Один взгляд

Неделю спустя. Дождик бьёт по крыше, и Камило, не имея большого желания выходить на улицу, гуляет по дому, раздумывая о своём. Здоровается с другими жителями дома, которые встречаются ему на пути, рассматривает то, что уже знакомо наизусть. Настроение всё ещё мягко говоря, не очень. Уже почти неделю, они с Бруно вообще не общались, даже не здоровались последние дня два. Нужно что-то делать, но что, и с чего начать? На глаза Камило попадается несколько чёрных лоскутов ткани, одиноко лежащих на столе. Он берёт один в руки, щупает. Ткань плотная, немного шершавая, но вполне приятная. Камило прикладывает её к глазам, пытаясь просмотреть через неё хоть что-то. Полная темнота, будто глаза закрыл. Лицедей отодвигает ткань от лица, ещё пару минут смотрит на неё, прикладывает в голове, что с ней можно сделать, и взяв ещё одну, прячет их в карман штанов и направляется туда, где как он думает, сейчас ему совсем не рады.

***

Камило думает, что не дойдёт, упадёт прямо на лестнице. Дыхание давно сбилось, ноги начали дрожать от напряжения, а голова кружится. Парень весь вспотел и устал, он кое-как переставлял ноги, придерживаясь за стену или за перила, когда его чуть отшатывало в сторону. Лицедей поднимает голову: осталось ещё пять финальных ступенек, и он, собрав всю свою оставшуюся силу, быстро переступает, даже скорее перебегает их, падая на землю, громко и часто дыша. Лоскуты всё также спокойно лежат в кармане, и Мадригаль, веря в себя, встаёт и стучится в каменную, тяжёлую дверь, опуская голову. Открывают ему далеко не сразу, спрашивают громкое: "кто?". Бруно никогда не задавал таких вопросов, открывая почти сразу, и Камило понимает, что именно его не впустят. — Бруно, впусти пожалуйста...- — Медленно и почти тихо выговаривает он, упираясь лбом в дверь. За ней тишина. Мёртвая, мрачная, даже пугающая. щелчок, и Камило чуть не падает, вваливаясь внутрь, когда дверь неожиданно открывается. Но его ловят большие и тёплые руки, не давая упасть и помогая твёрдо встать обратно на ноги. Так хочется поднять голову и заглянуть в родные глаза, но лицедей отдёргивает себя и лезет в карман брюк, доставая две чёрных полоски ткани, протягивая одну провидцу. Он не видит, но чувствует на себе вопрошающий и полный недоумения взгляд. — Это не поможет нам в решении проблемы, но я предполагаю, что нам будет легче, если мы не будем видеть друг друга. — Отвечает Камило. Голос его тихий, уставший даже не ясно от чего именно, от поднимания по лестнице или от того, что между ними происходит? Бруно хмыкает, но ткань берёт, и молча направляется к кровати. Камило же решает усесться в кресле напротив. Неуверенно, они прикладывают ткань к глазам и аккуратно, стараясь не запутаться в волосах, завязывают их сзади. Ощущают себя странно, неловко, но внутри какое-то странное, маленькое облегчение, и в то же время его будто нет. Камило шумно цедит воздух через нос, не решаясь начать диалог первым. Но как только Бруно собирается спросить что случилось и зачем это всё, лицедей всё же начинает. Медленно, неуверенно, но начинает: — Бруно... Когда это началось?.. — — Что "это"? — Отвечают ему автоматически, не задумываясь над сказанными парнем словами, хотя она всё равно не совсем ясны старшему. — Когда ты начал, ну... П-резирать себя?.. Наши отношения?.. — От волнения, Камило не смог подобрать никакого другого слова, кроме "презирать", но знал, тут совсем другое. Бруно тяжело вздыхает и решает быть полностью откровенным: — Я, уже не знаю... Просто, в один момент я подумал, а что будет дальше? О нас наверняка узнает семья, и что они скажут? Я просто не понимаю, что будет дальше... — Он опускает голову на руки, ощущая некий стыд от своих же слов. Бруно может смотреть будущее, но не может вернуть прошлое. Камило ведёт себя будто психолог, что неясным образом раздражает мужчину. — Ты... Действительно хочешь прекратить? — От этого вопроса Бруно хочет заплакать. Он не знает, не уверен, но всё равно, где-то глубоко-глубоко внутри, ощущает, что не хочет, не хочет прекращать. Слишком уж родным для него стал этот парень. Он уже не может уснуть без нежного поцелуя в щёку от него или мягких объятий. В ответ следует тяжёлое молчание, что совсем не нравится младшему. — Отвечай. — Голос становится увереннее, жёстче, уже не дрожит, и Камило поднимает голову, смотря туда, где сидит Бруно, будто видит его, но глаза его всё так же плотно завязаны. — Я не хочу! Это то что ты хотел услышать? — Мужчина начал злиться, повышая голос, и кажется, его негативом стал заряжаться и сам юноша. — Я хочу услышать это искренне, а не потому что я хочу быть со своим соулмейтом и сдержать наши отношения так, чтобы они не разрушались! Ты сейчас просто делаешь мне одолжение! — Со злости, Камило срывает с лица повязку, и поднявшись с кресла, подбегает к мужчине и заносит руку. Точный удар по левой щеке правой рукой оставляет еле заметный, краснеющий след. Но Бруно уже не ощущает сильной боли от поднявшегося адреналина, тоже стягивает чёрную ткань с лица, агрессивным взглядом цепляясь за парня перед собой. Грубо хватает за руку, смотрит в глаза. Камило пытается вырваться, дёргается, толкает, но провидец оказывается неожиданно сильнее, крепко, даже болезненно сжимая тонкое запястье. — Отпусти! — — Почему? — Голос старшего наигранно спокойный, что, если честно, пугает парня. Больше его пугает только то, что его заталкивают на кровать, прижимая к ней руками. —Ч-что ты делаешь?! — Камило теперь пытается отпихнуть его ногами, так как руки зафиксировали над головой одной чужой рукой, прижимая к постели. — Тише, тише... — В пол голоса просит Бруно, отпихивая свободной ладонью чужие ноги, и Камило, неожиданно для самого себя, затихает, с неким любопытством наблюдая за действиями мужчины. Старший почти срывает с него одежду, его рука заметно дрожит, он волнуется. Когда парень остаётся полностью голым, Бруно закидывает его ноги, которые совсем недавно отпихивал от себя, на свои бёдра, придвигается ближе, терётся пахом о его и наклоняется к уху лицедея, сбивчиво и тихо шепча в него: — Прости, прости, я... Не могу остановиться... П-прости... — Терётся активно, сильно прижимаясь к молодому телу, одной рукой продолжая сжимать запястья Камило над его головой а второй сжимать одно его бедро, оставляя красные следы, а после и наверняка синяки. — В-всё хорошо... — Стонет в ответ парень, запрокидывая голову, вжимая её в подушку, но кажется, Бруно не слышит, или же не хочет, продолжая шептать что-то бессвязное ему в плечо и пытаясь расстегнуть ремень брюк непослушной рукой. — Стой, стой, я помогу... — Камило снова чуть дёргает руками вниз, как бы намекая, чтобы Бруно их отпустил, и в этот раз он слушается, успокаиваясь и убирая руку, дальше позволяет повалить себя на спину. Пальцы Камило тоже дрожат, но у него выходит расстегнуть бляшку ремня и вытащить его из петелек брюк. Он смотрит на ремень некоторое время, затем на Бруно, снова на ремень, думает, и, наконец, решает. — Позволишь? — Тихо и ласково спрашивает младший, нежно поглаживая его ладони, которые напряжённо сжимают простынь, и мужчина согласно кивает. Он готов согласиться сейчас на всё, что попросит парень, не имея больше сил терпеть. Эта неделя была действительно тяжёлой без его прикосновений и добродушных слов. Камило откладывает ремень рядом на постель, двумя руками берётся за чужие, не сопротивляющиеся, сводит их вместе и кверху, приземляя аккуратно на кровать, мягко придерживая. Берётся за ремень, крепко и надёжно связывая чужие запястья. Бруно за всё это время не осмелился открыть глаза, сильно зажмуривая веки. — Открой глаза... — Шепчет лицедей уверенно, и старший Мадригаль подчиняется его недо приказу, приоткрывая их, наблюдая за парнем размыленным взглядом. Камило спускается ниже, к промежности ясновидца, расстёгивает ширинку, пуговицу, и стягивает штаны вместе с нижним бельём, откидывая ненужную сейчас одежду на пол. Касается рукой привставшего члена, проводит пару раз вверх-вниз, смотрит вперёд, на лицо провидца, касается языком основания, ведёт мокрую прозрачную полоску вверх, касается кончиком языка головки, затем уретры, оттягивает крайнюю плоть, берёт всю головку в рот, слушает тихий стон, берёт чуть глубже, давится и отстраняется, но продолжает ласки языком и губами по всему напряжённому органу. Но это продолжается не слишком долго, через пару минут, Камило садится на живот Бруно, чуть приподнимая таз. (— Если играть, то играть по крупному... —) Думает Камило, чуть наклоняясь вперёд, проводит большим пальцем правой ладони по нижней губе мужчины, немного заталкивает его внутрь и Бруно, поняв намёк, приоткрывает рот, впуская туда палец. Камило давит им на язык мужчины, заставляя задыхаться, наблюдает за реакцией. Щёки провидца стыдливо краснеют, глаза, хоть и не закрываются, но отводятся в сторону, успешно избегая взгляда младшего Мадригаля. Вскоре большой палец убирают, заменяя его указательным и средним, медленно заталкивая их и почти вытаскивая обратно, оставляя лишь пару первых фаланг, как бы трахая рот провидца пальцами. Проходит пару минут до того, как лицедей достаёт пальцы и заводит руку назад. Бруно с любопытством следует взглядом за рукой, похоже, он не может заставить себя не смотреть. Камило заталкивает в себя сразу два пальца, тихо выдыхая сквозь сжатые зубы. Для старшего Мадригаля этого не видно, но воображение ярко вырисовывает яркие картины. Дыхание само собой сбивается у обоих. Парень прикрывает веки, и можно заметить, как подрагивают его ресницы. Бруно тяжело постоянно держать голову поднятой, а потому он откидывает её обратно на подушку, чем и пользуется Камило, нагибаясь и целуя его в уголок губ, затем и в сами губы. У мужчины они обветренные и местами обкусанные, а небольшая щетина слегка царапает кожу, но лицедею всё равно до безумия приятно его целовать, и Бруно понимает, что ему тоже, до одури приятно целовать нежные губы племянника, и он отдаст за это абсолютно всё, лишь бы продолжать это делать изо дня в день. Долго себя растягивать Камило не собирается, да и не хочет, вскоре доставая пальцы и придерживая член у основания, наконец чуть насаживается, морщась от неприятных ощущений. Бруно стонет, почти не сдерживаясь, крепко зажмуривая веки. Парень, игнорируя дискомфорт, насаживается глубже, вскоре отпуская член и упирается обеими руками в грудь мужчины. Через несколько минут, двигаться получается легче, и Камило ускоряется, то двигаясь вперёд-назад, то вверх-вниз. Стонет вместе со старшим, ногтями царапает его грудь, закидывает голову назад. От недавно испытанных негативных чувств, ощущения кажутся острее, что ощущается как нельзя лучше. Всё быстрее, всё сильнее, и кажется, конец совсем близко. Дыхание давным-давно сбилось, дышали они быстро и тяжело, в комнате очень душно, по телам стекают капельки липкого пота, стоны, крики и мольбы были то громче, то тише, никого уже не волновало, что их могут услышать. Камило нагибается ниже, снова целует мужчину, а когда поцелуй приостанавливается, парень не поднимается обратно, остаётся близко к лицу дяди, и у старшего получается дотянуться до шеи племянника и поцеловать её, и лицедей, поняв намёк, слегка вытягивает шею, давая место для нежных поцелуев и несдержанных укусов.

***

Долорес сидит за столом, обедая со всей семьёй, уткнувшись взглядом в свою тарелку, с краснеющими щеками слушая стоны и мольбы своего родного брата и дяди.