь меня на руках, — улыбается Арсений. — Размечтался, — Антон чмокает его в кнопку носа и с непонятно откуда взявшейся энергией подрывается с кровати, убегая в ванную, но не забывая оставить дверь открытой.