Танец снежинок в лучах солнца

      Всё происходящее проходило мимо Оливера, огибало его, подобно потокам школьников в тесном коридоре их гимназии. Иногда что-то задевало, выводило из собственного мирка, словно человек по неаккуратности зацепил плечом, но вскоре всё возвращалось в привычный ритм. Точнее, в тот ритм, который образовался в вечер четверга, густой и горячий, несмотря на зимний мороз.       Мысли Оливера были, в самом хорошем смысле этого слова, беспокойны. Они метались от нежности к страсти, катализированные образом Рэя в голове, воспоминания возвращались то к их первому поцелую, то к тому, — к тем, — которым только предстоит случиться как минимум в воскресенье, если не раньше.       Однако путь до этого воскресенья был долгим и тягучим, словно Оливер шел вперед по тине, а глаза застилал густой, как вата, туман. Дни, отсчитываемые яркостью неба и высотой солнца, казались бесконечными, даже несмотря на то, что Рэй лучами мелькал то тут, то там перед Оливером. Например, они пересеклись, когда шли в гимназию, и даже обедали вместе в компании друзей. Те заметили между ними некую химическую реакцию, которую упорно пытались заткнуть пробкой. Как бы Оливер ни хотел, но в пятницу встретиться с Рэем не получилось, — у того были подготовительные курсы едва ли не после занятий. В тот день он, вдохновленный примером Рэя, тоже позанимался с Найджелом ненавистной математикой. Зато в субботу они до ночи смотрели фильмы по Discord и говорили обо всем, что взбредет в голову. Теперь, когда чувства Оливера к Рэю стали более глубокими, насыщенными, его низкий голос из динамика телефона рядом с ухом звучал совсем по-другому. Он заставлял вихрь снежинок подняться внутри Оливера, ледяное крошево окропить спину, а Рэй же очень тонко этим пользовался. Впрочем, Оливеру нравилась эта игра, и он брал своё в переписках.       Однако нежданно-негаданно вечером пятницы на улицу Оливера вытащил Зак. Тот жалкий час, отрывок времени в сутках, который небрежно вырвал Зак внезапным звонком и констатацией того, что он уже под дверью Оливера, стал для них обоих некой отрадой. Для Оливера в том, что Зак концентрацией внимания на себе, а не на Рэе, заставил выйти из мирка, в котором он так уютно устроился. В то же время Зак просто провел время с лучшим другом, оказавшись где-то, помимо четырех стен дома, гимназии и кабинетов, в которых проводились подготовительные курсы медицинского университета, куда он собирается поступать.       Курсы Оливера начнутся весной, и он почувствовал себя неловко от того, что все вокруг него заняты учебой, но в то же время разве ощущение свободы не прекрасно? Зак ему откровенно завидовал, потягивая свой вейп.       Холодный ветер кусал щеки, грубыми порывами трепал локоны, но Зак, только что сказавший, что Оливер встречается с Рэем, наслаждался погодой и выглядел абсолютно невозмутимым.       — Как ты это понял? — удивился Оливер, усмехаясь уголком губ.       — Я не был уверен, но ты только что подтвердил, — широко улыбнулся Зак.       — Чёрт… — Оливер покачал головой, прикрывая рукой пол-лица.       Он глубоко вдохнул несколько раз, приходя в норму. Разговоры о Рэе всё ещё волнуют его, но…       — Я же давно тебя знаю, чему ты удивляешься? — весело бросил Зак, пожал плечами и сделал очередную затяжку сладкого, немного приторного дыма.       Оливер покосился на него, снисходительно, расслабленно улыбаясь.       — Но мы… не обсуждали наши отношения. Наверное, мы встречаемся, но словами это не подтверждали. Не до этого было, — посмеялся он, беря у Зака вейп.       — Воу-воу, только избавь меня от интимных гейских подробностей, — из-за внезапного комментария Оливер подавился дымом и закашлялся, — но я рад за тебя, чувак, — Зак одобрительно хмыкнул, похлопав его по спине.       — Я и не собирался в них вдаваться, потому что, на заметку, их ещё не было! Да и в любом случае не рассказал бы.       Зак что-то протянул себе под нос, глядя вдаль, туда, где густые тучи закрывали звезды оторванными клочками темной ваты.       — Мне вот интересно, как эволюционирует секс в отношениях с кем-то. Особенно в серьезных.       С правой стороны в уши бил шум машин, проезжающих по трассе, пока Оливер думал над ответом на вопрос, который был риторическим. Зак прекрасно знал, что Оливер встречался с кем-то лишь мельком, едва ли дольше двух недель.       — Наверное, так же, как и в отношениях на ночь, но с одним-единственным человеком. В конце концов, экспериментировать никто не запрещал, — развел руками Оливер.       Зак покосился на него, ловко крутя вейп в угловатых пальцах.       — Всегда есть трисам и групповухи.       — Боже мой, ты неисправим! — Оливер толкнул его плечом, смеясь и краснея.       Однако это был единственный разговор с Заком о Рэе, прозвучавший так же невзначай, как и всё то, что они обсудили друг с другом. Оливер был рад, что отвлекся от немного изнуряющего ощущения влюбленности в своей душе, но, как и ожидалось, надолго это не затянулось.       В воскресенье утром из сна Оливера бесцеремонно вырвал звонок. Он пожалел о том, что почти всегда включает звук на телефоне, но проигнорировать вызов не смог. И, стоя в торговом центре буквально через час с лишним, Оливер понял, что его друзья слишком бесцеремонны: в этот раз из дому его выдернула Джиллиан. Притом по абсолютно бесполезному поводу, учитывая то, что Рэй сегодня работает в полную смену: она позвала Оливера на групповое свидание. Конечно же, вместе с Рэем, с чего-то будучи уверенной, что они уже встречаются. Притом так думала не одна лишь Джиллиан, а Норман даже привел аргументы в доказательство их отношений.       Вначале Оливер, естественно, отказался, объяснив причину, но в беседу их группы, где друзья обсуждали намечающееся событие, вклинился Зак. Гуляя с Оливером вчера, он, видимо, вспомнил вкус свободы и перед субботними курсами решил провести ещё немного времени с друзьями, отвлекаясь от усердной учёбы.       Однако Оливер был не в своей тарелке, стоя в одиночку в компании Джиллиан с Найджелом и Эммы с Норманом. Притом, что сами парни тоже чувствовали себя несколько неловко: Норман пытался осторожно попасть в ритм разговора девушек уже минут пять, а Найджел благоразумно принимал лишь минимальное участие в происходящем.       Кроме этого, Оливера смущало то, какой хищный взгляд бросала на него Вайолет. Она тоже решила пройтись по торговому центру, но главной её целью было не групповое свидание, а поход по магазинам одежды. Она, возбужденно сверкая глазами, как и несколькими пирсингами на лице, держала за запястье Паулу. Её взгляд выражал тяжесть и обреченность. Оливер мельком посмотрел на лучшую подругу, неловко улыбнувшись, не в силах спасти её от энергичности Вайолет.       Как только Оливер доказал, что опаздывающий Зак точно придёт, и среди них двоих он будет выглядеть ещё более одиноко, чем сейчас, девушки быстро унеслись вглубь торгового центра. Напоследок Паула бросила на Оливера настолько обиженный взгляд, будто он её предал.       Зак опоздал ненамного, но Оливер всё равно с ностальгической улыбкой вспомнил то время, когда эта привычка всё ещё брала над другом верх. Оливер предполагает, насколько тяжело дается Заку пунктуальность и собранность, но всё же нечто подобное сегодняшней задержке даже радует его.       Оливер пожимает протянутую руку Зака и отвечает уверенной улыбкой на его открытую и веселую. Он смотрит, как Джиллиан налетает на него и, обнимая, повисает на шее, как кивает в приветствии Найджел, — всё то, что они проделывали из месяца в месяц. Даже Эмма и Норман кажутся знакомыми, привычными в этой компании и атмосфере. У Оливера в сердце волнуется беспокойство, покалывает тонкими иглами: совсем скоро это всё подойдет к концу. Им будет уже труднее вот так собираться, компания разделится, а с этим завершатся какие-нибудь моменты, на которые Оливер раньше обращал мало внимания. Он принимал как должное вплетение в повседневность череды переписок, шуток, прогулок и посиделок. Осознавать то, что скоро это подойдет к концу… печально.       Однако, даже если Оливер перестанет общаться с Эммой и Норманом, а это случится, потому что он едва их знает, даже если связь с Найджелом, Джиллиан и Вайолет ослабнет со временем, даже если у него, Паулы и Зака будет своя жизнь, и они не смогут часто видеть друг друга, и если с Рэем он когда-нибудь расстанется, — сейчас у Оливера ещё есть время. У него есть эта компания, эта прогулка, эти эмоции, все минуты, которые он может провести с друзьями, и Рэй, с которым он встретится после.       Пока что прощаться слишком рано. Даже на выпускном будет рано. Потому что… потому что Зак всё ещё опаздывает, и волосы у него торчком, потому что у Джиллиан глаза горят с яркостью росы на свежей траве, потому что Найджел держит её за руку, а Паулу утащила Вайолет.       Оливер улыбается. Он уверен, что хорошо проведёт время.       И оказывается прав. Хорошее активное времяпрепровождение с друзьями вытеснило на время мысли о Рэе. Однако, оставаясь наедине, Оливер всё равно возвращался к тому, чтобы предчувствовать цвета и оттенки сегодняшнего вечера с ним.       Джиллиан сразу же потащила Эмму в тир, а Оливер же участвовать в этом благоразумно отказался. Пусть тир в этом торговом центре довольно неплохой, но даже он не заменит настоящей стрельбы.       А ведь Рэй намекал на то, чтобы Оливер научил его стрелять. Ещё на первой их встрече… кажется, это было очень давно.       Эмме удавалось хорошо попадать по мишеням, она была очень внимательна и увлечена, а вот Норман часто промахивался, и скоро у него начали дрожать руки. Найджел даже попытался выиграть для Джиллиан какой-нибудь приз, но у него, увы, не получилось, а Зак на этот счёт бесцеремонно пошутил.       После Эмма с твердой уверенностью и искрой в глазах хотела увести всех на каток, но здесь наотрез отказался Зак. Оливер, совершенно не смущаясь, рассказал, что тот катается, как корова на льду. На самом деле, и корову было бы проще научить ездить на коньках, чем Зака. А Найджел же добавил, что однажды на катке и вовсе нос разбил, умолчав о том, что лежать после на коленях у Джиллиан было очень приятно.       Вскоре девочки всё-таки ушли кататься, а Норман и Найджел пошли куда-то в сторону столов для бильярда и настольного хоккея, Оливер не обратил внимания, вместе с Заком занимая место в кафе. Чтобы обхватить поручень катка, даже не нужно было тянуть руку, поэтому людские голоса и звуки скольжения разносились прямо над ухом.       Несмотря на то, что учатся в одном классе, за прошедшие две недели они особо не общались, не считая поверхностных тем. Оливер большую часть себя и своего времени отдал общению с Рэем и размышлениям насчёт собственных чувств, а Зак грыз гранит науки, в чём был невероятно упорен. В принципе, как и во всем, за что он берется всерьёз.       У них накопилось много тем для обсуждения, но в голове Оливера все равно умудрилась проскользнуть мысль…       …а как там Рэй?       Рэй чихнул. Он потер нос, переставил книгу на другое место, подумав о том, что давно стоило бы протереть от пыли этот стеллаж. Он, с неходовыми книгами, расположенный в дальнем углу магазина, никогда не привлекал покупателей даже на подсознательном уровне, но Рэй всегда помнил о его существовании. Сейчас же он, наконец, добрался до того, чтобы перетасовать книги: популярные смешать с непопулярными, тем самым подняв продажи. К тому же сегодня ему требовалось зайти в подсобку и поискать подвесную лампу, которая имела место быть там. В свободное от покупателей время Рэй собирался проверить её исправность и повесить поближе к стеллажу, чтобы использовать дополнительный свет для привлечения клиентов. Вот же задание ему дала начальница во время своего законного выходного! Хотя Рэй и без неё в соседней комнатке хотел добраться до этого места.       Однако, как назло, иных дел сегодня было море. Воскресенье, абсурдно, но факт, — день завоза нового товара.       Не все отдыхают на выходных, увы и ах, однако те, кто действительно не работают, зашли в магазин с целью либо купить что-то из новенького, либо просто посмотреть. В итоге многие всё равно приобрели пару книг, а Рэй умудрился пихнуть ещё и закладки в качестве дополнительной выручки. К тому же среди завезенного чтива была новая книга одной из известных писательниц современности, поэтому даже несколько её фанатов навестили магазинчик. Между всеми хлопотами Рэю приходилось поглядывать в настенное зеркало, которое охватывало неудобную для постоянного наблюдения часть пространства. Эдакая альтернатива камерам слежения. Конечно, в магазине они имеются, но мониторы, которые к ним привязаны, находятся в кабинете начальницы. Рэю в её отсутствие попросту неудобно бегать туда и посматривать ещё и на запись.       В конце концов, найти, проверить и повесить лампу он не успел. Однако есть и хорошая сторона: у Рэя не было времени думать об Оливере, потому что до этого дня он слишком часто вспоминал тот вечер…       Рэю после их разговора тет-а-тет на кухне было неловко. Казалось, что он задел Оливера своими словами. Однако, похоже, тот быстро забыл о ситуации и снова стал таким знакомым и родным, и новый диалог начался, как ни в чем не бывало. Но Рэй не мог избавиться от ощущения, будто он делает что-то неправильно, не то, что можно было бы ожидать от прежнего его. Ранее он сто раз думал перед тем, как что-то сказать, был осторожен в общении, не подпускал к себе других людей, а поступки были расчетливы. Сам Рэй… был безразличен к происходящему вокруг себя, а лучи радости лишь время от времени пробивались в его серую жизнь: дружба с Эммой и Норманом, веселые вечера с семьей. Однако, когда он влюбился в Оливера, жизнь Рэя изменилась, его душу в диапазоне эмоций бросало то вверх, то вниз, как на батуте. Влюбленность то изнуряла Рэя невозможностью прикоснуться к тому, кто её порождает, то дарила незабываемое ощущение эйфории. Рядом с Оливером Рэя бросало то в жар, то в холод из-за любой мелочи, ему хотелось шутить, улыбаться, обсуждать общие интересы. Просто видеть Оливера рядом с собой, заглядывая ему глаза. Однако Рэй ощущал происходящее с собой сейчас, сравнивая с прежней жизнью, настолько контрастно, словно он переехал в страну с противоположным Японии климатом.       В тот момент, когда Оливер вдруг остановился, прерывая их общий шаг, когда его вид показался Рэю беспокойным, а пальцы — дрожащими, Рэя снова обдало холодным сквозняком. Будто что-то пойдет не так из-за его опрометчивых слов. Всех, что когда-либо были произнесены. Рэй, слушая медленную, но сбивчивую речь Оливера, с тяжелым вдохом обжигающе холодного кислорода подумал, что только недавно в его жизни всё начало меняться. Рэй только начал общаться, раскрываться, даже на той прогулке с Оливером и его друзьями без Эммы и Нормана, которая в чем-то в итоге прошла мимо него…       Рэй слушал Оливера так, будто окунулся под воду, однако последний вопрос уловил так же, как вода могла принять брошенный в себя камень…

Можно я просто поцелую тебя, Рэй? Пожалуйста.

      И он исступленно кивнул. Не потому что был согласен, был готов, а по той причине, что вопрос задал голос Оливера, а он смотрел в его глаза своими. Это был тем, чего так долго жаждал Рэй, и он согласился даже неосознанно. Его сознание в тот момент улетело куда-то в астрал, но вернулось со скоростью ракеты, когда сухие мягкие губы Оливера тронули его несмелым поцелуем. Тогда окутал их и гул машин, и музыка из бара касалась ушей, даже мороз щипал щеки так ярко…       …и так блекло одновременно. Они быстро подхватили ритм друг друга в этом поцелуе, вложили в него все свои чувства, вспоминали время, проведенное вместе, и разум Рэя вновь улетел в космос, к звездам.       Наверное, именно поэтому Рэй помнит, что было дальше, странным образом. С одной стороны, хорошо, до малейших прикосновений, до тёплого дыхания Оливера на своей щеке, а с другой, будто под слоем пара на зеркале, которое забыли протереть после горячей ванны.       Потом они точно обнимались. Рэй опустил руки на плечи Оливера ещё во время поцелуя, и отстранил лишь тогда, когда они попрощались. Он словно боялся испортить всё любым лишним движением, а сейчас это кажется то ли забавным, то ли неловким. Оливер в итоге осторожно обнимал Рэя, будто всё ещё не доверяя реальности, однако, заглянув в серые глаза напротив, широко улыбнулся и бережно поцеловал в лоб. Рэй вздрогнул, когда он завернул его челку в сторону, чтобы сделать это: рука Оливера странно ощущалась на его лице, слишком непривычно и… до восхитительного хорошо.       Рэй пришел в себя по дороге домой и, если он не ошибается, то ушёл до того, как проводил Оливера на автобус. Вышло… неловко, но тот, похоже, и сам этого не заметил, либо же просто сделал такой вид.       Дома оставаться самым невозмутимым и спокойным членом семьи было нелегко, но Рэй справился с этим, и никто не заметил никаких изменений. Только в душе, стоя под струями горячей воды, Рэй дал своей радости немного воли. Он вёл себя тихо, хотя хотелось смеяться от счастья, так противоречиво сдержанности и холодности прошлого себя.       В пятницу Рэй с трудом мог сдержать всю свою радость и любовь с нежностью, которые копились в нём более чем полгода. Однако он всё равно подошёл к Оливеру, идущему в гимназию, мимолетом касаясь его плеча, и смотрели они друг на друга дольше обычного. На совместном обеде тоже сидели ближе друг к другу, чем всегда, соприкасаясь коленями и руками. Рэй даже сразу же отвечал на сообщения Оливера, словно ожидая увидеть там что-нибудь внезапное, милое или необычное.       Рэй вздыхает, снова предаваясь воспоминаниям, наполнившим голову, как сосуд. Он легко улыбается, пусть хотелось бы и смеяться от восхищения и счастья.       Теперь, когда всё обернулось наилучшим образом, Рэй чувствует себя глупо из-за того, что не понял намеков Оливера на протяжении всего четверга: взглядов друг на друга в отражении в стекле автобуса, соединенных рук, шуток…       Рэй качает головой: он считал себя достаточно наблюдательным человеком, замечающим даже мелочи, но не увидел того, что находилось под носом. Однако, что ещё более глупо, предположил худший исход событий скорее даже по устоявшейся за всю жизнь привычке.       Смена Рэя медленно, но неотвратимо подходила к концу, пусть к обеду наплыв покупателей и стал больше. Он думал, как бы умудриться выхватить время, чтобы найти лампу, хотелось сделать это как можно быстрее. Во-первых, он никогда не откладывал дела, потому что быстро загорался идеей, во-вторых, неходовые книги из углового стеллажа требовалось продать как можно быстрее, а новый завоз давал прекрасный шанс.       До конца рабочего дня оставалось от силы полчаса. Входная дверь снова открылась, снова зазвенел колокольчик над ней, Рэй снова обернулся, снова поздоровался, но резко осекся.       — Это ты! — усмехнулся он, ненароком повысив голос и мысленно дав себе по лбу, — Привет, — на щеках Рэя показался легкий румянец, когда он заметил шарф, связанный Анной по его просьбе, на шее Оливера.       — Привет-привет, — ответил Оливер, широко улыбаясь в ответ и махая рукой, — я скучал, — он сощурил глаза, а подойдя к стойке, облокотился об неё.       Рэй опешил, его глаза удивленно расширились. Оливер не говорил ничего подобного в переписках, всё это время они преодолевали грань между дружбой и отношениями несмело и осторожно, но…       — А я нет, — ухмыльнулся Рэй, складывая руки на груди и пожимая плечами. Посмеявшись с изумления Оливера, он добавил, — вчера было много работы, сегодня — ещё больше. Будто весь район спятил и решил зайти именно в этот книжный, — он широко развел руками, — так что даже думать о тебе не успевал.       — Звучит тяжело и печально. Ты устал? — приподняв брови, спросил Оливер.       — Такое. На тебя меня ещё хватит, — Рэй нежно улыбается, а затем неожиданно подаётся вперед, опуская руки на щеки Оливера, и целует его в губы.       Рэй слышит, как перехватывает чужое дыхание, но, как только он начинает отстраняться, Оливер отвечает поцелуем в подбородок, мимолетным и нежным.       — Вау, — выдыхает Оливер Рэю в губы, осторожно поднимая глаза.       Он посмеивается, игриво проводя кончиком языка по нижней губе, и Рэй задерживает взгляд на этом движении.       Они поспешно отстраняются друг от друга, когда колокольчик над входной дверью звенит. После того, как Рэй обслуживает очередного покупателя и тот уходит, Оливер говорит то, что вспомнил, пока внимательно наблюдал за его работой.       — Я же хотел купить «ВонгОзеро» и «Живые люди», — он щелкает пальцами, бегая взглядом в поисках нужных книг на полках позади Рэя.       — Да, а ещё ты хотел зайти в субботу, — поддевает Рэй с беззлобной усмешкой, — иди за мной, жанр постапокалиптики обитает в другом месте, — он ловко поднимает часть столешницы, проскальзывая в зал, и Оливер послушно следует за ним через весь магазин.       — Ой, чёрт, я забыл. А ты почему не…       — Я тоже забыл, — со смешком бросает Рэй, взъерошивая волосы на затылке. Он подходит к нужному стеллажу и ходит около него, быстро перебирая содержимое, — все эти дни, что мы… встречаемся? — несмело спрашивает Рэй, и его рука останавливается на мгновение, — Я слишком рассеянный. Это неловко…       Оливер, стоя немного позади, смотрит Рэю в затылок и видит, как он понуро приопускает голову. Он слышит легкую, эфемерную тревогу в том, что он говорит и каким тоном делает это. Рэй кажется Оливеру печальным, и он тоже ловит себя на мимолетной грусти, однако не дает этому чувству пробраться глубоко в сердце. Оливер подходит к Рэю и накрывает его руку своей, немного переплетая пальцы и тепло улыбаясь. Он вкладывает все свои зарождающиеся чувства, всю свою нежность по отношению к Рэю в эти движения и видит ответ: тот расслабляется, а его губы точно так же затрагивает улыбка, даже дыхание становится тихим и глубоким.       — Всё хорошо. Это нормально. Я чувствую себя точно так же, и знаешь, это прекрасно. Нам просто… нужно привыкнуть к нашим отношениям, — Оливер пожимает плечами и, ловя каждую эмоцию через глаза Рэя, видит сверкнувшие в серых омутах огоньки.       — Ты прав, — Рэй кивает, но его пальцы вздрагивают на секунду, — моя жизнь так быстро меняется, и иногда я не успеваю следить за этим, — он напряженно опускает глаза вниз.       — Ох уж этот переходный возраст! Подростки всё слишком максимализируют! — Оливер обращает все в шутку и смеется, небрежно взъерошивая волосы Рэя, а когда тот фыркает в ответ, беззастенчиво улыбаясь, серьёзно добавляет, — но, если что, ты всегда можешь поделиться со мной тем, что тебя волнует.       Глаза Рэя округляются из-за удивления, он смотрит на Оливера долгим взглядом. Конечно, Оливер уже говорил ему нечто подобное, но сейчас, когда они стали куда ближе друг к другу, слова звучат по-другому, наполняются новым оттенком смысла.       — Хорошо, — Рэй возвращается к поиску оставшейся книги, одну он, как оказалось, держал в руке всё это время, даже не заметив, — тогда можно попросить тебя помочь кое с чем?       Оливер наблюдает, как Рэй наклоняет голову в сторону, читая названия на корешках книг, и взглядом снова цепляется за шрам на его шее. Однако он уже не обращает особого внимания на это, лишь предполагая, о чем может попросить его Рэй. Наверное, что-то важное, возможно, даже личное.       — Конечно, — соглашается Оливер, — о чем же?       — Мне нужно лампу найти, проверить и повесить.       Оливер опешил. Колокольчик над дверью звякнул, послышались шаги. Рэй обратился к покупателю, а когда тот ответил, что зашёл просто посмотреть, вновь обратил внимание на книги. Вскоре он достал нужную, и Оливер принял её, выгибая бровь.       — То есть, я уже исполняю роль мужа в наших отношениях, — весело улыбнулся он.       — В смысле? — Рэй застыл, — А-а, да нет, конечно, просто я за всю смену так и не успел этого сделать, а чем быстрее я закончу с делами, тем быстрее мы уйдем.       Вновь вошел очередной клиент, сразу направляясь к мелкой канцелярии возле кассы. Рэй наспех объяснил ситуацию, пока шел обслуживать девочку-подростка, хотя Оливер бы и так не отказал в просьбе.       Ещё через несколько минут, в которые Оливер чередовал исследование магазинчика с разговорами с Рэем, в книжный зашла девушка с каре, уложенным прямыми зелеными локонами. Первое, что бросилось Оливеру в глаза, когда он машинально обернулся на неё вслед за Рэем, — это макси-юбка, пусть в феврале большинство девушек предпочитали штаны.       Рэй махнул ей рукой, они поздоровались друг с другом, а затем он поднял часть столешницы и девушка проскользнула к нему. Она перевела взгляд глубоких темно-зеленых глаз за круглыми линзами очков на Оливера, привалившегося к столу. Тот улыбнулся ей.       — Оливер, Гильда, — представил их Рэй, — она мой напарник, и, кстати, моя смена уже закончилась, но нам все равно нужно найти эту чёртову лампу.       — Приятно познакомиться, — Гильда протянула Оливеру руку, и тот пожал её с некой тонкостью и галантностью, ответив тем же, — я принесла лампы накаливания, сейчас, — она начала искать нужное в своей тканевой сумке.       — Отлично. Оливер, — тот посмотрел на Рэя, — моя смена закончилась, так что давай просто закончим с этим побыстрее и пойдем. Гильда, протрешь стеллаж? — он проскользнул в зал.       — Хорошо, — кивнула та, улыбнувшись.       — Вот и отлично, — бросил Рэй, уже направляясь к двери в кладовую, и Оливер последовал за ним.       Всё занятие не отняло более получаса, но Рэю и этого времени хватило, чтобы чувства к Оливеру, которые клубились в груди, вспыхнули огнем вновь. Казалось, обычные соприкосновения руками — простая мелочь, но Рэй ощутил не только тепло бледной кожи Оливера, но и жар собственного тела. Ему хотелось, чтобы лампа, которую они вдвоем пытались повесить ровно, оставалась кривой на стене. Так он мог бы ещё какое-то время ощущать свои руки под руками Оливера. В конце концов, Рэй почувствовал себя настолько изнуренным желанием, что был готов попросить Оливера взять его за руку!       Рэй устало вздохнул, когда они покинули магазин. Как-никак, а работа, требующая вежливого общения с людьми и пусть легкой, но постоянной улыбки для покупателей, выжимала из него кое-какие силы.       — Куда пойдем? — спросил Оливер, поправляя шарф на шее и с улыбкой обернувшись к Рэю.       Вопрос прозвучал… необычно, учитывая то, что они уже встречаются. Значит, Рэй мог пойти с Оливером туда, куда обычно ходят влюбленные?       …Влюбленные натуралы. Конечно же, он чуть не забыл, а вспомнив милые кафешки для парочек, разбросанные по городу, Рэй подумал, что не готов пока появляться в таких местах. Всё равно, что поставить людей перед фактом его отношений в месте, которое ему к тому же навряд ли понравится.       — А какие у тебя на меня планы? — спросил он, с улыбкой поглядывая на Оливера, и игривый огонек затронул серую радужку глаз.       Оливер опешил от такой формулировки, а холодный февральский ветер, растрепавший его белые волосы, лишь подчеркнул удивление на лице.       — Зависит от того, чего хочешь ты, — ответил он, не отрывая глаз от Рэя, а затем тепло улыбнулся.       Рэй прыснул, жмуря глаза, а после задумался с оттенком смущения на щеках. Однако Оливер тихо выдохнул следующую фразу, словно боялся забыть или вовсе не произнести её, утопая в нерешительности:       — Мы можем побыть вдвоем, — его ладонь мелко вздрогнула в порыве взять Рэя за руку, — мои родители уехали к друзьям в Йокогаму, их не будет до завтрашнего обеда. Так что путь ко мне тебе открыт, — Оливер широко развел руками, и Рэй захотел прильнуть к нему, окунуться в объятия.       Однако он сдержался, не зная, почему. Будто бы что-то в самом себе и в Оливере не давало Рэю подойти ближе, чем нужно. Вместо этого он вспомнил то, что совсем вылетело из головы, затерявшись в насыщенных событиях:       — Помнишь, ты предлагал заказать пиццу и поесть у тебя дома?       — Да, — широко заулыбался Оливер, — ну, если вспомнить нашу развлекательную программу, то сначала мы хотели в кино, а потом уже ко мне, — подмигнул он.       Рэй совсем об этом забыл. Чтобы он, и упустил что-то настолько важное…       Рэй кивнул Оливеру в ответ, а после потупил взгляд. Из-за того, насколько неожиданно и стремительно меняется его жизнь, он становится другим. Рэй словно неустойчиво стоит на куске льда, покачиваясь из стороны в сторону при каждой холодной волне. А правда ли под ним всего лишь вода, пропитанная морозом? Может, стоит посмотреть на это под другим углом? Пусть снова, ну и что? Это не важно, Рэй будет пытаться изменить свое мировоззрение, восприятие жизни столько раз, сколько потребуется. Белая полоса может оказаться слишком короткой для того, чтобы Рэй издалека старался разглядеть чёрную.       — Оливер, — собственный голос с внезапной хрипотцой прозвучал тише, чем Рэй ожидал, и он прочистил горло. Собрав в себе всю смелость, он поднял взгляд на Оливера и излишне решительно, но тактично спросил: — можно… я возьму тебя за руку? — и тут же отвернулся, глядя в асфальт под ногами.       Оливер опешил, едва не сбился с легкого до этого момент шага. Внезапно интимный вопрос опалил его кожу острыми кристаллами. Сердце забилось в груди с намеком на волнение, но, когда он осторожно взял руку Рэя в свою, оно застучало так отчаянно и быстро, словно палочки по барабану в рок-песнях, которые любит Рэй.       Ласкающее тепло этого легкого прикосновения разлилось по телам и сердцам обоих парней. Рэй поджал губы, тщетно скрывая счастливую улыбку и краснея в щеках, а Оливер старался выглядеть спокойным и уверенным, сжимая его пальцы.       Почему-то ему захотелось сфотографировать этот момент, чтобы навсегда сохранить его в своей галерее.       Оливера резко повело в сторону, но только из-за того, что смеющийся себе под нос Рэй потянул его на себя.       — Ты скоро в людей начнешь врезаться, — с игривой ухмылкой произносит Рэй, глядя Оливеру в глаза.       — Похоже на то, — Оливер улыбается, вздыхая, и держит руку Рэя в своей настолько крепко, насколько это возможно, не причинив боли, — так куда мы идём, кстати?       — В кино? — вскидывает брови Рэй, — На последний ряд? — нервно и в то же время игриво бросает он, и уголки его губ вздрагивают в усмешке, не предвещающей ничего… невинного.       — Ого-го, заинтриговал, — смеется Оливер, когда переваривает удивление и унимает забегавший в волнении и растерянности взгляд, — только… — он кратко осмотрел серые многоэтажки, мелкие магазины и кафешки вокруг, — мы прошли нужный поворот.       На самом деле, Оливер хотел поддеть Рэя, который выражал внимательность только в том, что не врезается в прохожих, но сказанное прозвучало совсем беззлобно. Рэй, тем временем оценивший обстановку, фыркнул, закатывая глаза, и они направились обратно.       Рэй действительно взял билеты на последний ряд с завидной решительностью, чем выбил Оливера из колеи. Однако фильм, на который они пойдут, выбирался с такой щепетильностью, словно он не пройдет мимо их внимания.       На губах Оливера скользит растерянная полуулыбка, когда он пытается осознать происходящее и тщетно понять поведение Рэя. Скорее всего, тот действует настолько практично, насколько возможно: если они не потратят полтора часа сеанса друг на друга, то хотя бы посмотрят хороший детектив с элементами романтики.       Продуманно. Вначале Оливеру показалось, словно Рэй всё так же преисполнен нерешительности, но он всего лишь предполагает разные варианты развития событий.       Однако, когда Оливер шёл за Рэем на их места, поднимаясь по ступеням и обходя других людей, в его голову пробралась мысль: а действительно ли это Рэй нерешителен? Да, он смущается, волнуется и из раза в раз пытается подавить в себе эмоции, но… не более. Скорее, сам Оливер, шагающий немного неуверенно и бегающий взглядом по разным углам кинозала, всё ещё ощущает себя неуютно.       Может быть, он поспешил с признанием и не разобрался до конца в своих чувствах? Однако Оливер не ощущает, что ошибся, и со всей уверенностью может заявить, что ему нравится то, что происходит между ним и Рэем. Оливера огнем из камина в середине суровой зимы греет то, что они вдвоем делают: неловко улыбаются, смущенно ходят за руки, бросают многозначительные взгляды вдогонку двузначным фразам. Однако ему кажется, будто, стоит чуть ближе поднести руки к пламени, как это тепло обожжет кожу.       Уже сидя в кресле рядом с Рэем, Оливер решает подносить ладони к огню медленно и осторожно. Он бросает краткий взгляд на Рэя: тот кажется напряженным и сконцентрированным одновременно. Оливер прыскает, усмехаясь.       — Никогда не был в кино на последнем ряду? — многозначительно шепчет он, наклоняясь ближе к Рэю.       Тот поджал губы на миг, а плечи мелко вздрогнули.       — Был, — ровно ответил Рэй, обернувшись к Оливеру с легкой улыбкой на губах, — с девушками. Ещё когда не понял того, что я гей.       — Ясно…       Оливер задумался. Он хотел спросить что-нибудь ещё на эту тему, например, как давно Рэй стал геем, как к этому пришел. За всё то время, что они общались, их диалоги не заходили в подобное русло, а сейчас Оливера влекло желание побольше узнать про эту страницу в жизни своего… парня.       Оливер уже было хотел одернуть себя, решив, что сейчас не время интересоваться подобным, но…       Дверь кинозала закрылась.       Оливер рассеянно оглянулся. Он не заметил, что они едва не опоздали на сеанс, так как за последние несколько минут люди занимали те немногие места, которые остались свободными. Свет потух, погружая помещение в интимный полумрак, либо же это была подлая игра воображения Оливера. Его сердце набатом застучало в груди, а пальцы непроизвольно обхватили край кресла.       Они с Рэем молча просидели всё время трейлеров, бессмысленно смотря в экран, на самом же деле пытаясь собраться с мыслями. Когда фильм начался, Оливер продолжил диалог:       — Слушай, Рэй, — по лицу Рэя пробежала рябь удивления, когда он позвал его по имени. Тихим голосом в полумраке помещения на последнем ряду, — какие парни тебе нравятся? — Рэй перевел вопросительный взгляд на Оливера, в намеке ухмыльнувшись уголком губ, — Ой, эм… в смысле, что именно тебе нравится в парнях? Есть какие-то черты, пунктики…       — Тш-ш, — Рэй, сдерживая смешок, приложил два пальца к губам Оливера, останавливая и его голос, и дыхание на несколько мгновений, — я тебя понял, не распинайся. У меня нет никаких фетишей или пунктиков, разве что обязательные благоразумие и адекватность, умение не переходить мои границы и всё в таком духе, — Рэй откинулся на спинку скрипнувшего кресла, небрежно махнув рукой, — но это не должно быть чем-то необычным, — он улыбнулся и пожал плечами.       Оливер кивнул. Ему с трудом удавалось не воспринимать речь и голос Рэя сплошным потоком; он пытался понять и то, и другое. Однако тон Рэя, тихий и мягкий, как и у самого Оливера, завораживал, словно по волшебству, сладко-вязкому, будто мёд.       — Но я же тебе чем-то понравился? Ты меня из-за чего-то заметил, — резонно поинтересовался Оливер, тепло улыбаясь, а после перевел цепкий взгляд на Рэя, пытаясь прочесть ответ за черным зрачком не сокрытого челкой глаза.       Рэю стало неловко под взглядом Оливера. В полумраке кинозала ситуация казалась ещё более интимной, трепещущей легким волнением, как крыльями бабочки. К тому же Оливер задал вопрос довольно тактично, несмотря на всю откровенность, однако смотрел слишком внимательно. Рэй перевел взгляд на огромный экран в центре зала, но сконцентрировался не на фильме, а на воспоминаниях.       В какой же момент он заметил Оливера? Почему из всех, кто был рядом, взгляд смог зацепить только он? Когда Рэй начал украдкой наблюдать за ним? Через сколько дней или, может, недель ждал, когда сможет пересечься с Оливером вновь?       В легком отчаянии Рэй опустил руку на ручку кресла, сжимая деревянную поверхность.       — Я не помню… — шепотом ответил он правду. Это действительно сложно воспроизвести в памяти, будто момент, в который заснул, совсем того не ожидая, — вроде бы… да какая, к черту, разница? — звонко усмехнулся Рэй, глядя на Оливера.       Оливер тихо рассмеялся, пофыркивая и качая головой.       — Ясно. Да, ты прав, это не важно… Я правда рад тому, что мы познакомились… ты мне очень нравишься, — Оливер с искренней улыбкой заглянул Рэю в глаза, сбивая его нарочито глубокий, чтобы унять взволнованный стук сердца, вдох.       Оливер хотел сказать что-то ещё, то открывая, то закрывая рот, но выглядел так, будто не мог подобрать нужных слов. В итоге он просто накрыл руку Рэя своей. Такой трепетный, волнующий до мурашек жест, который уже имел место быть ранее, заставил Рэя погрузиться в приятную негу. Между тем, он как будто застыл во времени и пространстве, даже голоса актеров в фильме не долетали до ушей. Чтобы произнести подобные слова, у Оливера были все основания, Рэй прекрасно это понимал. Однако даже так фраза почему-то показалась ему слишком неожиданной. И побудила Рэя к действию.       — Тебе не кажется, что мы слишком много говорим, сидя на последнем ряду? — решительно, вкрадчиво и вовлекающе одновременно прошептал он, опуская подбородок и тонко усмехаясь.       Рэю одним только взглядом, точным и метким, удалось коснуться нервных окончаний где-то глубоко в теле Оливера и пустить по ним искристый ток. Он уверенно и немного отчаянно, несмотря на влажную ладонь, переплел их пальцы.       Тяжело капающие секунды отсчитываются количеством слогов, произнесенных актерами в фильме. Полумрак, мягко играющий переменами света на коже, скрывал их выжидающие взгляды, направленные друг на друга.       Оливер кивает, сжимая руку Рэя, и тот…       …подается вперед. Быстро, словно срывается с цепи, в полной мере показывая ожидание, которое проносил через месяца. Рэй мягко опускает руку на колено Оливера, и их колени соприкасаются, — есть в этом что-то интимное.       Рэй углубляет поцелуй, вместе со вздохом в губы выбивая из Оливера желание удивляться его настойчивости. Тот ощущает, как рука Рэя скользит выше по ноге, но никак не препятствует такой завораживающей своевольности.       Огонь вовсе не обжигает, и Оливер готов окунуть руки в горящие алым языки.       Однако, неужели это Рэй? Тот Рэй, который сгорал от смущения при их первой встрече, не мог собрать предложение из слов, отчаянно, будто в последний раз, утопал в легких объятиях Оливера? Неужели это он, нерешительный, немного нервный, замкнутый, по-детски радующийся маленьким подаркам, сейчас так уверенно целует губы Оливера? Он невольно вспоминает о том, как твердо Рэй отстоял свои границы после их второго совместного обеда. Это, казалось, случилось так давно…

Украдкой глянув на Рэя из-под

приопущенных ресниц, Оливер подумал о том, что тот действительно стал совершенно другим.