баночка с окурками

      Сейчас, ковыряя ложкой уже холодную кашу, Карина сожалела о том, что не выпила перед сном снотворное. Всю ночь её беспокоили кошмары, и она просыпалась в холодном поту в попытках нащупать стакан воды. С утра весь пол был залит водой, девочка толком и не помнила сколько раз, проливала воду. Бледная, как фарфоровая кукла та наблюдала за тем, как Павел корячился и вытирал лужи. Отодвигая от себя тарелку, Карина чувствовала тяжёлый взгляд дяди на себе. Всё утро он вздыхал, не сводя с неё взгляда.       — Кариш, ну не беспокойся ты по пустякам, может он добрался до дома и всё хорошо. Ты же знаешь, у него через лес прямо к воротам дома пройти можно. — Мужчина положил свои горячие ладони на заледеневшие, то ли от ужаса, то ли от холода, плечи девочки.       — Надеюсь ты прав. Мне в любом случае в школу пора, я пошла. — Карина словно вырвалась из хватки дяди и скрылась в прихожей.       Павел слышал, как быстро она собиралась. Это место губило людей и их счастье. Он всегда это знал. Даже его некогда яркая звёздочка Кариша становилась всё тусклее и печальнее. Сначала кошмары, теперь она вся на иголках от известия о пропаже детей. Та непроизвольно знала больше, чем жители деревни и хранила в себе все эти тайны. Ему было до одури стыдно перед ней. Павел буквально просил девочку искать её ровесников по лесу. Она не находила их, но видела кровавые следы на снегу, побагровевшие лоскуты одежды детей и все те ужасные фотографии. Мужчина нервно растирал свою переносицу.       — Да когда же это закончится. Серьёзно, Миша, лучше бы ты вместе с ней по командировкам катался.       Карина съёжилась от резкого холода за дверью. Было ранее утро отчего на ресницах появлялся иней, а руки медленно мёрзли настолько, что ты даже не понимаешь есть они у тебя или нет. Ей очень не хотелось вновь бродить по лесу и искать уже Семёна. Если он пропадёт, то все начнут забывать о Вове, как забыли о Сене. Ей не хотелось смотреть на найденные вещи и вспоминать был ли в них Бабурин или же носил с собой. Всё это вызвало тошноту. Да, Карину уже тошнило от этого. Почему пропадают только дети? Пропадёт ли также она или он исполнит своё обещание? В глазах что-то промелькнуло, и девочка затормозила, всматриваясь в полумрак. Ещё секунда и Золотова бы заверещала. Она медленно оступалась назад, не желая верить своим глазам. Дыхание сбилось и собирая последние капли смелости, Карина всё же рванула вперёд. Мимо гаража, что пристроился на пустом месте, где когда-то стоял дом. Она зажмурила глаза и просто бежала вперёд. Пришла в себя девочка, только ощутив боль. Врезалась в кого-то и свалилась назад. Её серо-зелёные глаза широко распахнулись и увидели удивлённые лица Пятифана и Бяши.       — От кого ты так неслась, Золотова? Неужели от Свиньи, на? — Ромка протянул ей руку помощи, и девочка ощутила дежавю       — Да лучше бы от него… — она поднялась благодаря мальчику и принялась отряхивать себя от снега.       Карина думала, что те пойдут своей дорогой, но оба походу не торопились от слова совсем и ждали. В руке Бяши уже оказался девичий портфель. Когда он успел его схватить? Это же как она полетела, что аж портфель упал с плеча. Она уж было протянула руку, чтобы забрать своё, но мальчишка проигнорировал этот жест и закинул его к себе на плечо, вальяжно идя вперёд. Золотова нахмурилась, но возражать не стала. Шла она чуть поодаль Бяши, рядом с Ромкой. Тот выглядел как-то нервно.       — Что с вами случилось? Ведёте себя странно.       — Да это, Роме понра- Ой, — Бурятёнок тут же умолк, кажется ощутил на затылке яростный взгляд Пятифана.       — Карин, ты ж это, с Тохой корешишься? — Голос звучал у него жутко неуверенно, и девочка ещё больше удивилась.       — Типа того, а что?       — А с Полиной тоже? Ей нравятся там цветы?       — Как дружба с Тошей связана с Полиной? И не знаю я, нравятся ли ей цветы, но она любит кассеты с музыкой разных композиторов. Бах например. — Она заметила смешную гримасу на его лице и прокашлялась, чтобы не засмеяться. — Уверена ты такое не слушаешь и не слышал даже.       Ромка помрачнел и выругался под нос. Но потом снова поднялся духом. Наверное, подумал что-то типа «попытка не пытка» или «пока не попробуешь — не узнаешь». Карина заметила ворота школы и её веселье тут же пропало. Она представила, как подходит к доске, а там новая вывеска о пропаже. От этих мыслей снова всплывали картинки перед глазами с ужасными сюжетами. Тошнит… Опять. Девочка побелела ещё больше.       — Спасибо, что портфель дотащил, Бяша, я дальше сама. Ничего против вашей компании не имею, но не хочу сидеть час в кабинете завуча и слушать о том, что вы наихудший вариант для моих друзей. — Она ловко выхватила свой портфель у мальчика и быстро прошмыгнула за ворота.       На самом деле причина крылась в другом. Золотова не хотела вместе с ними тормозить у доски объявлений и ждать, когда же они насмотрятся на неё. А они не только насмотрятся, но и обязательно прокомментируют обстоятельство дел. А вот Кариша бы никуда не смоталась от доски, ведь портфель был бы в плену у Бяши. Ей на самом деле повезло такую отмазу придумать, иначе бы не сработало ничего другое, а вот жужжащие учителя — это правда проблемка. Да ещё какая. Ребят они может и ругают, но Карине могут часами мёд в уши заливать, да чаем с конфетами поить. Золотову тошнило от большого количества сладкого, а этим женщинам отказать невозможно. Ещё хуже было, когда они от темы отходили и сплетни обсуждали. Тогда только белый флаг и поднимай. Вот только никто не заметит.       Карина проскочила мимо столпившихся школьников крепко прижав ладони к ушам. Конечно, она уже знал, что они обсуждают и что висит за бумажка там, но глубоко в душе ей вовсе не хотелось этого знать и хоть на что-то понадеяться. Хотя о каких надеждах может идти речь в этой глухой деревне? Все давно её потеряли, как и сама деревушка. Наверное, она и была первой, а после уже и все жители. Можно ли тут вообще встретить кого-то счастливого? Ответ, итак, ясен. Всех до единого сжирала эта мрачная атмосфера и каждого она портила по-своему, извращённо и жестоко.       Девочке даже сейчас не спалось. Когда она на парте дремала, то сразу разговоры слышались яснее, а вот витая в облаках можно услышать только бессмысленные обрывки фраз и половины слов. На четвёртую парту перед ней никто не садился, хотя Бабурин в школу мчался в самую рань, чтобы Ромке и Бяше угодить он им и в пасть залезть был готов.       Вскоре появился Антон. А вот Семёна всё ещё не было видно…       — Давай на парту вперёд сядем? — он поправил очки и не спешил выкладывать учебники на стол. Мальчишка встретился с удивлённым девичьим взглядом и растерялся немного.       — Так там же Семён сидит. Придёт и заворчит. Ещё и сверху сесть может.       — Нет Семёна… Пропал он. — И вот он уже наблюдал за тем, как та опять бледнеет. Всё её тело похолодело от ужаса. Честно, девочка сама по себе бледная, но сейчас была похожа на живого мертвеца.       — Вот как… Ну, давай пересядем. — Карина встала из-за парты, а вот Антон тут же начал перекладывать её учебники и тетради. — Только ты садишься на место Бабурина. Не хочу сидеть на месте, где была эта свиная задница.       — Ха-ха-ха! Хорошо, Карин. — Он развеселился ещё больше, глядя на то, как Кариша горделиво усаживается на новое место.Будто её посадили с королевского трона на стул подданного. А вот Тоша считал иначе, он будто на ранг выше поднялся.       Всё то время блондинка тяжело вздыхала и игнорировала вопросы Петрова. Громкий звонок заставил сморщиться обоих, а вот выпрямится только Антона. Сама же девочка продолжила валяться на парте.       — Вот бы нас к окну пересадили… — тихо шепчет она.       — К окну?       — Ага, когда снег падает такая красота и лес видно. Весной и летом так вообще сплошная зелень.       — Л-лес значит… — Антон тут же странно сгорбился и опустил взгляд.       — Тош, ты чего…?       Но ответить Петрову не дали. В класс вошёл лейтенант Тихонов. Карина прекрасно знала этого мужчину, лучший друг дяди. Сдружились они с ним из-за местного горя. Лесник и лейтенант. Звучит это, как начало очень плохого анекдота. А вообще Золотовой от этого стало только хуже. С недавних пор этот мужчина не приносил хороших новостей, и он перестал ей нравится. Весь такой хмурый и серьёзный, крепко держал её за руку, когда они бродили от улики к улике.       «Ты видела это на Вове?» — он нервничал, наблюдал за реакцией девочки. Может подозревал, а может надеялся, что она скажет нет. Но её уставшее лицо окрашивалось в тоску, и та кивала. Он чувствовал её дрожь. От холода ли? Карина всегда молчала и никому не говорила о том, что видела.       «Хороша в использовании, да, лейтенант?» — кто-то гадко смеётся, и он гневно ударяет кулаком по столу. Бедняжка, итак, многое повидала за какие-то 12 лет жизни, а тут ещё и эта напасть.       И сейчас он тоже глядел прямо на неё. Тоскливо и хмуро, а Кариша ссутулилась и спрятала свои большие глаза. Ему ничего не осталось, кроме как вздохнуть и начать рассказывать детям о правилах безопасности. Перед этим он снова подошёл к Антону. Карина ничего не слышала из его слов. Баритон превратился в неприятный шум. Тихонов отошёл к доске и продолжил свою лекцию. А вот Тоша занялся чем-то более интересным, зашуршал бумагой, и девочка невольно покосилась. Он творил что-то непозволительное, но сил остановить его не было. Да и интересно было. Сначала фото Сени и Вовы. Мальчик нахмурился и продолжил свои поиски. Следующее, что он достал был перстень. На миг Карине показалось, что тот весь был измазан кровью. Она снова вся задрожала.       Фотография. Гараж. Чёрный как смоль. Вот сейчас ей стало плохо. Эту фотографию ей не показали. Почему? Что-то скрыли? А зачем? Громкий стук и та пискнула от страха. Тихонов и сам шарахнулся. Не понял походу и подумал, что девчонку напугал. Тут же осторожно забрал своё и скрылся в дверном проёме.       — Карин? — Тоша тряс её за плечо, но она не отзывалась. Молчала как рыба.       Громкий звонок снова раздался головной болью, и Карина подорвалась на месте, выбегая из класса. Там было слишком душно, слишком много голосов. Антон опешил и тут же ринулся за ней, но его тормознули Ромка и Бяша. Они с каким-то удивлением вглядывались в глаза товарища.       Карина плакала, завалившись на библиотечный стол. Устала. Как же она устала. На следующий урок она даже и не думала заявиться, а просто продолжила торчать в библиотеке. В случае чего Антон знал, где и как её найти, так что она не видела в этом проблемы. Да и слова папы она отчётливо помнила. Хочешь отдохнуть — отдыхай.       Так она и поступила, уткнувшись в книгу любимого писателя. Достоевский, как личность ей не нравился, уж больно набожным он был, несмотря на то, как жил. Но вот его слог и произведения были невероятными. Немного сложны для детского мозга, но кое-что Карина прекрасно понимала и осознавала. Например, что когда подрастёт, то обязательно поймёт намного больше.       Всё ещё шмыгая носом девочка листала пожелтевшие страницы книги, изредка отвлекаясь на неконтролируемые слёзы из глаз. Внезапно послышался скрип двери и чьи-то обрывки слов.       — Она точно тут будет?       — Да точно-точно…       Голоса звучали до боли знакомо, от этого Карине лучше не стало. Она всем своим видом показывала, что занята чтением, а гости нагло прошли к столу. Ей совсем не хотелось поднимать свои глаза, лучше бы прикинулась спящей. Раздался жуткий звук, который неприятно дал ей по ушам, и та гневно подняла свой взор на источник шума. Это был Рома, он громко плюхнулся на стул прямо напротив Карины и смотрел ей прямо в глаза. Антон сел под боком девочки, а вот Бяша предпочёл стоять.       — Хоросшее местечко для прогулов, на! — Бяша озирался по сторонам. Это было и впрямь так. Тут тихо, стол запрятан за полками с книгами, да ещё в самом конце библиотеке.       — Ага, есть даже ход для отступления. — Пятифан перевёл взгляд на чёрный выход.       — Вы что тут делаете? — Золотова демонстративно хлопнула книгой и отложила её.       Рома нагнулся вперёд и пробежался по строчкам «Преступление и наказание» Ф. Достоевский. Тот вытянул своё лицо в удивлении и три раза похлопал в ладоши. Карине лишь оставалось закатить глаза.       — Ну, мы тут к тебе пришли, да…       — Нет-нет, Тоша, ты меня не понял. Я спросила не у тебя, а у этих двоих. — Петров стушевался и отвёл взгляд в сторону. Такая себе ситуация.       — С Тохой наедине хочешь побыть, на? Типа жених и невеста? Хахахах! — Заливистый смех Бяши раздался громом над библиотекой, и девочка треснула его по голове. Тут же умолк.       — Конечно хочу, не ваша же компания. Да и кто нет-то? Даже Смирнова к нему снисходительна. — Тоша зарделся краской. Каринкина жуткая смелость иногда очень сбивала с толку. Даже Пятифана и Бяшу.       — Ну ниче, нашу компанию тоже терпеть теперь будешь, если с Тохой под руку щеголять хочешь. Мы тут заделали команду Вольтрона. Вот и четвёртая нашлась. — Рома нахально ухмыляясь показал на Карину ножом.       — Ужас какой. А ведь в первый день я надеялась, что ты с ними не познакомишься. — Несмотря на недовольный тон, Карина было не против. В компании ей не так страшно, как одной.       — Кстати о первом дне. — Антон оживился и повернулся лицом к девочке. — Ты что-то знаешь…? Сама не своя из класса выбежала.       Девочка на глазах ребят снова побледнела и неосознанно вжалась в деревянный стул. Ей совсем не хотелось об этом говорить, но её кажется окружили и будто специально. По бокам Бяша и Антон, а спереди Рома, который неожиданно стал серьёзнее и не сводил с неё взгляд.       — Я это даже Тихонову не рассказала… Но вчера сразу после школы я, как обычно дрова колола, — Бяша хотел удивлённо воскликнуть, но Ромка одним движением показал ему замолчать. — как вдруг вижу, что Бабурин весь в слезах по окраине леса бежит. Вас материт, бабушку тоже. Он потом завернул в лес. Я хотела его остановить, но…       Золотова тяжело вздохнула. Взгляд потускнел, её снова сковывал страх. Как бы тут снова не расплакаться. Ладно перед Тошей, но Рома и Бяша… Им она не готова была показывать свою слабую сторону. Столько с ними учиться, а доверия никакого. Вот она уж хотела продолжить, но задрожала. Будто всё тело приказывало ей молчать о том, что увидела вчера.       — Ну, не тяни! Испугалась его что ли? Или он тебя огрел, и ты его киданула, на? — Бяша принялся закидывать её вопросами и вариантами событий.       — Да погоди ты, не видишь она бледная, как поганка и трясётся вся.       — Тогда может я воды принесу? — Антон зашевелился на месте и принялся вставать, но бурятёнок силой усадил его на место.       — Я сам сгоняю, вы слушайте дальше, на! — и скрылся за тяжёлой дверью. Карина подняла свои глаза в сторону выхода.       — Гараж я увидела. Смотрю то на него, то на спину Сёмы и пошевелиться не могу, а слова в горле застряли… — Карина помрачнела, она не знала стоит ли говорить об утренней находке или умолчать. — Он потом пропал, а ночью на том же месте появился…       — Опять эта хуета! — Рома стуканул рукой по столу, и Антон вместе с девочкой аж подскочили на месте. — Ладно, я понял. Встали и пошли.       Тоша сразу вскочил и к чёрному выходу, а вот Карина не особо горела желанием задницу морозить. Да и к тому же Бяша за водой пошёл. Ромка закатил глаза и схватил девчонку за жилетку резко потянув на себя. Она врезалась ему прямо в грудь. В нос ударил запах его дешёвых сигарет, уже едва уловимый запах мужских духов и морозная свежесть. Такое ощущение будто он только выходил курить. Ещё бы миг и Карина свалилась, её со стула еще так резко не тянули, ещё и как собачонку. Но Пятифан крепко перехватил её и теперь сжимал за плечи. Он внимательно смотрел на белоснежную копну волос, а потом чуть не оступился. Золотова так резко подняла голову, да ещё и с таким убийственным взглядом. Он впервые мог рассмотреть её глаза.       На Рому накатило удивление, он никогда не придавал значение цвету глаз. У Полинки были просто голубые, красивые такие, но эти… Блеклый серый ободок походил больше на бледно-голубой, а по центру жёлто-зелёный. Откуда столько цветов взялось вообще? Разве они не просто серо-зелёные. Он, наверное, секунд 20-30 точно глаз оторвать не мог, словно заворожили, а Карина беспомощно ждала, ведь была зажата в коварных лапах Ромы.       — Ну, Пятифан, долго ещё меня будет держать в своей звериной хватке? — Она вымучено откинула голову назад, давая обзор на шею, а Рома только сейчас пришёл в себя и отпустил её.       Не до конца. Схватился на рукав рубашки, чтобы та не удрала. Антон смотрел на всё это с открытым ртом. Он бы раскраснелся от одного столкновения с Кариной, а этот бесстрашный ещё и нагло пялился секунд 30, если не больше.       На улице было жутко холодно. Карина нагло протиснулась между ребятами, не сильно грело, но так лучше, чем стоять на краю под ветром. Рома достал сигарету из кармана спортивок, и с помощью металлической зажигалки поджёг её. Весь дым шёл прямо Карине в лицо, и та морщилась и кашляла в кулак. Отвратительное чувство. Мальчик лишь изредка поднимал уголок губ, да ухмылялся, чем и злил Карину ещё больше. Тоша тоже морщился, но не кашлял, досталось ему меньше, чем девочке. Послышались шаги и из-за угла вышел Бяша с охапкой курток. Девочка сразу узнала свою и Антона, а вот кожанку Ромы, наверное, все в округе знают. Ребята в тишине надели куртки, только теплее от этого не стало, наоборот ещё больше продрогли. Ледяные они были. Ромка молча кинул окурок на ступеньку, да притоптал. Он молча ушёл туда откуда Бяша пришёл.       — Куда это он? — Антон наклонился, выглядывая из-за Карины.       — К висельнику пошёл, на. — Мальчик потёр курткой нос и спустя 5 минут заговорил. — Пошли.       — Я сначала в библиотеку зайду, портфель в полке запрячу.       Наблюдая за тем, как мальчики удалились, она тут же подняла окурок и в карман сунула. Не любила она, когда мусорят. Вот теперь уже почётно второй в кармане валяется. Да не просто второй, а второй окурок Пятифана. В библиотеке, как обычно, пусто было и всё, что осталось сделать девочке это поглубже в полку засунуть драгоценный портфель, подаренный отцом.       Заходя за угол Карина застала до ужаса забавную картину: Бяша, который странно ходил кругами, кривляясь. Антон с лицом посерьёзнее и страшнее лица Тихонова и Рома с цветами за спиной. Между ними был странный диалог, и девочка была ещё в большем недоумении.       — Она моя! — Удар? Или его пародия и дальше падение Ромы. Уже без грандиозного «блять» на весь лес.       Золотова медленно подошла к телу мальчика вместе с остальными ребятами и стараясь не засмеяться смотрела в потерянное лицо Ромки.       — Лёд приложить надо, на.       — Тебя приложить надо. — Огрызнулся Пятифан. - Бошкой об стенку.       — Ну и цирк вы тут устроили. Со стороны глянешь и подумаешь, что местные дураки собрались. Что за сценку вы тут разыгрываете?       — Разыгрывали. — Рома разминал руку, на которую свалился.       — Ещё раз или потом? — Невозмутимо спрашивает Антон.       — Когда рука заживёт. Думаю, вечером. Не хочу же я опозориться перед первой скрипкой школы.       Антон застыл в ужасе, нахмурился, а потом перевёл взгляд на Карину. Она встретила его своими серо-зелёными глазами, переполненными удивлением. Девочка сразу поняла, что ощутил Тоша. И когда он в Полинку втрескаться успел? Хотя на неё один раз посмотреть хватит, чтобы голову потерять.       — Нравились бы ей ещё хулиганы. — Ядовито замечает Карина, явно в попытках успокоить беспокойство друга. — Она в восторге от спокойных и воспитанных. Сама ведь такая же.       Рома скривился, бросив злой взгляд на Золотову и прошёл мимо них вперёд. Сама девочка крепко сжала руку Тоши. Тот подавленно улыбнулся и благодарно кивнул. Бяша и Рома скрылись в школе, а вот Антон и Карина вернулись в библиотеку, крепко держась за руки.       — Вам, мальчикам, одного разговора хватит, чтобы влюбиться? — девочка с неохотой доставала портфель из полки. — Глупые вы, надо сначала личность прощупать, а потом уже и влюбляться. А до этого так, симпатия одна.       Петров понимал, что Карина права была. Не глупая она, начитанная. Много любовных историй прочитала и понимает о чём говорит. Но отвечать он не стал, лишь тяжко вздохнул, чем вызвал расстроенный взгляд Золотовой.       Под конец дня все опять встретились у школьных ворот. Карина отчего-то оглядывалась обеспокоенно и топталась на месте. Быстрее домой хотела. Шли они некоторое время может и вместе, но потом пришлось распрощаться с Антоном. Дальше все втроём шли в мёртвой тишине. Свернул и Бяша.       — Ром, а вот ответь. — Первая начала диалог Карина.       — Фто? — мальчик ответил тихо, зажав очередную сигарету губами.       — Что вы сделали с Бабуриным, что он бежал и вас матом крыл. Да таким, что уши в трубочку свернутся могут.       — Ааа, это. — Рома делает тягу и начинает говорить. Дым тут же валится из рта. — Ну, Тоха ему опять навалял. Тот, как упадёт своей свинячьей мордой в собачье дерьмо, ха-ха. Вот картина была, жаль ты не видела. Ну он и разозлился, очки стянул. Хотел ебануть его, но не по-пацански это, понимаешь? Видела линзы какие у Тохи? Полюбасу ни шиша без них не видит. Вот мы его оттащили и отмудохали. Правда, сучёныш с очками сбежал.       Карина не была удивлена и просто продолжила путь в молчании. Тут уже первым Рома заговорил.       — Знаешь что? Тоха ведь сегодня в этих же очках пришёл. — Мальчик кинул окурок, притоптал, а Карина по привычке подхватила и в карман.       — Ну, может запасные есть такие же.       — Может да, а может он и умалчивает чета.       — Не неси чепухи. Сеня и Вова пропали ещё до приезда Тоши. Ты лучше обрати внимания на того мужика, что за нами от самой школы идёт.       — Тоже заметила? Я дом-то уже свой прошёл. По этой же причине тебя и провожаю. Ты верно подметила, что дети до Тохи пропадать стали.       — А сам ты потом, как домой пойдёшь? — Карина подошла к калитке своего дома.       — А у меня нож.       — Нож ножом, но это мужик взрослый, не глупи. Зайди ко мне, на минут 10, тебя мой дядя довезёт.       Рома спорить не стал. Тут же вслед за Кариной прошмыгнул и калитку запер. Мужик выглядывал из-за угла и сверлил его взглядом. Жуть какая…       — Ты там потерялся что ли? — Карина стояла уже на пороге.       — Иду я, иду. Калитку запирал.       Глядя в окно на первом этаже, мальчик чуть прищурился. Девочка сказала, что там и стоял гараж, а потом пропал. Дом Золотовых казался безопасным и комфортным. Даже дома он себя так не ощущал. А добрый Павел чуть ли не объятиями принял Пятифана.       — Так-так-так, Ромашка, пошли. Довезу тебя и сам к Тихонову заеду.       — Что за глупое прозвище. — Проворчал Рома. — Идёмте, Павел Николаевич.