Танец снежинок в лучах солнца

      Холодным зимним днём Рэю было жарко, но не столько телом, сколько душой. Его душа пылала, сердце с каждым взволнованным ударом под адреналином перекачивало литры взбудораженной крови, а горячая улыбка не сходила с лица. Щеки тянуло, но Рэй и не думал скрывать эмоции за ледяным панцирем. И это, на самом деле, оказалось чертовски приятно.       По спине Рэя пробегали мурашки, пальцы подрагивали. Когда в последний раз он чувствовал радость, волнами накрывающую расчетливый ум, сейчас заходящий за разум? Когда в последний раз ощущал крылья, легкие и сильные, за спиной, которые позволят ему двигаться дальше? Да что там крылья, плевать на них! Рэй готов был идти вперед на своих двоих.       И он шёл. Не в будущее пока что, а в квартиру Оливера, которая так удачно была лишь в их распоряжении на сутки так точно.       Оливер же шагал рядом легкой, чуть ли не летящей походкой, держа коробку с пиццей в руках. Он тоже широко улыбался, на правой щеке показалась маленькая ямочка, а глаза блестели уверенностью. Но эта уверенность была не сдержанной и не спокойной, подобно широкой холодной реке, как в первый день его знакомства с Рэем. Она была яркая и обжигающая, как алая лава. И это было… пленительно, но стоило Рэю пересечься с Оливером глазами, его взгляд становился обжигающим, проникал под зрачок, плавя сетчатку, снова и снова разрушая в Рэе что-то старое, на месте чего он мог построить новое.       Например, теперь Рэю стало неожиданно жарко в собственной одежде. Его тело будто жило отдельной жизнью, ожидая чего-то, предвкушая, и этот настрой преследовал ещё с кинотеатра.       Рэй поджал губы, сконфуженно провел рукой по собственному бедру и вниз по ноге, но вскоре его привлек голос Оливера. Он заставил всё внимание Рэя заостриться на нём:       — Мы почти пришли. Давай прибавим шагу, а то пицца остынет. Ненавижу прохладное.       Рэй кивнул, осматриваясь. Улицы такого, казалось бы, разнообразного Токио, на самом деле, мало чем отличались друг от друга, и Рэй совсем потерялся в окружении. Или, скорее, застрял в собственных мыслях, как в глубоком сугробе.       Парням пришлось свернуть в один из дворов и пройти ещё немного глубже. Квартира Оливера располагалась на третьем этаже довольно нового и приличного на вид дома. Когда Оливер открыл дверь квартиры и пропустил Рэя вперед, тот всей грудью вдохнул свежее тепло, ощущая, как оно тут же начало ласкать замерзшую кожу лица.       Дверь закрылась, замок щелкнул. Рэй уже было хотел снять куртку, как тут Оливер без предупреждения мягко взял его острый подбородок в свои пальцы и повернул к себе. Рэй опешил, едва уловил легкое прикосновение холодных губ к щеке, но его сердце, сделавшее кульбит, этого не упустило.       — Ты такой милашка с красными щеками, — Оливер выдохнул смешок, тихий и немного томный.       Даже уши Рэя, казалось, загорелись из-за чересчур неожиданных слов, головокружительной близости, интимного смешка в уголок губы и уверенности Оливера в своих действиях.       Сердце снова охватил огонь, а смелость обрела твердую почву под ногами. Рэй не стал ждать и колебаться, он просто накрыл руку Оливера своей и, нежно проведя кончиком носа по щеке, поцеловал его губы. И Оливер, казалось бы, ещё на заднем ряду в кинотеатре должен был привыкнуть к этой прекрасной нахальности Рэя, но подобное снова выбило из колеи. Конечно же, он ответил…       Когда Оливер отошел на кухню, чтобы разрезать пиццу, Рэй быстро осмотрелся. Квартира, выполненная в белых и пастельных оттенках в стиле минимализма, пришлась ему по вкусу и казалась довольно просторной. Ничего лишнего, что бросалось бы в глаза, Рэй не обнаружил, а его дом в этом плане был практически полной противоположностью.       Рэй мялся на месте, не зная, куда себя деть, пока Оливер не крикнул:       — Иди прямо до стены напротив и сверни налево.       Рэй кивнул сам себе, но не успел дойти до нужной комнаты, как позади раздались торопливые шаги, и Оливер налетел на него сзади, сжав руки на плечах.       — Животных любишь? — лукаво спросил он, закрывая Рэю глаза одной рукой, а второй всё ещё обнимая.       — Эм… смотря каких, — растерянно ответил тот, рефлекторно ощупывая чужую руку на лице, — в целом — да.       — Тогда сейчас покажу тебе кое-кого, ты только глаза не открывай.       Оливер отпустил Рэя прежде, чем он кивнул. В его голосе слышалась улыбка, и по телу пробежал легкий разряд — трепетная заинтригованность. Оливер тем временем провел Рэя в комнату, отошел куда-то в сторону, судя по звуку, открыл клетку и позвал кого-то, а потом вернулся обратно. Рэй приготовился к какому угодно животному, начиная от ящерицы и заканчивая какой-нибудь канарейкой, но Оливер опустил в его руки… кого-то пушистого. Рэй приподнял брови, но не открыл глаза, пока не провел пальцами по мягкой-мягкой шерсти и не понял, что это… шиншилла.       — Вау… — Рэй выдохнул, блеснувшими глазами глядя на грызуна, немного беспокойно сидящего у него в ладонях, и всё ещё гладя его пальцами, — это как-то… слишком мило, я не был к этому готов. И подумать не мог, что тебе нравятся шиншиллы.       — Мне больше собаки нравятся, далматинцы там, золотистые ретриверы… но мама их не любит, — Оливер потер заднюю часть шеи, легко улыбаясь, а потом начал почесывать макушку шиншиллы. Рэй поднял на него заинтересованные глаза, — пришлось отказаться от покупки щенка и выбрать… ну, хотелось либо ежа, либо шиншиллу.       — Понятно… помню, в детстве летом приезжал к бабушке на дачу, и там постоянно много ежей ошивались, их можно было даже стайками увидеть. Мы их подкармливали, — губы Рэя затронула легкая улыбка от нахлынувших солнечных воспоминаний, а Оливер удивленно свистнул, — как зовут? — он кивнул на шиншиллу, которая упрямо просилась на руки хозяину.       — Боб.       — Боб… — задумчиво повторил Рэй, — почему именно так? — улыбнулся он, отдавая Боба Оливеру.       — Не знаю. Просто мне кажется, что это имя ему подходит, — тот непринужденно пожал плечами и направился к клетке на небольшом столике у левой стены, гладя Боба по спине и сажая обратно, — та-ак, ладно, идём на кухню, я почти закончил с пиццей! — приободрился Оливер, хлопнув в ладони.       Кухня не отличалась по стилю и цветовой гамме от всей квартиры, и именно это пошло на пользу. Сама она была маленькая, немного даже узкая, но светлые цвета и предметы мебели, в которых ещё чуть-чуть, и можно было увидеть своё отражение, зрительно делали пространство больше. Пицца наполнила всё маленькое помещение соблазнительно вкусным ароматом мяса и сыра. Рэй сидел за столом, наблюдая за тем, как Оливер, отказавшийся от помощи, нарезал пиццу треугольными кусочками. Точнее, он следил не за самими действиями, а за спиной Оливера, его широкими плечами, ловкими руками. Рэй даже задумался, а как Оливер выглядит без верхней одежды? Как выглядит его тело, поддерживает ли он форму тренировками, как выглядят его мышцы хотя бы на тех же плечах.       — Ты пьешь? — внезапно спросил Оливер, уже моя руки под краном и вытирая их.       — Если ты про алкоголь, то не откажусь, в принципе, — сощурился Рэй, вставая с места, чтобы унести пиццу в комнату.       — Пиво, джин? Есть ещё коньяк, но это папы… — задумчиво произнес Оливер, открывая один из длинных шкафчиков над столом и заглядывая туда.       — Джин, пожалуй, — покачал головой Рэй, — тебе ничего не будет за это? — усомнился он.       Оливер обернулся и подмигнул, но не хитро, скорее уверенно. Протянул ему наполовину пустую бутылку. Рэй покрутил её в руках: непримечательная, абсолютно прозрачная, с большой голубой этикеткой с изображением птицы, иероглифов и небольшой надписью… «Tenjaku». Рэй удивленно моргнул и усмехнулся. Этот джин весьма распространен как в Японии, так и в мире и славится своим мягким многогранным вкусом, но стоит он не слишком дешево. Впрочем, это не помешает Рэю попробовать его.       Оливер тем временем достал две пары бокалов: относительно большие и круглые и маленькие для шотов. После взял из холодильника тоник, а пока он нарезал лайм и возился с кубиками льда, Рэй отнес пиццу и джин в комнату.       Окончательно парни сели только тогда, когда Оливер поставил возле кровати небольшой раскладной столик и расположил там всё, что взял. Садиться пришлось на пол, прямо на ковер, напротив плазмы. Там-то Оливер и включил первую попавшуюся комедию, разлил по большим пузатым бокалам джин с тоником и кинул лайма со льдом. Рэй завороженно, не отрывая взгляда, наблюдал за его четкими движениями.       Первые полчаса они ели в молчании, но оно быстро переросло из неловкого в обоюдно глубокое и уютное, а вкус его казался настолько знакомым, будто Рэй и Оливер знают друг друга уже давно. Они просто смотрели фильм, интимно соприкасаясь плечами и коленями, иногда руками, наслаждались пиццей и обществом друг друга. А джин к тому же Рэю понравился: он был действительно нежным, многогранным в оттенках вкуса и едва ли крепким из-за тоника. Нотки лайма игриво ласкали язык.       Рэй подумал, что был готов просидеть так всю оставшуюся жизнь в этой нежной, не потревоженной никем и ничем атмосфере, однако какой-то трепет в душе не давал ему насладиться спокойствием момента как следует.       — Слушай, а расскажи что-то о себе, — пришла в его голову мысль где-то между вторым куском пиццы, каким-то смешным моментом в фильме и очередным глотком джин-тоника, — что-то, чего я ещё не знаю, — он усмехнулся, глядя Оливеру в глаза и игриво проводя языком по нижней губе.       Рэй едва ли сдержался, чтобы самодовольно не хмыкнуть, заметив, какой взгляд задержал на нём Оливер.       — Хм-м, ну… могу показать кое-что интересное, — Рэю ответили тихим, завлекающе-дразнящим шепотом и довольной улыбкой от уха до уха.       Он опешил. Что Оливер может ему показать? Звучит, конечно, заманчиво и безотказно, но…       Оливер, увидев озадаченное лицо Рэя, посмеялся, качая головой, и поднялся с места. Он махнул рукой, призывая подняться за ним, и остановился напротив шкафа. Не успел Рэй заглянуть, как Оливер уже вытащил из одного отдела длинный черный расширяющийся к одному из концов чехол. Рэй удивленно моргнул, выдохнул, а сердце сильнее забилось в предвкушении. Это же чехол для винтовки!       Оливер опустил винтовку на кровать и быстро избавил её от чехла, а после взял в руки. Растерянность в глазах Рэя тем временем уступила место внимательности. Он несколько раз оглядел матово-черное оружие. На вид оно было красивым и… изящным по форме.       — Ита-ак… — воодушевленно пропел Оливер, обводя винтовку довольным взглядом, и даже по голосу было слышно, что он улыбается, — я не знаю, что конкретно тебе рассказать? — моментально стушевался он и обернулся на Рэя.       — Ну-у… что-то общее? — несмело предложил тот, приподнимая брови.       Оливер прокашлялся и пылко начал:       — Ну, если вкратце, то это - модель Gamo Black 1000 IGT. Неплохо подходит хоть для развлекательной стрельбы, хоть для охоты. Она довольно легкая, ухватистая, но весьма мощная и точная. Газовая пружина позволяет пуле лететь быстро и по настильной траектории, — Оливер произнес это на выдохе без единой запинки, удивив этим Рэя, и, ухмыльнувшись, нежно погладил винтовку, — Родители подарили мне её на восемнадцатилетие. Как по мне, она очень даже ничего. На, попробуй. Да бери, не бойся, она не на боевом взводе, — Оливер вручил оружие восхищенному Рэю.       Винтовка оказалась приятной на ощупь, шероховатый пластик ласкал ладони, что как будто сами собой легли так, как и задумано конструкторами этой недетской игрушки. От винтовки немного пахло чем-то неуловимо знакомым и приятным.       — Сколько же она весит?       — Примерно два с половиной килограмма, — неопределенно покачал рукой Оливер, — или что-то около того. Попробуй переломить ствол. Но сначала обязательно проверь, стоит ли она на предохранителе. Правой рукой возьми тут, за шейку приклада, — он опустил свою руку на ладонь Рэя и переместил, куда нужно. О том, что он мог справиться и сам, Рэй промолчал, позволяя Оливеру прикоснуться к себе снова, — а левой потяни за ствол вниз. Да смелее, не сломаешь, — засмеялся Оливер, ловя на себе взгляд Рэя, который будто спрашивал разрешения насчёт дальнейших действий, — но только не дави на мушку, она пластиковая, и ее несложно сломать. Дави сильнее, до щелчка.       Рэй вдохнул подольше воздуха в легкие, пытаясь унять легкое волнение от предвкушения. Он несколько робко перевел руку на ствол и после небольшой заминки с сочным щелчком взвел винтовку.       Этот момент вместе с негромким отрывистым звуком заставил сердце Рэя сбиться с ритма на миг. Он провел пальцами по опущенному вниз стволу, с лязгом вернул его на место, покрутил винтовку в руках, осматривая со всех сторон. Взгляд скользил по изящно-хищному силуэту. Да, Рэй знал многое о конструкции огнестрельного оружия, смог бы рассказать об этом так же чётко, как и Оливер конкретно об этой модели, но без такого же воодушевления. Его речь звучала бы ровно, уверенно и сухо, но восхищение в голосе Оливера передавалось Рэю словно с воздухом, который он вдыхал.       Оливер продолжал рассказывать что-то ещё о возможности установки оптического прицела, о верном подборе боеприпасов, о возможном тюнинге винтовки… И чем больше пылких слов, наполненных азартом, он произносил, тем больше Рэю хотелось самостоятельно пострелять из неё. В голове сами собой, как живые, однажды пережитые моменты, всплывали картинки, последовательность действий и ощущения: сосредоточить внимание на совмещении светящихся точек на целике и мушке, чтобы прицелиться, пусть даже в скучную бумажную мишень, щелкнуть предохранителем, и, контролируя дыхание, нежно давя на спусковой крючок, вздрогнуть от неожиданно громкого звука выстрела.       Рэй даже не был уверен в том, что попадет с первого раза, со второго, третьего, пусть даже с десятого: ему просто хотелось испытать те же ощущения, что и Оливер, который так страстно рассказывал об этом оружии и своем увлечении…       Думая об этом, Рэй и не заметил, как Оливер спрятал винтовку обратно в чехол и положил в шкаф.       — Теперь твоя очередь, — кокетливо подмигнул он.       Однако даже столь безобидная просьба не ограничилась всего лишь растерянным взглядом Рэя, потому что Оливер сложил пальцы пистолетом и, наведя на его грудь, с кратким свистом выстрелил. Ещё и подмигнул! Это заняло лишь миг, выглядело ненавязчиво и как бы между прочим, но Рэя как молнией поразило, яркой и обжигающей. Мало того, что его чувства к Оливеру оказались вполне взаимными, и они теперь встречаются, так Рэй ещё и ощутил дежа вю, потому что такое же было на их первой встрече! Всё эти эмоции переплелись, как потоки воды, и окатили Рэя так, что он пришел в себя только через пару секунд, уже сидя за столиком.       — Ты меня убил… — пораженно и поэтому всё ещё медленно сказал он, прикусив губу и завернув челку в сторону.       — Не ранил, а убил? — посмеялся Оливер, — Как круто. Так что, расскажешь что-нибудь интересное о себе?       Рэй задумался, садясь рядом, а после покачал головой и допил последний глоток тоник-джина.       — Я не знаю, что рассказать…       — У меня идея! — придумав, предложил Оливер, хлопнув себя по коленям, — Ты умеешь играть в карты? Хорошо, тогда давай победитель задаст вопрос проигравшему, а потом, возможно, само пойдет.       — Может сработать, — улыбнулся Рэй, приободрившись и разминая пальцы.       Колоду карт пришлось искать долго, звук в фильме приглушить, а вот джин был разлит быстро, в этот раз без тоника. Рэй пошутил о том, не хочет ли Оливер его споить, но тот лишь посмеялся и не ответил.       Игра была горячей, потому что сдаваться никто не хотел, тем более Оливер, который явно жаждал узнать про Рэя что-нибудь новое, интересное и неизведанное ранее. Однако с довольной ухмылкой на губах победил всё равно Рэй и задумался с таким сложным видом, что у того по спине пробежали мурашки, и он застыл каменной статуей в ожидании.       — Я ведь могу задавать личные вопросы? — учтиво поинтересовался Рэй и неуверенно заглянул Оливеру в глаза.       Тот на миг опешил, не зная, чего ожидать, но смело согласился. Так становится даже интереснее!       — Если помнишь… во сколько ты поцеловался впервые, и… какие были ощущения? Вот что-то, что тебе запомнилось.       Оливер приподнял брови. Вопрос Рэя был не слишком заковыристым, ходил на грани чего-то личного и в то же время не очень.       — Лет в четырнадцать. Из ощущений… помню какую-то спешку и неуместную… откровенность что ли, но в целом неплохо, — особо не думая, ответил он. Похоже, это воспоминание было действительно важным для Оливера, — но тебя куда приятнее целовать, — добавил более тихим голосом он, чуть погодя, и цепко посмотрел на Рэя.       А Рэй же ощущал, как краска окутывает его щеки и поднимается до самых кончиков ушей, заставляя их гореть. Он робко улыбнулся, потирая тыльную часть шеи, а Оливер с тихим смешком растрепал его волосы и так и оставил пальцы утопать в густых темных локонах ещё на несколько мгновений. Рэю показалось, что с секунды на секунду гореть будут не только уши…       — А ты? — резко нарушил тишину Оливер.       Рэй удивленно моргнул, а потом до него дошло.       — В тринадцать.       — О-о… и как ощущения?       — Было… приятнее, чем с девушками. Девушкой, точнее. Я только потом смог это сравнить. Тогда я ещё не определился в своей сексуальной ориентации, но ощущение мужских губ понравилось мне… больше. Да и в принципе все ощущения в общем были другими, — несколько смущенно, хоть и стараясь не подавать виду, закончил Рэй, нервно отбивая ритм пальцами на своей ноге.       — Как ты понял, что ты гей?       Рэй хотел пошутить, настолько часто ему задавали этот вопрос. Начиная от Эммы и ещё нескольких его старых друзей, с которыми он уже практически не общается, заканчивая знакомыми по переписке. Но шутить было банально лень.       — Ну, как, начал обращать внимание на парней, представлять… иногда не мог отделаться от мыслей… и тому подобное. Это как с девушками, когда ты поглядываешь на них, только наоборот. Хотя я тогда здорово растерялся, но быстро сориентировался, что к чему и… куда, — Рэй сорвался на смех в конце.       После этого они продолжили играть в карты, и Рэй уже не старался победить так отчаянно: ему было интересно, что такого может спросить Оливер. Он, конечно, не поддавался, но и не усердствовал. За картами время пролетало быстро, за фильмом они уже не следили, и только один раз Оливер оторвался, чтобы ещё раз разлить джин по маленьким склянкам. Рэй был не против. Алкоголь не только разливал по телу тягучую истому, но также расслаблял, подталкивал на откровения и раскрепощенность. Почему бы не поддаться эффекту?       Оливер победно бросил последнюю карту и растянул губы в широкой, как у чеширского кота, улыбке. Он откинулся на бортик кровати, расслабленно раскинул руки, но после одной приобнял Рэя за плечи. Тот видел, как сверкают глаза напротив, будто рубины в стремительно темнеющей комнате. Зимняя ночь быстро входила в свои права. Сердцебиение участилось, отбивало какой-то незнакомый ранее ритм…       — Ну? — поторопил Рэй, вскинув брови, чтобы отвлечься от внезапного томного чувства в груди.       — А, да-а… — Оливер тут же моргнул, прерывая свой долгий взгляд, которым сводил Рэя и без того с туманным разумом с ума, — так, — он легко хлопнул Рэя по плечу, заставляя табун мурашек окропить его шею, — я, надеюсь, могу задавать интимные вопросы взамен? — тот кивнул, а Оливер тонко ухмыльнулся, — У тебя был секс? Оральный, анальный, не важно. А если не было, то-о… может, что-то хотел бы попрактиковать?       Рэй немного смутился, наклонил голову и задумался. Оливер тем временем осторожно гладил его разгоряченную шею большим пальцем, и мысли Рэя вскоре ушли не в то русло. Он старался понять, было ли это движение каким-нибудь намеком, или Оливер делает это неосознанно? Если первое, на что Рэй и рассчитывал, то рано или поздно он точно доиграется! А второе было бы немного подлым, ведь Оливер даже не догадывается, что сердце Рэя сейчас делает тройное сальто в узкой грудной клетке, душа уходит в пятки, и нахлынувшие приятными волнами ощущения не дают сконцентрироваться, вкупе с выпитым алкоголем.       В итоге Рэй пришел к выводу, что стоит остановиться с джином, и всё же нашкрябал по задворкам разума слов на ответ.       — Секс был только оральный, и то не самый удачный. Не то чтобы плохой, но… — он нахмурил тонкие брови, вспоминая, — на троечку, думаю, но никто не жаловался, — хмыкнул Рэй, — а попробовать хотелось бы… обездвиживание. Частичное. С закрытыми глазами. Чтобы довериться только своим ощущениям и другому человеку, но, как по мне, к такому эксперименту нужно ещё прийти. О! — Рэй щелкнул пальцами, бросив быстрый взгляд на Оливера, всё это время его глаза были устремлены в экран плазмы, — Ещё было бы интересно попробовать что-нибудь с секс-игрушками с вибрацией, — Рэй ухмыльнулся, глядя на чужое удивление. Вскоре тот ответил ему такой же хитрой усмешкой.       — Что же…       — А ты спал с кем-то? — перебил Рэй, даже не отдав себе отчета в этом, алкоголь расслабил его.       Оливер нахмурился, перестал водить по горячей шее Рэя пальцем. Тот даже расстроился. Но после тот медленно опустил руку немного ниже… и сердце Рэя сбилось с ритма.       — Да, спал. Не помню, сколько раз, но у меня было… два половых партнера и более-менее серьёзные отношения, — он неопределенно покачал головой, быстро взглянул на Рэя и добавил, — ну, настолько серьёзные, насколько может быть в нашем возрасте, — пожал плечами Оливер, легко улыбаясь.       Он выглядел очень расслабленным и довольным, Рэй не мог оторвать взгляда. На лицо Оливера падал бледный свет из окна. Солнце садилось в другой стороне, поэтому не резало пространство лучами. Свет из плазмы тоже играл на его коже оттенками ярких цветов. Это делало лицо Оливера мягким в общих чертах и одновременно острым в скулах, подбородке и в кончике ровного носа, даже локоны его волос казались более игриво-небрежными, чем ранее. Для Рэя, полностью завороженного, это выглядело необычно, пленительно и контрастно. К тому же тот всё ещё осторожно и медленно опускал руку все ниже и ниже, а грудь Рэя вздымалась всё больше и больше. Кажется, он даже дышать начал громче. Истома в его теле стала ещё более тягучей и горячей.       Рэй хотел поцеловать Оливера. Потянуться и затронуть его губы поцелуем, нежно провести кончиком носа по щеке и потереться о его нос. Хотел опустить руку на его растрепанные волосы, пальцами потеряться среди снежно-белого цвета локонов. Приласкать его, как домашнего родного котика, и получить любовь в ответ. Однако в то же время Рэя уже как час с лишним, наверное, упрямо и соблазнительно тянуло на более пылкое и глубокое выражение своих чувств. Выражение своих желаний. Осуществление всего, о чем он мечтал и старался не мечтать какое-то время, но все равно желал. Вожделел. Рэй до горячего пламени внутри всего тела хотел, чтобы Оливер позволил ему снять с него одежду, провести рукой по широким плечам, о которых он уже думал сегодня мельком, страстно поцеловать в губы. Ощутить Оливера ещё ближе, чем сейчас, и это…       …было более заманчиво, чем любое параллельное желание продолжить эту тонкую, волнительную игру намеков. Хотя, несомненно, это трепетное и яркое чувство Рэй надолго запомнит.       Он потянулся к Оливеру. Неожиданно, быстро, тот даже отпрянул, но их губы всё равно нашли друг друга через жалкую быстротечную секунду. Рэй тут же утянул его в пылкий, страстный поцелуй с привкусом крепкого джина, опуская руку на острое колено и ведя выше по ноге.       Выше…       Оливер тихо посмеялся. Прошептал какую-то шутку, а Рэй, не уловив ни одного конкретного слова, горячо выдохнул, будто ему только что наконец-то дали волю:       — Оливер, я хочу тебя. Ты не представляешь, насколько…       И дыхание Рэя, и его слова капали на губы Оливера раскалённым воском, но были слаще, чем мёд, а подожгли быстрее, чем любой в мире огонь. Оливер словил его взгляд на миг: темно-серый графит в глазах Рэя раскалялся и плавился. От вожделения.       Оливер чуть ли не прыгнул на кровать, а Рэй, ощущая его руки на своей талии, сел на него сверху. Он опустил ладонь на щеку Оливера и перед тем, как подарить ему новый поцелуй, задержал взгляд на алых глазах, остро сверкающих в полумраке…       …а потом в медленном течении нескольких вязких минут они только пробовали новые ощущения на вкус, а друг друга изучали через прикосновения. Однако ни Рэй, ни Оливер так и не успели вкусить это томное чувство чужой ласки, такой трепетной и обжигающей одновременно, как языки пламени. Совсем скоро они забыли, кем являются и где находятся. Границы между ними размылись волной лавы: обнаженные тела были слишком близко друг к другу, а окружение и вовсе то пропадало, то мешалось, то кружилось вокруг них, но никто не обращал на это никакого внимания. С Оливером Рэя то бросало куда-то на ледники, где его тело колол ледяной острый дождь из тысячи мелких кристаллов, то и вовсе подбрасывало вверх, до раскаленного солнца, подставляя тело под острые лучи, заставляющие кровь вскипать в венах.       Рэй никогда и не думал, что его тело способно на такие ощущения и может быть настолько податливым!       А Оливера с Рэем изнутри пробирали мурашки, кусающие каждую клетку, каждую мышцу и миллиметр кожи. По всему телу проходил ток. С Рэем было необычно, жарко, тесно, иногда голова шла кругом, и шею сводило, будто каждый вдох норовил встать поперек горла. Рэй отвечал Оливеру так, как не отвечала ни одна из девушек, дарил ему абсолютно новые, незабываемые ощущения, которые, казалось бы, он ни с одной не смог бы повторить…       Только с Рэем.