Mutual interest

— Человек?!              Внезапно громкий возглас на корабле, где почти все вехиконы уже были знакомы с ними, а старшие офицеры не должны удивляться наличию органики на собственном корабле по той простой причине, что сами обеспечили её нахождение здесь. Хельга даже не пугается, только тихо ругается себе под нос, исправляя помарку, явившуюся следом дёрнувшейся от окрика руки, и поднимает взгляд от записей, только теперь понимая, что стоило бы испугаться, ведь прямо на неё смотрит автобот. Большая голубая оптика на огромном фейсплейте, искреннее изумление и здоровенный, болотного цвета корпус, что не внушал доверия, ведь второй манипулятор меха представляет собой немаленькое орудие. Признаться честно, Хель даже не знала, как адекватно реагировать на столь внезапное появление, а кнопки SOS у неё под рукой не было, как и мобильника, следовательно, не было ни единой возможности обратить внимание десептиконов на незваных гостей, что были опасны, в этом у неё не было причин сомневаться, а когда за спиной Балкхеда появился ещё один алозначный, фрау ощутила, как её начинает захлёстывать паника.              Хельга не ожидала столкновения с автоботами здесь, на «Немезиде», где им, казалось бы, не было места, и не ожидала, что им предстоит познакомиться так скоро, и теперь в голове вертелась сотня вопросов без ответа, а она молча смотрела на меха, надеясь на то, что ей не повезло словить галлюцинацию от усталости. Как вообще нужно себя вести в такой ситуации? Как реагировать? Ответов не было, да и чувствовала себя немка более чем сносно, и списать странное видение на переутомление не выходило. Картинка была более чем реальной, к её огромному сожалению.        — Десептиконы никогда не славились своей любовью к органическим формам жизни, — огромный, красно-синий, с бесконечно-спокойными омутами окуляр, лидер автоботов приближался, а девушка чувствовала, как начинают дрожать собственные пальцы, она не хотела, чтобы он подходил ближе, чёрт побери. — Что ты делаешь здесь, на этом корабле? Не бойся, автоботы не причиняют вреда людям.              Странно слышать столь мягкий тон от того, кто способен проломить броню себе подобного одним-единственным ударом, особенно, когда за спиной стоит тот, кто без особых колебаний совести готов вырвать другому кибертронцу искру. Десептиконы — не святые, но и Хель — не идиотка, и прекрасно понимает, что идеализировать хоть какую-то сторону в этом конфликте — глупо. Если автоботы и не причиняют вреда людям сейчас, где гарантии, что этого не сделают после?.. водоворот мыслей, что сейчас совершенно излишни, получилось отбросить лишь тогда, когда лидер автоботов протянул к ней свой манипулятор, осторожно поднимая вверх. Твою мать.        — Ты не можешь говорить? У тебя что-то с голосом? — уточняет Прайм, и девушка тороплива вертит головой из стороны в сторону в отрицательном жесте, показывая, что это не так. — Возможно, ты шокирована, но, уверяю, тебе ничего не будет угрожать, если ты прямо сейчас отправишься с нами. Скажешь, как тебя зовут?        — Фрау Хоффман к вашим услугам, — фрау практически сипит, пока не решаясь говорить на ином языке, кроме родного немецкого, и внезапно осознаёт, что её не совсем понимают. Пальцы Прайма холодные, и у того уходит несколько долгих кликов на то, чтобы подгрузить данные о том, как переводится сказанное. — Попрошу поставить меня на место, если вас не затруднит — уточняет Хель, когда на её прежнюю фразу, наконец, поступает реакция в виде едва заметного кивка, а со стороны Балкхеда раздаётся новый возглас.        — Оптимус, у нас мало времени — напоминает автобот, и его лидер, похоже, только сейчас осознаёт, сколь мало у них времени на самом деле. Хельге Хоффман кажется, что у неё вот-вот выскочит сердце, но глава автоботов и в самом деле осторожно разжимает пальцы, хотя она и опасалась того, что её просто раздавят, услышав столь наглую просьбу. — Забери девушку, я пристрелю его, и дело с концом.       А вот это совсем нехорошо. Кнокаут ей этого не простит.              Конечно, было бы логичнее просто не вмешиваться и не делать вообще ничего, но, чёрт возьми, этот громадный мех ещё не отошёл от прошлой стычки, был на грани жизни и смерти после событий в шахте, а теперь они собираются его просто застрелить? Конечно, это была война, а она была всего лишь человеком, но у этих существ были чувства, она видела и радость, и боль, и облегчение, и гордыню, и позволить вот так оборвать жизнь того, кто своеобразно дорог самому безопасному для них, людей, меху? После прошлого раза, когда они чудом смогли вызвать помощь? Да чёрта с два.        — Вы говорите о том, что не вредите людям, но готовы убить того, кто ничего не может вам противопоставить? — слабая ухмылка и она скрещивает руки на груди, глядя в голубую оптику Прайма. — Я никуда не пойду. Хотите стрелять, стреляйте и в меня тоже.              Автобот почти что отшатывается, слыша подобную фразу от человека, а Балкхед издаёт тот самый крякающий звук, означающий крайнюю степень изумление, и пусть ей до безумия страшно за возможную реакцию, теоретически возможный гнев Кнокаута пугает её больше, ведь кем она будет, если хотя бы не попытается помочь тому, кто сам ничего не может для своей защиты сделать? Даже если это огромный десептикон, откровенно недолюбливающий органику. Фрау не считала себя хорошим человеком, но у неё было своё собственное чувство справедливости.        — Оптимус?.. — голос Балкхеда заставляет её нахмуриться, приготовиться к отмашке, к тому, что в неё могут выстрелить в первый и в последний раз в её жизни, и ухмылка сама собой исчезает с лица, но лидеру автоботов удаётся её удивить.        — Уходим.        — Но…        — Ты сам сказал, у нас не так много времени — от фрау отстраняются, вновь выпрямляясь в полный рост, и Хельга не верит в то, что это сработало, чёрт побери, а после Прайм обращается к ней, удивляя озвученной фразой. — Я уважаю твой выбор. Наблюдай и делай правильные выводы, — говорит мех, а после… они просто уходят.              Напряжение незримым грузом свалилось с плеч, с губ сорвался истеричный смешок. Фрау понятия не имела, что автоботы забыли на «Немезиде», как не понимала и того, почему их не заметили обитатели корабля, но, прямо сейчас, это было совсем неважно — важным было то, что она умудрилась выжить и сохранить актив этой бессознательной сейчас громаде из металла и прочих механизмов, и… пожалуй, ей очень хотелось бы увидеть лицо этого меха, когда ему расскажут обо всех передрягах, которые он чудом пережил. Интересно, может быть, он хоть фейс кривить при виде их компании перестанет? Ответа на этот вопрос у Хель не было, оставалось отложить записи в сторону и пойти искать тот травяной отвар, которым Эш отпаивала её при первом знакомстве.              Хватит с неё на сегодня приключений. Кнокауту о произошедшем она расскажет, когда тот соизволит вернуться, с Летисией вместе, куда бы они не ушли ранее. И где всё это время был Хьюго, спрашивается?       

      ***

       — Нам стоит вернуться, — внезапное заключение Летисии, что сидела рядом с водительским креслом, заставляет Кнокаута хмыкнуть. Обстановка на корабле слишком сильно нервирует медика, и, пусть мелкая помощь органике не в его характере, ему нужно спустить пар, и предложение девушки смотаться к ней домой, чтобы она могла купить продукты и средства личной гигиены, приходится как нельзя кстати, и теперь — подобное заявление.        — И что заставило тебя сделать подобные выводы? — интересуется десептикон, на что девушка вяло дёргает плечом.        — Сейчас будет дождь.        — Так ты боишься промокнуть? — и теперь в его голосе звучит явный скепсис. Эштер только вздыхает, прежде чем начать объяснять.        — Я работала смотрителем природных заповедников до того, как стала заниматься автомобилями, Красавчик, и, если я что-то и умею лучше, чем чинить транспорт, так это понимать, когда что-то в окружающей среде ненормально. Глянь на небо, сейчас не сезон дождей, — смешок. — И, так, делюсь занятным фактом, у нас не бывает фиолетовых молний. Потому я и предлагаю отложить гонку до лучших времён.              Кнокаут хмыкнул, оценив иронию, что звучала в голосе человека, и немного сместил отражатели. Фиолетовые вспышки в небе действительно не казались чем-то естественным, но, если большинство встреченных по дороге органиков проявляли сдержанное любопытство, или же игнорировали странное явление, то Эш явно чувствовала грядущие проблемы, и чужая чуйка вызывала непрошенное чувство веселья. Люди, которых он выцепил благодаря своему любопытству, действительно неуловимо отличались от большинства, своими словами и действиями подтверждая, что он сделал верный выбор. Даже если на заботу о них и приходилось тратить некоторое количество времени, десептикон не хотел, чтобы эти человечки загнулись из-за слабости собственных организмов, и это было проявлением если не странноватой привязанности, то устойчивого любопытства уж точно — Кнокауту было действительно интересно, чем ещё они могут удивить его.              Молчание, тем не менее, долго не продержалось.        — Ты ведь что-то знаешь о природе этой аномалии, верно? — и вновь Летисия умудряется его удивить, ведь, как ни странно, она совершенно права.        — Может быть и знаю.        — Поделишься?        — А что мне за это будет?..        — Полировка, Красавчик. И я покажу тебе интересную трассу, — усмешка.        — Идёт. Но, на деле, всё не так интересно, как тебе кажется — мех прибавил скорости, уже связываясь с базой, дабы ему открыли мост. — Просто ваш мир ожидает маленький конец света, по крайней мере, так гласит пророчество.        — Пророчество? — смешок. — Тогда вам стоило прибыть в две тысячи двенадцатом.        — Извини?        — У нас, на Земле, свои пророки. Правда, то, что они несут, в основном представляет из себя бред сивой кобылы — Летисия не смогла спрятать ухмылку. — Так что я не верю в пророчества, уж извини. Да и конец света нам пророчили слишком часто.        — Хочешь сказать, ты совсем не боишься? — мех искренне удивился.        — Конца света? А какое мне до него дело? — изумилась Эш, уставившись на приборную панель. — Я давно уже ни к чему не привязываюсь, Красавчик, и меня мало что волнует, кроме своего комфорта. Люди, знаешь ли, по природе своей эгоистичны. Я не исключение.        — Интересный образ мысли. Хочешь сказать, мальчик тебя тоже не волнует?        — Хьюго — хороший мальчик с хреновой судьбой, и я волнуюсь за него, в конце-концов, у меня не так много друзей — смешок. — Но, так как он на корабле, вы, кибертронцы, единственные, кого нам стоит опасаться. А с этим мы как-нибудь справимся, видишь ли, общество пришельцев меня устраивает, пока я могу заниматься тем, что мне нравится, и не задумываться о том, что я должна оплатить счета и кредит.        — Ты же понимаешь, что живёшь лишь потому, что приносишь пользу? — уточнил кон. То, что этот человек рассуждает столь беспечно о подобных вещах… ха, это было и в самом деле более чем занимательно. Эш улыбнулась. — Ненормальная.        — Если моя жизнь зависит от того, сколько пользы я приношу, значит, я просто вынуждена выложиться на полную в последующем. Ведь я не ошибусь, если скажу, что вы не улетите отсюда так просто?              Кнокаут не стал отвечать, только весело фыркнул, в очередной раз убедившись в том, что ему нравится эта чокнутая органика. Как-никак, а выводы, которые люди делали на основе обрывочных фактов и собственного мизерного опыта, зачастую оказывались удивительно верными. Пожалуй, он даже не будет присматривать себе человечков на замену, пока эти естественным образом не закончатся — такие подопечные его более чем устраивали.       

      ***

             Хьюго как-то даже не ожидал, что некоторое время спустя сможет наблюдать столь занимательную картину. Карта «тоннелей» была у него на руках, но самым любимым наблюдательным пунктом оставался тот, что находился в главной рубке «Немезиды», откуда открывался прекрасный обзор. На самом деле, он не остался незамеченным, и был почти полностью уверен в том, что Саундвейв знает о его присутствии в этом месте — слишком долго смотрел в сторону вентиляции тёмно-синий мех, прежде, чем вернуться к работе, но, Хьюго справедливо предполагал, что раз его не вышвырнули отсюда и ничего не сказали — он мог тут находиться, не попадаясь никому на оптику, и делая новые заметки о поведении конов в спокойной обстановке. И, как ни странно, вехиконы ему нравились больше, чем некоторые из офицеров этого знака, по крайней мере — ему точно не нравилась эта похожая на паука фем, и никто не пугал его так, как лидер этого знака — Мегатрон пугал одним своим присутствием, столь жуткая возникала атмосфера, стоило ему оказаться поблизости. Аура у него была, стоило признать, весьма своеобразная, а методы общения с собственными подчинёнными — поражали своей жестокостью.              Хьюго просто не понимал, зачем вести себя подобным образом, смертью карая за малейший проступок — вехиконы ведь тоже были живыми, и их запас, вроде бы, было не так-то просто восполнить без толкового производства, а производства таковых на Земле как-то не наблюдалось, следовательно, даже несмотря на их количество, ресурс был более чем ограниченным. Мегатрона это, впрочем, совершенно не беспокоило.              Впрочем, прямо сейчас это было совершенно не важно, ведь в отсутствие Олмайти, кое-кто крайне предприимчивый решил устроить переворот. Он читал достаточно много книг по истории, чтобы понять, что происходит, и наблюдал за происходящим как за сценой из фильма, столь увлекательным было зрелище. До сих пор он ни разу не видел, как сражался Саундвейв, как десептиконы вообще сражались друг с другом — даже бой Брейкдауна не был столь уж впечатляющим, потому что с определённого момента больше походил на избиение, а то, что он видел сейчас — было именно что сражением. Фем-кон, походящая на паука из-за нескольких пар тонких ножек за спиной, явно собиралась воспользоваться отсутствием истинного лидера, но против неё неожиданно выступил главный связист. То, что это было именно неожиданно Хьюго понял за счёт обсуждений вехиконов, что были не такими уж и тихими — вечно безмолвный мех был таким не только с белковыми, но и среди сородичей, потому эта сцена и стоило многого — он с искренним интересом смотрел на то, как использует свои манипуляторы, пожалуй, самый загадочный из десептиконов, защищаясь, блокируя атаки, и как он одним броском отшвырнул от себя мелкий агрессивный корпус — фем с таким скрежетом протащило по полу, что у мальчишки возникло желание зажать уши, но он сдержался от этого, а потому успел увидеть, как Лазербик отцепляется от грудной брони своего мастера, и, что же, он оправдывал своё имя.              Хьюго даже не подозревал, что в эту птичку встроено оружие, но обстрел, устроенный мини-коном, заставил фем шевелиться активнее, что, впрочем, её не спасло. Саундвейв умел быть убедительным, и что-то ему подсказывало, что, если бы он захотел, то от шлема Эйрахниды осталась бы жалкая клякса из брони и энергона, что заменял кибертронцам кровь. Но Саундвейв не хотел этого, потому и дал конке шанс, шанс принять поражение, которым воспользовались, словно бы подпрограммно уловив посыл. Хьюго дёрнул плечами, наблюдая за тем, как десептикон возвращается обратно к терминалам, а после… после в голову стала ввинчиваться мысль, что ему совершенно точно не принадлежала.                    Уходи.              Такой простой посыл, столь неожиданно прозвучавший и заставивший мальчишку дёрнутся и заозираться по сторонам, но никого не было поблизости, в технические шлюзы коны просто не помещались ввиду своих огромных размеров, да и он в некоторых местах пробирался с трудом, так что шепнуть эту идею ему не могли — мысль просто возникла в его голове, и он ошарашенно уставился на десептикона, который на него не смотрел. Саундвейв был невозмутим, вернувшись к непонятным графикам и таблицам, но внутри зародилась странная уверенность в том, что возникшая в голове идея связана с ним, а после в голове возникла новая мысль, уже более чёткая, и снова — не его.                    Я не стану повторять дважды, Хьюго.              И подобное заставляло поверить в существования телепатии, как ничто иное. Мальчишка усмехнулся, видя, как на клик замерли над панелью управления когти десептикона, а после — не стал его провоцировать, справедливо решив, что увидел более чем достаточно. Оставалось только слегка приподняться и поползти по техническому шлюзу в сторону коридоров, туда же, куда сейчас шатаясь шла Эйрахнида — Хьюго слышал её шаги, цокающие, совсем не такие массивные, как у тех же вехиконов, слышал хрип вентиляции — отличающийся от простого гудения систем огромного корабля, и он даже не удивился, когда, добравшись до спуска — путь разделялся на два технических ответвления, одно из которых вело в коридоры, а другое к карцеру «Немезиды», и он спустился на уровень ниже, скатился по боку, и теперь был на пути в мед-блок сквозь коридоры корабля, и находился… примерно на уровне фейсплейта фем? Их разделяла прочная стена, она не могла видеть её перемещений, но уровень слышимости заставлял сердце биться чаще в нежданном приливе адреналина. Потому что, если он правильно понял посыл десептиконского связиста, убираясь прочь от главной рубки — он имел все шансы развлечь себя наблюдением за той, что была куда опаснее большинства десептиконов, встреченной ими, людьми, ранее.              По крайней мере, таких проклятий и способов пыток, как те, что перечисляла себе под обонятельные датчики плетущаяся в мед-блок конка, Хьюго ранее слышать не доводилось.       

      ***

             Эйрахнида была зла, и это было мягко сказано. Разумеется, стоило ожидать, что самый преданный десептикон откажется от логичного плана действий, воспротивиться свержению Мегатрона, как в иной другой раз, словно бы ожидая, что любой другой формер во главе фракции приведёт их к гибели. Наивный, самоуверенный глупец продолжал верить их лидеру, не желая замечать его безумия, как было уже неоднократно.              На самом деле, Эйрахнида никогда не была предана делу десептиконов. Ещё до того, как война развернулась, формерам с транспортным режимом, подобным её собственному, пугающему обычных обывателей, было сложно найти себе место, а тому, кто выбрался из трущоб Каона — не было иного пути, кроме как пойти на опыты Института или попасть на гладиаторскую арену, а она не была беспроцессорным шлаком — при всех своих особенностях, она была охотником, что наносил удары в спину и плёл интриги, ловя добычу в свои сети, была той, кто путал чужое сознание, но никогда, никогда Эйрахнида не была достаточно сильной, чтобы наравне биться с гладиаторами каонской арены, и присоединиться к движению, что тогда развернулось на Кибертроне — было единственным способом выжить. Там никому не было дела до того, кто ты, если ты готов был принести свои навыки на пользу делу — тебе раскрывали объятия, и первое время — это было даже приятно, а после — война развернулась вовсю, меняя их, раскрывая худшие черты. Она не была исключением, и, будучи специалистом по допросам, с удовольствием занималась своей работой, покинув фракцию, когда им осталось не за что биться — Кибертрон был мёртв, и она не могла не винить в этом безрассудство собственного руководства — уже тогда позиции Мегатрона пошатнулись, Старскрим пал столь низко, вместе с тем, как погибли в засаде автоботов оба его крыла, а Саундвейв… вечно невозмутимый, безмолвный Саундвейв, не дал им рассыпаться, вновь поддержав Мегатрона на его пути, несмотря на то, что почти все его кассеты погибли.              Эйрахнида ушла, не желая возвращаться, развлекаясь и находя смысл жизни в своей охоте, делая то, что умела лучше всего — убивала, получала новые, чудесные трофеи… до самого визита на Землю, где пришлось вернуться к десептиконам, и где её лишили шанса покинуть эту планету. Злая ухмылка болезненной гримасой возникла на точёном фейсплейте, и она согнулась, касаясь брюшных пластин — удар Саундвейва неплохо вправлял процессор. Она подставила Старскрима, чтобы занять его место и быть в безопасности, но глупо было забывать, что шлаков телепат всегда был вторым после Мегатрона, даже если по рангу был третьим — вечный ограничитель, за которым стояла тень почившего Шоквейва. Какая ностальгия. Мог бы и процессор сжечь, если бы не играл обычного меха, окружив свою фигуру ореолом загадочности, словно бы мнение вехиконов что-то весило. Никакого смысла в привязанности к болванкам не было, ведь, несмотря на личности — все они умрут раньше, чем успеют осознать себя в полной мере, или получить право стать полноценным членом армии, а не быть просто пушечным мясом. Ворн жизни, получить заслуги, что позже припишут к индивидуальному коду-идентификатору, тогда ты заслужишь право на имя — из того, что она знала, лишь парочка вехиконов заслужила право на корпус и равные права, и они давно уже были мертвы.              Фем шарахнула сжатым кулаком по панели входа в мед-блок, тут же собираясь и надевая на себя привычную, надменную маску — Мегатрон не узнает о её сегодняшнем поступке, если Саундвейв не сочтёт нужным рассказать, а он не станет, пока она вновь не оступится, а значит — стоило получить помощь, которая была ей необходима. Одна проблема, медика, что был ей так нужен, на месте не было, в отличии от кое-чего весьма неожиданного. Нет, она, конечно же, слышала, что Олмайти приказал найти полезных людишек, но…        — Если вам нужен Кнокаут, то предлагаю вам присесть, потому что он уже час, как упёр на гонки — объявила человеческая особь, рассевшаяся на чейсплейте прибывающего в стазисе Брейкдауна, и махнула рукой в сторону ближайшего сиденья, а после нахмурилась, похоже, поняв, что перед ней не какой-то там вехикон, и уточнила, склоняя набок голову. — Прошу прощения, вам нехорошо? Меня зовут Хельга Хоффман, и нам определённо не доводилось встречаться ранее. Представитесь? Потому что больше, чем автоботы на флагмане десептиконов, меня уже ничего не удивит.