Танец снежинок в лучах солнца

      Рэй не может поверить в реальность происходящего, будто в давно знакомую детскую сказку или в доброго Санту, приносящего подарки на Рождество.       Он словно стучит кулаками в стекло ночной мечты, но добраться до по-дневному светлой действительности, которая дает шанс этой мечте сбыться, не выходит.       Рэй чувствует сухость на губах и на кончике языка после того, как выдохнул собственное имя вместе со всем воздухом, который у него был.       Но выдохнул его для Оливера. Оливера, стоящего совсем рядом с мягким выражением лица и красными от холода щеками, и от этого сердце, застывшее в моменте, начинает медленно, но пылко стучать.       — Приятно, — во второй раз повторяет Оливер, по-лисьи щуря свои невозможно красивые глаза и тонко улыбаясь.       Он вкладывает письмо с признанием в карман своей парки, и Рэй с трепетом наблюдает за этим жестом.       Решил оставить себе?       Это... приятно. Тепло.       Но зачем оно Оливеру?       Рэй приходит к выводу, что просто чего-то не понимает.       — Эм... — немного неловко хочет продолжить Оливер, а Рэй, к своему стыду, осознает, что сам этого сделать не может. Не то, чтобы он был готов к... такому повороту событий, — я был удивлен, — чуть шире улыбается он, и Рэй невольно слегка вскидывает брови, — увидеть письмо от тебя, но ты... хорошо пишешь, — Оливер отводит взгляд от лица Рэя, а потом заглядывает прямо в глаза так, словно касается его оголенных нервов, и по спине пробегают мурашки.       — От меня? То есть ты... эм? — ох, нет, Рэю это кажется не совсем тем, что нужно отвечать, но он зацепился за фразу как-то неумышленно, а сейчас даже не может закончить предложение.       Боже, как же это звучит неловко. Каша из слов и голос с хрипотцой...       Но Оливер остается все таким же непринужденным и ненавязчивым в том, о чем говорит.       — Я замечал тебя. Все-таки наши шкафчики рядом, — он смотрит на Рэя сверху вниз в силу роста и кладет одну руку в карман.       — Только замечал...? — выделяет Рэй, наклоняя голову, и поднимает брови.       На его вопросительный взгляд в глазах Оливера искрами огня сверкает хитрость. И Рэй, кажется, даже видит это.       — Замечал, что ты... — он подбирает слова, но веселье играет на его губах, и Рэй наслаждается этим едва уловимым зрелищем, — поглядываешь на меня.       Мальчику не обязательно знать, что я случайно услышал его разговор с друзьями обо мне, — мельком подумалось Оливеру.       Он размышляет о том, как увести беседу в другое русло, потому что неловкость Рэя ощущается даже на кончиках пальцев самого Оливера. Ему кажется, что если продолжить говорить эти смущающие слова, то щеки парнишки вообще вспыхнут красным.       Оливер, помимо легкого интереса, переплетающегося с толикой симпатии и крупицей неловкости, чувствует себя так, словно пытается зажечь спичку, но сера на её головке лишь искрится и потухает. Снова и снова. Однако рано или поздно огонь вспыхнет, как и все смущение этого мальчишки, и что делать тогда?       А в глазах Рэя на миг мелькает страх, и он чертыхается про себя.       Ладно, нет смысла думать, он был так неосторожен, кидая взгляды на Оливера, или тот просто наблюдательный.       — Ох... — сердце, бьющееся предательски сильно, вырывает этот выдох из груди Рэя, а он между тем быстро думает, как поддержать разговор, — значит, ты все же решил... прийти? — вместо чего-то подходящего спрашивает он очевидное.       Ругает себя в голове уже во второй раз.       — Да, — улыбка на губах Оливера, пожавшего плечами, становится такой легкой и непринужденной, что Рэй в какую-то секунду чувствует себя немного спокойнее.       — Что ж... — неловко продолжает он, забегав глазами.       Оливер, замечая это, набирает воздуха в грудь вместе со смелостью, собираясь взять все в свои руки:       — Ты предлагал познакомиться поближе. Если хочешь, мы можем пойти в более... комфортное место?       Рэй удивленно смотрит на Оливера, чьи глаза и всё его лицо выражают решительность. Рэй легко может прочитать её, скользя по нему взглядом, как по страницам книги, написанной простым, но в то же время неуловимо красивым и слаженным языком.       — Идем, — кивает Рэй и прежде чем успевает спросить, куда бы тот хотел, Оливер предлагает выбрать ему, — хорошо... — он снова теряется, а все идеи мечутся на окраинах памяти, и схватить хоть одну удается не сразу, — кафе? В парке, том, что недалеко отсюда, есть хорошее... мне нравится, по крайней мере.       Рэй искренне удивляется. Это первое нормальное нечто, которое ему удается сказать. До этого из него словно метким ударом выбили возможность составлять что-то, помимо коротких словосочетаний.       — Отлично, — Оливер поднимает плечи и мило улыбается, а Рэй снова ловит на себе его взгляд, разжигающий весь спектр чувств внутри, — у тебя шарф почти развязался, — он указывает пальцем себе на шею, а Рэй, спохватившись, краснеет еще гуще и неуклюже путается в шарфе вместо того, чтобы сделать давно знакомые движения и привести себя в порядок.       Руки начинают подрагивать от предположения, что он все портит: своей растерянностью, своей неспособностью нормально говорить с Оливером и этим шарфом, подаренным Анной сегодня утром.       По сознанию камнем прокатывается мысль о том, что Оливер, наверное, внутренне смеется над ним в этот момент.       Рэй ниже опускает голову.       И Оливер действительно тихо прыскает. Рэй окончательно пытается спрятаться хоть как-то, хотя на самом деле Оливер давит смешок в себе, ведь тот... выглядит до милого забавным, делая все это, так волнуясь. Оливер бы помог ему, но, кажется, это лишь усугубит положение. Он вообще боится прикасаться к мальчишке, потому что тот выглядит таким беспокойным и встревоженным, точно его хватит сердечный приступ, если сам Оливер сделает хотя бы одно движение.       Оливер чувствует, что они возвращаются к тому, с чего начали, — к смущению. Однако он не может и не собирается винить Рэя за волнение. Он и так постарался: написал письмо с признанием, даже ждал его после уроков, и это, Оливер уверен, достаточно смело. Он уважает Рэя за это, и теперь его время делать шаг к их знакомству.       Даже если они будут просто друзьями или и того меньше. Даже если это ни к чему не приведет, здесь и сейчас Оливеру интересно сделать этот шаг, и так симпатизируя Рэю.       Оливер опускает взгляд, проводя носком ботинка по мерзлой земле, и пытается сделать кое-что, чтобы дать Рэю расслабиться: продолжать говорить на непринужденные темы легко и ненавязчиво.       — Мне нравится это время года.       — Чем же?       Оливер почти выдыхает, слыша спокойный вопрос в ответ. Отворачивается, осматривая блеклый горизонт и серое небо, чтобы Рэй наконец мог спокойно завязать свой шарф, зная, что на него не смотрят.       — Снегом. Я люблю снег, когда его много. Это прекрасно, — улыбается он, — и новым годом. Это мой любимый праздник.       Рэй невольно удивляется.       — Но холод — это тихий ужас, — смеется Оливер и оборачивается тогда, когда Рэй перекидывает один конец шарфа через шею.       Признаться честно, это завораживает Оливера на миг, как красиво украшенная перед новым годом витрина магазина: парнишка с растрепанными густыми волосами, контрастными своим цветом на сером окружении позади него, с полыхающим на щеках румянцем ловким движением узкой руки перекидывает темно-синюю ткань и смотрит в ответ так внимательно, что сердце на секунду сбивается с ритма.       Оливер заглядывает ему в глаза между локонов челки случайно, не нарочно. Как тогда, несколько дней назад возле шкафчиков, и чувство такое же приветливое, немного неловкое.       Глаза у Рэя красивые, в них хочется смотреть. То ли черные, то ли карие, а может, все вместе, и цвет такой густой, будто дым.       — Мерзнешь? — снова, чёрт возьми, снова говорит какую-то глупость Рэй!       Он бы и сам не знал, что на такое сказать, но Оливер выкручивается, сводя к шутке:       — Если бы у меня был такой шарф, как у тебя, может, мерз бы реже, — тепло улыбается он, и Рэй на миг отводит взгляд, опять краснея.       Он даже представить не мог, что Оливер будет способен сделать с ним что-то такое.       Они начинают идти, и от понимания, что Оливер шагает рядом, Рэю тоже становится не по себе. Он то ли радуется, то ли теряется.       — Ох, это... — Рэй вспоминает, с какой милой, полной любви улыбкой дарила ему этот подарок Анна рано утром, и уголки его губ невольно приподнимаются, — если хочешь, могу достать тебе такой же, — морозит какую-то глупость, на его взгляд, Рэй.       Однако Оливеру эта идея явно нравится.       — Действительно? Было бы здорово, — шире улыбается он, и Рэю становится хорошо от того, что именно он вызвал у Оливера эти чувства. Сердце снова заходится быстрым танцем, — я буду очень рад, — боже, Рэй просто обязан уговорить Анну связать такой шарф еще раз!       Сейчас он чувствует себя окрыленным. Даже шагать становится легче.       По дороге в кафе они пробуют поговорить обо всем, за что только можно зацепиться по пути, и ни о чем конкретном. Все темы, которые ловко задевает Оливер, утекают сквозь пальцы со скоростью плывущих по небу облаков, но Рэю кажется, будто Оливер специально не углубляет диалог на одну тему... или с самим Рэем просто не интересно общаться.       По своей натуре Рэй склоняется ко второму, даже как-то на уровне рефлексов, но, несмотря на удручающее настроение, Оливеру удается располагать его к себе всё это время, а также Рэй успевает подумать, что он чудесно красивый на фоне скудности общей цветовой палитры этим днём.       — Ты меня что, похитить собрался? — отшучивается Оливер, когда они сворачивают на асфальтированную дорожку, обрамляемую кустами.       Листвы на них нет, но ветви от того не менее густые, раскидистые. Рэй с Оливером не смогли бы пройти через них, не будь здесь тропы.       — Да, похитить, — отзывается Рэй, идя впереди, — на пару часов в это кафе в гуще парка, — он, всей своей душой надеясь на то, что шутка удалась, отходит в сторону и смотрит на Оливера.       Тот удивленно распахивает глаза, а его щеки наливаются румянцем ещё гуще, чем прежде. Рэй тонко усмехается, пряча руки в карманах.       — Я и не знал, что здесь есть такое уютное место!       Оливер не может сдержать восхищения в голосе, бегает глазами по небольшому аккуратному зданию, из окон которого льется мягкий желтый свет от медленно мерцающих гирлянд на шторах.       Ноги сами несут его быстрее внутрь.       — Я тоже не всё Токио знаю, — произносит гордый собою Рэй, идя за ним.       А Рэй неплох, — думает Оливер. Он сам-то хорошо ориентируется в заведениях города, но и не подозревал о чем-то таком, и Оливеру кажется, будто Рэй знает не одно такое место.       Это... на самом деле здорово.       Рэй отодвигает шторку перед тем, как закрыть за ними входную дверь, пропуская Оливера. Они ненароком соприкасаются руками, и по телу Рэя неожиданно пробегает ток, а Оливер лишь неловко одергивает ладонь и рассеянно улыбается. Он только успевает осмотреться, как Рэй идёт к дальнему столику возле стены, вызвав у Оливера ещё больший восторг, когда тот видит большой аквариум с золотыми рыбками возле их места.       — У тебя хороший вкус, — замечает Оливер, садясь напротив Рэя, и мимолетно скользит рукой по гладкому темно-каштановому столу.       Рэй смущенно улыбается в ответ, а белый свет от лампы за аквариумом мягко падает на его лицо, образуя причудливые тени. Оливер находит это привлекательным и засматривается.       — Спасибо, рад, что тебе понравилось... ты выглядишь... слишком крутым для чего-то подобного, — осторожно говорит Рэй, тщательно подбирая слова, но всё равно оговаривается.       Хочет прикусить себе язык, но хитрая улыбка Оливера, заигравшая на губах едва уловимым огоньком, успокаивает его.       В какой-то момент их диалога Рэю вообще становится легче, и даже стук сердца где-то возле ушей удается незаметно для себя игнорировать.       — Хах, я... на самом деле, люблю что-то настолько уютное и атмосферное, — Оливер говорит легко и размеренно, его голос переливается музыкой для ушей Рэя. Он осматривается ещё раз, но даже случайно краем глаза замечает, как Рэй поднимает глаза выше его макушки и снова тревожится, — так что у тебя и с интуицией отлично, — шутит Оливер, подмигивая Рэю, но решает оставить его ненадолго, — я отойду.       Рэй провожает Оливера растерянным взглядом и, пока тот что-то спрашивает у официанта, опять смотрит на своё отражение в длинном прямоугольном зеркале у противоположной стены.       Рэю становится стыдно: он выглядит безбожно растрепанным, волосы спутанные, как новогодняя гирлянда, которую не доставали целый год, а шарф и верхнюю одежду он так и не снял. Оливер, кстати, тоже.       Они просто забыли об этом... что же, не так уж и плохо, это ведь... может говорить о увлеченности?       Когда Оливер возвращается с меню в руках, Рэй уже выглядит весьма... обычно, а не так, будто пробежал километра два против ветра. Оливер говорит про гардероб и забирает вещи Рэя, а тот запоздало вспоминает об этом.       — У тебя сегодня день рождения, а я даже не поздравил, — произносит Оливер с солнечной улыбкой, возвращаясь.       Он сдерживается, чтобы не утонуть пальцами в густых и всё равно растрепанных волосах Рэя, желая взъерошить их, и лишь кладет руку на стол почти посредине, скользя по нему взглядом...       ...Рэй так и не может выдохнуть, застывая всем своим существом, когда Оливер пару секунд смотрит на ожоговый шрам на его шее, почти сокрытый волосами. Ему хочется закрыть кожу рукой, надеть шарф обратно, потому что Оливер, сам того не замечая, влезает в нечто личное и сокровенное. Однако тот быстро поднимает взгляд и заглядывает в глаза так же добродушно, как и всё время до этого, невозмутимо и мягко продолжая:       — Я... очень надеюсь, что у тебя будет всё, чего ты только пожелаешь, — ещё больше сбитый с толку Рэй заливается краской, а его сердце трепещет от этого простого, но такого... душевного и желанного поздравления. Даже собственный день рождения уже не кажется таким ужасным событием, — сколько тебе исполнилось?       — Шестнадцать, — чуть погодя, отвечает Рэй.       Оливер улыбается шире. Рэй замечает, что улыбка не сходила с его губ с момента их встречи, играла всеми оттенками, и это не может не радовать.       — Ясно, — Оливер опускает взгляд на меню, тянет папку к себе и открывает, — может, ты посоветуешь что-то из здешней еды? Часто вообще бываешь в этом кафе? Кстати, я заплачу за твой заказ в качестве подарка, так что бери, сколько хочешь.       Рэю хочется сказать, что Оливер, сидящий здесь рядом с ним, сам как подарок, но только он открывает рот, его перебивают:       — Отговорки не принимаются.       Рэй молчит кое-какое время, удерживает в сжатом кулаке неловкость. Он с трудом принимал то, что ему предлагали, и это лишь усложняло ему жизнь раньше. Сейчас он учится делать по-другому.       Рэй скудно кивает и выдавливает благодарную улыбку. Оливер тихо выдыхает.       — Я не часто вообще куда-то хожу, — особенно туда, где нужно тратить деньги, — так что вряд ли могу что-то посоветовать, кроме вот этого, — Рэй открывает своё меню и ловко листает страницы, а потом указывает пальцем на орехово-шоколадный десерт с кокосовой присыпкой, — и, если правильно помню, моя... подруга заказывала здесь суп отядзукэ и осталась довольна, но не знаю, понравится ли тебе, — Рэй поднимает глаза на Оливера, который неотрывно смотрит туда, куда он указывает, и от такого внимания становится приятно на душе.       — Хорошо, поверю тебе, — говорит Оливер, откидываясь на спинку дивана, и зовет официанта.       Пока он разговаривает с подошедшим парнем, Рэй собирает всё свои силы по крупицам, чтобы наконец-то шагнуть Оливеру навстречу, а не заставлять вести себя за руку в их диалоге.       — Раз ты решил встретиться и мы уже тут... — медленно начинает он, глядя на бледную руку Оливера так, словно она является его лицом со всеми доступными эмоциями, — расскажи что-то о себе. Я хочу узнать тебя, Оливер, — мягкое, как сироп, чувство появляется на кончике языка, когда Рэй впервые обращается к Оливеру по имени, и сладко-приторно разливается в его душе, — кхм... например, чем ты увлекаешься, как проводишь свободное время? — говоря это, Рэй успевает и прикусить губу, на которой точно скоро появится ранка, и завернуть вверх челку, которая беспорядочными прядями опадает обратно, как струи дождя, обрамляя лицо. Рэй поднимает глаза на Оливера и ловит на его лице кокетливо-хитрое выражение, — Все, что пожелаешь, — успокоенный чужой непринужденностью заканчивает он.       — Хорошо, — Оливер тихо хлопает пальцами по гладкому столу и постукивает ими, раздумывая. Рэй не может оторвать взгляд, наблюдая, как тонкие косточки, ведущие к фалангам, перекатываются под кожей во время этого, — что же, я уверен, что смогу удивить тебя этим, — Рэй поднимает глаза на Оливера, и загадочная полуулыбка привлекает его внимание, — я увлекаюсь стрельбой, — и игривого стука больше не слышно.       Вместо этого Оливер наводит пальцы, сложенные пистолетом, на голову Рэя, но тут же переводит в район сердца и с кратким свистом стреляет. У Рэя земля уходит из-под ног от приятного удивления, он тянет под нос тихое «оу...» и больше никак не комментирует это действие.       К тому же некоторое время он... действительно не знает, что и сказать. Оливер прав. Он изумлен, кажется, даже чувствует, как собственная челюсть медленно опускается. Переварив ступор, Рэй выдыхает:       — Вау... я... — он легко качает головой, глядя в сторону, и уголок его губы вздрагивает, — действительно удивлен, — Рэй, честно говоря, совсем не ожидал услышать подобного. Никто из его знакомых не увлекается стрельбой или чем-то настолько же необычным для подростка, и это делало Оливера еще более интересным для него, как человек, — это очень круто! — взгляд Рэя буквально взлетает на сияющее лицо напротив. Оливер выглядит довольным реакцией, которую вызвал, — Какое оружие ты используешь? Как именно ты стреляешь? Можно... можешь рассказать что-то про это? — Рэй загорается любопытством, но быстро тушуется.       Оливер легко вскидывает брови и качает головой, говоря, что Рэй может продолжать спрашивать, что угодно, и получит ответ на все вопросы, а после решительно начинает:       — На самом деле, не то чтобы я делаю это каждый день или хотя бы каждую неделю, но когда есть возможность, это... очень увлекает. Стрельба куда более интересна, чем многим кажется, — парирует он, — стреляю из пневматической винтовки или пистолета. Когда удается, чаще всего с конца весны по середину осени, делаю это на природе, по мишеням, конечно же.       — Здорово... — восхищенно выдыхает Рэй, понимая, что ему тоже хотелось бы попробовать себя в стрельбе, но все ещё стесняясь сказать об этом Оливеру, а уж тем более, попросить помочь, показать или что-то в таком духе. Он сжимает руки на своих коленях, продолжая, — как давно ты увлекаешься этим? Как начал?       — С конца средней школы. Однажды... к нам в гости приехал дальний родственник моей мамы и... будучи очень говорливым человеком, — Оливер посмеивается, — он рассказал мне довольно много об этом. Это его хобби, а после стало и моим.       — Ты сам учился стрелять?       — Не совсем. Вначале тот родственник, он мне какой-то там дядя, показывал, что и как. Тогда был сезон, начало осени. Ощущение звучащего в ушах выстрела и попадания в цель было довольно ярким. Самым ярким, что я чувствовал, хах. Когда наш родственник уехал, я искал тех, с кем могу продолжить заниматься стрельбой — в конце концов, это не то, что было легко организовать подростку: оружие и вылазки...       — Нашел кого-то? — подталкивает Рэй, потому что Оливер задумывается на какое-то время.       — Не поверишь! — повышает голос он, — Наш учитель по физике!       — Стоп, что...? — опешил Рэй, глядя широко распахнутыми глазами на Оливера, который неловко ерошит волосы на затылке и откидывается на спинку дивана, — Лукас? Я бы...       — Не подумал? — подсказывает тот, усмехаясь.       — Да, чёрт возьми! Он похож на человека, у которого дома будет сад с цветами, а не оружие. Если оно у него есть, конечно...       — Не скажу, — хитро щурит глаза Оливер, а Рэю кажется, что его собственное нижнее веко скоро начнет дергаться, — в целом, да, в сезон мы выбираемся пострелять по мишеням на природе. Кстати, это называется плинкингом, и моя подруга Джилл... ты должен был видеть её рядом со мной, она блондинка с каре.       Рэй кивает.       — Ну вот, — кивает тот, — Джиллиан тоже увлекается стрельбой. Мы часто делаем это вместе.       Оливер замолкает, неотрывно глядя на Рэя и ожидая реакции, но тот обдумывает услышанное и его лицо почти никак не меняется. Оливер окидывает взглядом приятную обстановку кафе ещё раз, пока Рэй не начинает говорить:       — Это... очень здорово. Поразительно, — он начинает широко улыбаться, но давит в себе это, а Оливеру... хотелось бы увидеть интерес на его губах. В самом Рэе, — ты так об этом рассказываешь, что я тоже хочу попробовать.       На самом деле, это был намек. Рэй надеется, что Оливер его поймет и воспользуется этим.       Тот отвечает спустя время, парируя:       — Я могу посоветовать неплохое место и оружие, когда потеплеет, но сейчас... не сезон. Холодно для стрельбы.       Рэй смотрит на Оливера из под приопущенных ресниц, и на губах играет ухмылка.       А он не так уж и прост. Вроде бы и точно так же намекнул, но формально про идею научить его стрельбе даже не говорил.       — Расскажи о себе, — с внезапным энтузиазмом спустя время произносит Оливер, и его глаза сверкают любопытством.       Рэй теряется, не зная, куда деть взгляд, и судорожно думая о том, как ему стоит ответить. Оливер не подгоняет, дает время прийти в себя и подумать.       — Я имею право на наводящий вопрос? — с легкой игривостью в голосе интересуется Рэй.       — Ты не на экзамене, так что можешь даже подсматривать, не знаю, — каламбур Оливера выходит не слишком удачным, но Рэй все равно тихо прыскает. Потому что это звучало... мило, — ну, хорошо, а чем ты увлекаешься?       Рэй поджимает губы на миг, заворачивает пару локонов челки за ухо и утыкается взглядом в стол.       — Чтением? — неуверенно отвечает он не то чтобы утвердительно, раздумывая, стоит ли развивать эту тему, — и фильмами.       Хорошо, если Оливер продолжит спрашивать, Рэй ответит.       — Ох... хм, какие книги ты читаешь? Какие фильмы смотришь?       — Чаще всего фэнтези, детектив, нуар — из жанров. Что там, что там, хотя я... не то чтобы люблю читать. Как процесс, понимаешь? Чаще ищу аудиокниги.       — Почему? — тут же спрашивает Оливер, вскидывая брови.       Он даже не представляет, какой механизм в голове Рэя запустил только что. Почему он не любит процесс чтения, когда взгляд скользит по строкам, и мозг воспринимает каждую напечатанную букву, не любит шуршание страниц, которое гудит и режет уши, ненавидит запах новых книг, который кажется тошнотворным? Разве Рэй может вообще кому-то об этом рассказать? Это кое-что слишком личное и болезненное.       Оливер настораживается, замечая, что Рэй сглатывает, и внимательно наблюдает за ним, хмуря брови. Что-то не так. Он это чувствует нутром, но не знает, стоит ли что-то делать. Рэй, кажется, ушел глубоко в себя и просто сидит перед ним с задумчивым видом, лишь иногда бегая стеклянными глазами и периодически моргая.       Оливер боится приводить Рэя в чувство, потому что, мало ли, тот и так достаточно встревожен, и он просто думает, что сделал не так. Последнее, что произошло, это вопрос Оливера, почему Рэй слушает аудиокниги, так в чем проблема?       «У него дислексия?» — проносится в голове Оливера. На самом деле, если это так, то в детстве ему пришлось бы довольно непросто, и это может объяснить замкнутость и тому подобное, что есть в характере Рэя.       Но так ли это вообще?       Спустя пару секунд раздумий, которые кажутся бесполезными, но прицепившимися, как банный лист, Оливер приподнимается со своего места...       ...Рэй ощущает прикосновение на своем плече и то, как его осторожно встряхивают.       В его голове словно щелкает тумблер, и он цепляется за связь с реальностью. Оливер, напротив, выглядит взволнованным, когда Рэй поднимает на него взгляд.       — Рэй...? — тише, чем говорил до этого, окликает Оливер, и Рэй так и не выдыхает, услышав собственное имя из его губ, — Все хорошо? — пальцы Оливера едва ли крепче, но все равно ощутимо для Рэя сжимают плечо.       — Ах, да... прости. Я задумался, все в порядке, — неловко улыбается он.       Пусть лучше Оливер считает его чуть-чуть странным, чем немного ненормальным.       Оливер вглядывается в лицо Рэя ещё момент, а под его взглядом тому становится неловко.       — Если... я спросил что-то не то, извини.       Оливер садится на своё место, но руку с плеча Рэя не убирает ещё пару секунд, ловит его на необычной в такой момент реакции. Рэй смущенно, но все равно едва заметно улыбается прикосновению, и его щеки редко краснеют. Он выглядит так, будто не знает, куда себя деть, и Оливер находит его довольно милым и трогательным в этом, поэтому... ему не хочется отстраняться, и ради этого он мягко предлагает:       — Мы можем сменить тему.       Рэй кратко качает головой, ощущая, как сердце тяжелыми ударами давит на грудь изнутри.       — Все хорошо, — рука Оливера соскальзывает с его плеча, и Рэй давит в себе вздох, — насчет аудиокниг, мне действительно неприятен сам процесс. Как таковой, понимаешь? — невозмутимо продолжает он, вскидывая брови.       Оливер, подумав, соглашается, но Рэй по лицу видит, что он хотел бы спросить что-то ещё, связанное с этим. Тем не менее, Рэй не уверен, что хочет продолжать развивать эту тему. Они с Оливером ещё недостаточно близки для такого.       Рэй благодарен ему за понимание.       — А ты часто читаешь книги? — продолжает Рэй.       — Время от времени, — неопределенно качает головой Оливер, — я больше люблю фильмы и сериалы. Хотя все, что я делаю, когда смотрю, это оцениваю съемку, как... процесс, понимаешь? Что-то вроде того, как поставлен кадр, как сыграли актеры, где упал свет и так далее.       Оливер со смешком фыркнул, закончив, а Рэй не смог сдержать улыбку, понимая, насколько удивительный парень сидит перед ним. Интересно, сколько ещё раз за этот день он сможет поразить его? В любом случае Рэю хотелось узнать больше про Оливера, и он ещё может это сделать...       Они покинули кафе ближе к пяти часам, и время для Рэя было неуловимо быстротечным. Он совсем не хотел уходить, и ему казалось, что даже закрытие не помешало бы ему сидеть напротив Оливера, разговаривая с ним.       Но в то же время общение, которое все не прекращалось и иногда летело слишком быстро и переменчиво, вымотало его от непривычки говорить так активно и много.       — Было круто, — по-дружески улыбнулся Оливер, когда они стояли на пороге кафе. Польщенный и смущенный Рэй мог бы снова запутаться в шарфе, если бы не завязал его до выхода.       — Ага... спасибо? Мне тоже понравилось. Я рад, что ты пришел.       Оливер пожал плечами.       — Да ладно, ерунда, — просто ответил он.       Рэй сбился с шага на секунду. То есть, для Оливера встретиться с ним это «ерунда»? Так, между прочим?       Рэю стало немного неприятно, пока он не успокоил себя. Скорее всего, Оливер встретился с ним вообще ради интереса, потому что, чем ещё можно руководствоваться, чтобы познакомиться с человеком, которого до этого видел только мельком? По крайней мере, Рэй не уверен, что вообще пришел бы, окажись он на месте Оливера.       — Ты домой? — спросил Оливер, оборачиваясь на идущего сбоку Рэя.       — Да, — не задумываясь, ответил тот, все ещё размышляя над тем, что сказал ему Оливер пару секунд назад.       — Тебя проводить?       — Нет.       ...стоп.       Рэй сдержал желание закатить глаза, покрыть себя ругательствами и дать рукой по лбу. Боже мой, он что, отказался от перспективы побыть с Оливером ещё какое-то время, даже не заметив?!       — В смысле... — спохватился он, говоря ровно, чтобы резкая смена ответа не казалась глупой, — я хотел поехать на автобусе, но ты можешь проводить меня до остановки, — Рэй осторожно взглянул на Оливера, который вскинул брови, а после тонко улыбнулся.       И согласился.       За эти несколько минут, что они шли по освещенному фонарями скудно заснеженному парку, не должно было случиться ещё чего-нибудь неожиданного, но...       — Снег пошёл, — говорит Оливер, ловя на ладонь крупные снежинки.       Рэй смотрит на стоящий впереди фонарь, и у него на миг застывает дыхание, настолько красиво и спокойно кружился в воздухе снег в его мягком свете.       Завораживает.       И Оливер, отходящий на пару шагов вперед, тоже завораживает. Весь этот день кажется Рэю одним из самых прекрасных в его жизни.       — Красиво. Ещё бы не таяло это все, — улыбается Рэй, догоняя Оливера.       — Утром посмотрим.       До того, как они доходят до остановки, Оливер останавливается возле одного из фонарей, совсем рядом с небольшой ёлкой, и фотографирует и фонарь, и снег, и хвойные ветви, даже видео с падающими снежинками снимает.       Рэй, глядя на него, легко улыбается и просит у него номер и какую-нибудь соцсеть, вспомнив про это спустя столько времени. Из всех сетей, в которых зарегистрирован Оливер, он даёт именно инстаграм и улыбается так хитро-интригующе, что Рэй решает не задавать вопросов.       Потом узнает.       Рэй видит какой-то автобус вдалеке, нужный, не нужный, номера не разглядеть, и они ускоряют шаг.       Когда автобус подъезжает к остановке, Оливер зовет Рэя к себе и заключает в мягкие, ненавязчивые объятия, настолько неожиданные и приятные, что это вышибает из Рэя весь дух. Он, готовый обомлеть в его руках, обнимает в ответ крепко, опустив голову на плечо. Плевать на смущение, плевать на отсутствие привычки обниматься у всей японской нации, Оливер и так знает о его чувствах, к тому же, может быть, это будет единственный шанс сделать это.       И Рэй не собирается упускать его. Отпускать Оливера, ерошившего его волосы и говорившего что-то про снег в них и про шапку, не хочется точно так же.       Рэй вдыхает легкий аромат его одеколона и ощущает Оливера каждой клеточкой своего тела и каждым фибром души, пока водитель автобуса не сигналит.       Рэй чуть ли не отскакивает от неожиданности и роняет быстрое «пока», забегая в автобус, а сам Оливер, немного растрепанный, с красными от мороза щеками, машет ему рукой, пока автобус не проезжает остановку.       Отчаянные объятия Рэя все ещё остаются чем-то призрачным и мягким на его теле, и Оливер просто пару секунд стоит на месте, приходя в себя после всего случившегося. Абсолютно всего. Потому что, по правде, ожиданий от встречи с Рэем у него особо никаких не было, ни завышенных, ни заниженных, потому что Рэй всегда был каким-то... замкнутым для него, и они вообще не общались, но сейчас, он как раскрытая книга.       Рэй даже стал Оливеру симпатичен, помимо всего, что он ощутил и сколько интересного узнал про него во время общения.       Оливер, глядя на крупные снежинки, тающие в собственных руках, думает, что было бы просто замечательно ещё раз вот так встретиться.